Чтение онлайн

«Деловые дела». Мысль о том, что она придёт одна, застревает в голове. Как факт. Она будет там. Одна. Среди этого блеска и фальши.

И мне, чёрт возьми, вдруг дико захотелось это увидеть. Не Эллочку в её ужимках. Не этих подхалимов с тостами. А её. Как она будет держаться в этой толпе. Будет ли ёжиться, как мышь? Или найдет себе уголок и будет наблюдать с той своей спокойной, всё понимающей усмешкой?

Мне захотелось снова её увидеть. Не на рабочем месте. А здесь. На моей территории праздника и показухи. Просто чтобы понять — она везде одинаковая, или сломается?

Это желание — острое, неожиданное — пришло не из слабости. Из вызова. Мне нужен был противник, достойный раздражитель, чтобы перебить тошнотворное чувство беспомощности от мыслей о дочери. И она идеально подходила.

— Ладно, — говорю я Игорю, вставая. — Появлюсь. На час.

Я говорю это, думая не о команде. Я говорю это, потому что решил: перед отлётом в свой личный ад я получу небольшое, но качественное развлечение. Посмотрю, как держится Мария Полянская вне стен офиса.

Игорь кивает, ничего не спрашивая. Но в его взгляде я читаю всё. Он понял. Чёрт его побери, он всё всегда понимает раньше меня.

Я смотрю на часы. До вылета ещё два с половиной часа. До корпоратива — меньше часа. До момента, когда я увижу её — чуть больше часа.

И это, кажется, единственное, что заставляет меня сейчас двигаться вперёд.

Золушка на балу. Вот именно это ощущение. Только туфельки хрустальные отвалились ещё в лифте, но платье почти от феи.

Я стою у края зала, сжимая в руках крошечный клатч, одолженный у Люси, и чувствую себя так, будто меня выдернули из родной, тёплой ванны и бросили в сверкающий аквариум с акулами. Все вокруг блестят, смеются, звенят бокалами. Женщины — в нарядах, от которых слепит глаза. Мужчины — в безупречных смокингах. Я в своём синем платье, которое ещё час назад казалось мне смелым, теперь чувствую себя серой мышью, которая случайно закатилась на парад породистых лошадей.

Александра нет. Я невольно ищу его взглядом, и сама на себя за это злюсь. Чего ждать? Чтобы он вошёл и тут же нашёл, к чему придраться? «Сотрудникам «Apex Grand» на корпоративах полагается стоять с левой ноги, вы что, не читали меморандум?»

Но постепенно происходит чудо. Шампанское (я выпила один бокал, на большее не решилась) делает своё дело. Звуки музыки перестают резать слух, превращаясь в приятный фон. Я начинаю различать знакомые лица коллег — Галину Николаевну, которая подмигивает мне через зал, нескольких мужчин из IT-отдела, которые сегодня выглядят почти как люди. И я ловлю на себе взгляды. Мужские — заинтересованные, оценивающие. Женские — быстрые, сканирующие, с примесью зависти. Я опускаю глаза, но внутри что-то ёкает. Неловкость, смешанная с… да, с гордостью. Платье удачное. Волосы, которые я сегодня не стала закручивать в привычный узел, а просто распустила, лежат волнами по плечам. Я вижу своё отражение в тёмном стекле панорамного окна — стройная женщина в синем, с большими глазами. Почти незнакомая.

— Мария Сергеевна, вы здесь одна? — рядом возникает Игорь Владимирович. В его руках — два бокала, один с шампанским, он протягивает мне. Второй — с водой, для себя. — Вы прекрасно выглядите.

В его комплименте нет ни капли фальши или намёка. Есть искреннее мужское восхищение. Я благодарю, беру бокал.

— Спасибо. Вы тоже… очень праздничный.

Он действительно выглядит непривычно — в тёмном костюме, но без галстука, более расслабленно. Мы говорим о детях, о предновогодней суете. Разговор лёгкий, приятный. И в какой-то момент я, сама не понимая зачем, спрашиваю:

— А Александр Валентинович будет?

Игорь делает небольшую паузу, его взгляд становится чуть сочувствующим.

— Будет. Но ненадолго. У него… проблемы с дочерью. Ему нужно срочно улетать в Голландию.

«Проблемы с дочерью». Эти слова падают в душу, как камень в спокойную воду. Всё встаёт на свои места. Его усталость, его ярость, его взгляд на Настю — полный такой странной, дикой тоски. У него болит. Как у любого отца. Только его боль — на расстоянии в тысячи километров. И от этого, наверное, ещё невыносимее.

И тут он появляется.

Дверь открывается не со взрывом, а как-то тяжело. Он входит. В чёрном смокинге, который сидит на нём как вторая кожа. Он не улыбается. Он просто стоит на пороге, и его взгляд, как прожектор, медленно, методично сканирует зал. Он не приветствует толпу. Он ищет кого-то.

И находит. Меня.

Наши взгляды встречаются через всё пространство зала. Я вижу неподдельное, чистое удивление в его карих глазах. Широко открытые, на миг потерявшие привычную холодность. Он смотрит на меня так, будто видит впервые. Будто не узнаёт. В этом взгляде нет оценки, нет насмешки. Есть… удивление. И что-то ещё. Что-то тёплое, мгновенное, как вспышка. Оно длится долю секунды, но я ловлю его всей кожей.

Он медленно кивает. Не знаю, мне или Игорю, который стоит рядом. Потом отрывает взгляд, и маска возвращается. Он делает несколько шагов в зал, его окружают люди. Игорь, извинившись, идёт к нему.

А меня в это время приглашает на танец молодой парень из маркетинга. Я соглашаюсь, потому что нужно куда-то деть руки и отвлечься от странного чувства — будто меня только что обожгло лучом прожектора и отметило. Танец лёгкий, веселый. Потом ещё один. И ещё. Я кружусь, смеюсь, отвечаю на комплименты, и внутри меня происходит странный переворот.

Обида на Диму, который выдернул меня из моего уютного мирка и бросил в эту бурю, вдруг тает, как лёд под солнцем. Она сменяется чем-то вроде… благодарности. Да, именно. Спасибо, что отправил на работу. Спасибо, что сломал клетку. Потому что здесь, в этом блестящем, чужом мире, под эту музыку, в этом платье, среди этих людей — я чувствую себя на своём месте. Не как хозяйка, но как часть чего-то большего. Как человек, который может не только печь пироги и проверять уроки. Который может быть умным, красивым, интересным собеседником. Которому аплодируют после удачной шутки. На которого смотрят с восхищением.

Очередной танец кончился, и я, отдышавшись, оборачиваюсь — и почти сталкиваюсь с Александром. Он стоит в двух шагах, смотря на меня. Вокруг нас движется толпа, но кажется, мы в пузыре тишины.

— Мария Сергеевна, — говорит он, и его низкий голос звучит негромко, но я слышу его сквозь всю музыку.

— Александр Валентинович.

— Танцуете?

Это не вопрос. Это приглашение. Или приказ. Я киваю, не в силах вымолвить слово.

Он берёт мою руку. Его пальцы обхватывают мои — твёрдо, уверенно. Он ведёт меня в центр зала.

И всё. Весь мир сужается до точки соприкосновения его руки на моей талии. До тепла его ладони. До запаха — древесного, пряного, с горьковатой нотой чего-то, что может быть виски. Я забываю, как дышать. Тело, предательское тело, отвечает на его близость мелкой, неконтролируемой дрожью. Хочется прижаться к этому источнику силы и тепла. Утонуть в этом запахе. Остаться в этих объятиях, где кажется, что все стены, все страхи, вся усталость — ничто.

Нет. Нет, Мария. Это… неправильно. И опасно.