Чтение онлайн

Я ждала его ответа, услышала, как он сбивает ее с толку или одаривает равнодушным выражением лица. Но он этого не сделал. Он просто уставился на ее руку, лежащую у него на колене, мышцы на его подбородке напряглись.

Холодное, резко опускающееся чувство в моем животе определенно не было разочарованием или смущением. Нет. Вероятно, я просто слегла с внезапным заболеванием гриппом.

Подавив чувство, что я ухожу неназванной, я нацепила на лицо свою самую лучшую улыбку в сфере обслуживания клиентов, придав ей оттенок презрения.

— Спасибо тебе, Тристан.

Она оглянулась, приподняв брови, ее рука все еще лежала на колене Гаррета. — За что?

— За то, что всегда напоминаешь мне, какой я была маленькой, когда рожала. Можно подумать, я все помню, потому что именно я пролежала там четырнадцать часов и вытолкала его тело из своей вагины, но иногда это так трудно. Вероятно, потому что мой мозг еще не полностью развился. Так что, спасибо тебе.

Я подняла свою улыбку на ступеньку выше, из уголков ее сочилась сладость. Я надеялась, что она, черт возьми, утонула в этом.

Она усмехнулась, наконец-то убрав руку с моего соседа, чтобы ткнуть в меня длинным наманикюренным ногтем. — Я бы сказала, что удивлена твоим грубым, юношеским комментарием, но ложь — это грех.

— Ах, да, мы бы не хотели, чтобы Иисус думал, что ты кто угодно, только не добропорядочная христианка.

Ее челюсть выпятилась, и она громко фыркнула. — Не всем из нас так комфортно плевать на наши ценности и убеждения, как тебе, Мэдисон.

Я сжала кулаки, чтобы они не дрожали так заметно. Было физически больно сохранять нейтральное выражение лица, когда мое сердце бешено колотилось, а шея и уши покраснели.

— Повернись и посмотри на своего сына, Тристан. Я бы хотела посмотреть, как играет мой, поскольку, как ты любезно заметила, я уже пропустила первый тайм.

Презрение наполнило ее глаза, губы скривились, образуя яд, который, я чувствовала, вот-вот должен был извергнуться. — Твоего сына даже не было бы здесь, если бы не плата за обучение, которую платят такие родители, как мы, — она указала на себя и мам по обе стороны от нее.

Я могла бы многое проигнорировать, но намекать на то, что мой сын не имел права на образование, было жестоко. Заставив себя разжать челюсти настолько, чтобы заговорить, я сказала, — я плачу за обучение столько же, сколько и ты.

У нее вырвался звонкий смех, но он был испорченным, больше не беззаботным. — Пожалуйста. Вы получаете финансовую помощь, и все здесь это знают. Как, по-вашему, твой сын смог присоединиться к команде? Ты думала, это бесплатно?

Мое лицо вытянулось, и она усмехнулась. — Такие люди, как вы, любят работать в системе, и вместо того, чтобы быть благодарными, вы разворачиваете свой жадный зад и влезаете в наш круг общения, как будто вам здесь самое место.

Ее голос стал громче, и люди, сидевшие вокруг нас, теперь наблюдали за моим унижением, истекая слюной, как стервятники, кружащие над гниющей тушей. Я слышала свой пульс в ушах, а глаза начинали гореть.

Я шмыгнула носом, быстро моргая, не позволяя упасть ни единой капле. Я привыкла к этому. Я могла бы с этим справиться. Все было прекрасно. Все было прекрасно.

— Ты права, Тристан. Я не платила за то, чтобы Джейми был в команде, но не потому, что не хотела платить. Однако я плачу за обучение столько же, сколько и каждая здешняя семья, и делаю это самостоятельно. Я встаю и иду на работу каждый день, чтобы заработать своему сыну место здесь. И как безработная мать, чей муж работает, чтобы оплатить место ее ребенка, ты не имеешь права комментировать это.

— Ты, из всех людей, собираешься осуждать меня за то, что я мать-домохозяйка? Как неудивительно лицемерно с твоей стороны.

Я скользнула потными руками вниз по бедрам и обхватила колени. Я чувствовала жар в глазах каждого, и тошнота подкатила ко мне.

— Ты вкладываешь слова в мои уста, чтобы манипулировать ими, превращая себя в жертву. Я не буду играть с тобой в эту игру. Мой сын здесь, потому что он этого заслуживает и потому что я работаю ради этого. Конец истории.

Кэролин и Лара обе хлопали ее по плечам, говоря, чтобы она бросила это, но она была диким огнем, пылающим, не заботясь о том, кого или что она поджигает. — Ты можешь сколько угодно сидеть там в своем подержанном костюме секретарши, но мы обе знаем, что единственная работа, для которой ты подходишь, не требует одежды.

Я вздрогнула, мой щит рассыпался под сочетанием ее яда и продолжающихся взглядов. Скатилась одинокая слеза, и я смахнула ее всего на секунду, чтобы быстро последовать за ней. Я встала, намереваясь убежать и разрыдаться в уединении своего автомобиля, но крепкая хватка на моем запястье остановила меня.

Я посмотрела вниз, моргая, чтобы разглядеть что-нибудь сквозь пелену в глазах. Гаррет обнимал меня рукой, но он не смотрел на меня. Он пристально смотрел на Тристан, и от него исходила ярость.

— Возможно, вас не волнует, что ваши дети на самом деле делают то, что им нравится, но мы здесь для того, чтобы наблюдать за игрой. Убирайтесь, чтобы мы могли это сделать.

Она отстранилась, выдохнув, как будто не могла поверить, что он действительно сказал ей уйти. Но Гаррету было наплевать. Во всяком случае, его взгляд стал еще жестче, когда он наклонился вперед.

— Сейчас.

Идиотка все еще выглядела готовой к драке, но Кэролин внезапно толкнула ее в плечо, пробормотав бог знает что ей на ухо. Тристан позаботилась о том, чтобы бросить на меня последний осуждающий взгляд, но она послушалась, встала и неторопливо удалилась, задрав нос.

Для меня не имело значения, ушла она или нет. Я больше не хотела там находиться, но рука на моем запястье отказывалась ослабевать, таща меня обратно к трибуне.

— Мне жаль, Мэдди.

Я повернулась к нему так быстро, что была удивлена, что не получила травму. Никто не называл меня Мэдди. Я потребовала, чтобы моя семья перешла на Мэдс еще в средней школе, потому что думала, что Мэдди звучит как детское имя. Так почему же из уст Гаррета это прозвучало как гребаный секс на палочке?

— Что? — я сглотнула, вытирая еще больше непрошеных слез. — За что ты, возможно, должен извиняться? Я та, кто смутил тебя.

Он скользнул рукой с моего запястья на ладонь и переплел свои пальцы с моими. Его глаза все еще горели гневом, когда он посмотрел на мое залитое слезами лицо.

— Я должен был остановить это до того, как все стало настолько безобразным, — он выругался, крепче сжимая мою руку. — Я боялся сказать этой женщине что-то, чего не смог бы взять обратно, и еще больше боялся, что сделаю что-то, что плохо скажется на тебе или Джейми в школе.