Чтение онлайн

Коля Иванов про ферму свиноводческую пишет, с эпиграфом: «Светить всегда, светить везде…!» Фингал ему набить под глазом, чтоб ему было, чем светить. Свиноводческая ферма, кстати, передовая… «светить!» – на хрена так писать? – Все норовят выпендриться, это, наверное, и называется – «горизонты». Чем глупее выпендрился, тем шире горизонты. Я бы им показал горизонты.

Выгнали меня к чертям собачьим. Комсомольцы семикаракорские. Ничего, я к механизаторам пойду, я по моторам в курсе дела. А про свободу вы еще меня вспомните. Когда у человека есть мозги, ему свобода не нужна. А когда мозгов нет, не дай Бог свобода наступает. Тогда караул. Никому мало не покажется.

Кстати, меня одна вещь очень беспокоит. Как это он к нам приходит? Петровна говорит, в нашем мире что-то не так, где-то есть брешь. Иначе он бы не смог приходить. Есть брешь, и через нее он и ходит. А брешь появляется перед большими событиями. Или что-то где-то у нас п*данет, или, наоборот, потонет. Или вообще опять нападут супостаты, и будем их тут ловить в кукурузе. В смысле – инопланетяне.

Сам несу, хрен знает что. Может, у меня горизонты появились? Петровна сказала, если он приходит, значит, где-то дыра. Значит, будет большая беда. Это меня больше всего беспокоит. Как бы найти эту брешь, как бы ее заделать чем-нибудь.

Иевлеву же занимали следующие вопросы: если это не простой мужик, не будет ли от полового контакта с ним какой-нибудь беды? Второй вопрос: есть ли у нее над ним хоть какая-то власть или только у него над ней?

Дальше идут научные вопросы: что у него внутри? Судя по тактильным ощущениям, тело совершенно такое же, как у обычного человека. Только очень сильное. Сперма выделяется нормально, даже очень бурно. Но характерного запаха спермы не чувствуется. Она не вытекает наружу, следов не оставляет. Честно говоря, немного страшно. Потому что ранки над сосудами на запястьях и на щиколотках очень, правда, странные, а он прямо сказал, что имеет к этим ранкам отношение. Участковый говорит– вампир.

Сам участковый, судя по всему, очень увлечён, или проще говоря, у него на меня стоит, как столб. Вот над кем у меня точно есть власть.

Фельдшер перепуган ужасно. Значит, тоже верит. Всё это складывается в картину очень и очень странную. Но, в конце концов, не вампир же он в самом деле? Я-то пока еще с ума не сошла. Вампиры – мертвые, а он совсем не мертвый, такой живой, что дай Бог каждому. И вот еще очень странный, очень важный вопрос – куда он девается днем?

Она решила поговорить с участковым. Но разговор в его кабинете, куда она пришла, начался довольно странно. Участковый запер за ней дверь, задёрнул шторы и предпринял самые решительные действия не двусмысленного характера. Иевлева отреагировала тоже довольно для себя неожиданно. Она сама расстегнула ему брюки и помогла рукой движению в нужном направлении. При этом в голове у нее мелькнула мысль о начинающейся нимфомании. ее будоражила на этот раз мысль о своей бесконечной власти над этим человеком. Она раздела его полностью, посадила на кресло, легко добившись повторного взвода, села на него сверху и с удовольствием исподтишка наблюдала, как он расплавляется от переполняющих его чувств и ощущений. В последний момент она закрыла ему рот своими губами, боясь, что он начнет громко стонать и кричать, чего она терпеть не могла.

После этого разговаривать про вампира как-то было неудобно, и она, приведя внешний вид в порядок, вышла без единого слова, как будто она только за этим сюда и приходила. Закрыла за собой дверь, оставив участкового в состоянии неописуемом.

«Ну хорошо, – думала Иевлева, – если мужчина – ветер, а я – парус, то куда плывет корабль? По-хорошему, надо отсюда быстро валить, а то запутывается это всё как-то очень сильно. Но как уехать без ответов на мучающие вопросы?

Надо дождаться ночи, привести вампира к фельдшеру, взять на анализ кровь, после чего фельдшер упадет в обморок, заявится участковый, они с вампиром подерутся, медпункт или сгорит, или просто развалится, а я буду в самом центре событий.

Потом Брунько напишет балладу, я стану героиней факультета. Что вообще со мной происходит? Кто-нибудь может мне объяснить, зачем мне участковый? Продолжая морскую тему можно сказать, что я превращаюсь в канонерскую лодку, которая, приближаясь к мужчине, сразу открывает огонь на поражение. И зачем мне это нужно? Мужчина, по крайней мере, может делать отметки на стволе своего револьвера.

Да, но вот я иду в сельпо за вином для поэта, я иду по сельской улице, и мне кажется, я сейчас взлечу и полечу. Как Наташа Ростова, только еще лучше. Без всяких этих «почему» да «почему». А потому!»

Вдруг ей показалось, что она, действительно, слегка зависает в воздухе. Это было так невероятно восхитительно, что даже дыхание перехватило.

Когда стемнело, она вышла из общежития и пошла к реке. И совершенно не удивилась, увидев, что он идет рядом. Его мысли легко угадывались, и ей казалось, что это взаимно. И она также скорее угадывала, чем видела, что он улыбается в темноте.

– Чему ты улыбаешься? – спросила она.

– Участковый на жену весь вечер орет, – сообщил мужчина. – Говорит, она ему жизнь загубила. А она завтра к вашему начальству жаловаться пойдет. Нам, мол, в деревне такая помощь не нужна – чтобы чужих мужей с ума сводить.

– Немного обидно, что ты не злишься, – призналась Иевлева.

– Если я ночью тебя с кем застану, не обижайся! – сказал он. – А днем – меня нет, никто тебе не указчик. Ты с участковым как-то поговори – он на тебе жениться собрался!

– А почему это днем тебя нету, куда ты днем деваешься? – спросила Иевлева.

– Днем сплю!

– А я днем живу, а ночью я сплю, – сказала Иевлева.

– Раньше так было. А теперь ты ночью живешь, а днем на ходу засыпаешь. Ты раньше меня боялась – теперь не боишься.

– А почему я должна тебя бояться?

– Да ты сама понимаешь! – сказал он.

– Нет, ты объясни! – настаивала Иевлева.

– Таких, как я, люди боятся.

– Каких «таких»?

– Таких, которые по ночам ходят, – терпеливо говорил он. – И фельдшера ты до полусмерти напугала, он сидит пьяный – не спит, ждет, пока ты меня приведешь.

– Ты что – следишь за мной? – удивилась Иевлева.

– Да зачем за тобой следить – у тебя всё на лице написано!

– У меня фельдшер на лице не написан.

– Ты что, правда, хочешь меня в медпункт отвести и кровь на анализ взять? Ну, веди!

– Ну, пойдем!

– Сейчас пойдем, – сказал он, привлекая ее к себе.

Медпункт ночью был закрыт. Но фельдшер не спал. Сидел в палисаднике и пил плодово-ягодное вино. Вскочив, он от Иевлевой сначала попятился, но потом взял себя в руки.

– Вы, главное, не бойтесь – он вам ничего не сделает, – сказала Иевлева.

– Давай его в медпункт, там открыто, – предложил фельдшер, – свет только зажгите, он свет как – нормально переносит? Я в темноте ничего делать не буду!

– Не бойтесь, – повторила Иевлева и, повернувшись, вышла за калитку.

Когда фельдшер вошел в медпункт, он долго мыл руки в умывальнике в коридоре и никак не мог заставить себя войти в кабинет. Но в кабинете он увидел обычного мужчину, ничем не напоминающего загробное чудовище. И даже вполне симпатичного. Тот вежливо встал со стула и сказал: