Чтение онлайн

– Чего тебе надо? – еще раз спросил директор.

– Я пришел подполковнику спасибо сказать. За значок, – сказал мужик глуховатым голосом.

Директор совхоза посмотрел на него тяжелым взглядом, потом, мотнув в его сторону головой, сказал подполковнику:

– Видал?

Подполковник довольно пристально всматривался в мужика и, слегка растягивая слова, спросил:

– Что – понравился значок?

Ни слова ни говоря, мужик раскрыл перед ними ладонь, на которой лежал значок.

– А вы танкист? – спросил мужик.

– А ты что не видишь петлицы? – ответил вопросом на вопрос подполковник.

– Я вам спасибо пришел сказать.

– Да нет, – сказал подполковник, также пристально глядя ему в глаза, – это тебе спасибо. Ты мне солдата спас.

– Так это ты что ли? – спросил директор. – Вот ты какой! Ты чего на людей кидаешься? Нинку Петрову, правда, ты убил?

– Я, – глухо сказал мужик.

– Ах ты сука! – выругался директор совхоза.

– Я не сука, – отозвался мужик, – я волк, я должен кровь пить, я зверюга. Только я больше людей не убиваю.

– Какой ты добрый! – прищурился директор.

– Я не хочу, чтоб на меня облаву устраивали, – сказал Фролов.

– Это правильно, облава тебе ни к чему! Так, может, тебя сразу пристрелить, если ты зверюга? На всякий случай? – рука у подполковника ушла вниз к кобуре, висевшей на спинке стула. Фролов видел, конечно, но не отреагировал, как будто это его вообще не касалось.

– А вдруг меня нельзя пристрелить? Я ж вообще-то неживой, а вдруг еще хуже будет? – отозвался он, – Придет кто-то вместо меня…

– У меня пистолет на поясе, и он заряжен, не беспокойся, – предупредил подполковник.

– И вы не волнуйтесь, я танкиста не трону никогда, – заверил Фролов.

– Спасибо, что успокоил, – ответил подполковник довольно холодно.

Он смотрел на мужика прямо, просто, как-то пытливо, без тени страха.

– Нет, это хренотень какая-то, – сказал тут директор совхоза. – Ты и на Фролова вообще не похож. Тебе больше сорока не дашь. Фролов-то старше тебя лет на двадцать. Что ты нам голову дуришь?

– Я – Фролов, – подтвердил тот. – А почему у меня внешность такая, я не знаю. Это всё само получилось, меня ж не спрашивал никто.

– Да, может, ты жулик какой-то ненормальный? – предположил директор.

– Если я жулик – куда я днем деваюсь? Жулики и днем тоже живут.

– А кто тебя знает, куда ты деваешься! – сказал директор.

– Николай Петрович, можете не верить, мне так даже лучше, – заверил Фролов. – Вот вы были на войне, а товарищ подполковник не был. Но он танкист, а у меня с танкистом случай был. Нашу батарею разбомбили, немцы в атаку идут, восемь танков. У нас ничего, ни одной целой пушки. Пехота вперед ушла – прикрыть нас некому. Ну, я с жизнью попрощался, смотрю в бинокль, жду, что будет. Тут на пригорок въезжает тридцать четверка. И прямо с ходу по головному танку лупит из пушки. Положил снаряд прямо под башню, башню оторвало к е*еней матери. Тут еще две тридцать четверки въехали и с ходу пошли на немцев – в лоб. еще два немецких танка загорелось – и один наш. Танкист из него выпрыгнул, вроде раненый. Нам особо некогда смотреть. Мы по пехоте огонь ведем. Я потом к ручью спустился, а тот танкист лежит весь обгоревший, видно, что умирает. А над ним какой-то капитан сидит – откуда взялся – непонятно. И вроде в шею его целует. Я глаза протираю, что такое? Капитан голову поднял, а у него все лицо в крови, и рот в крови, и зубы в крови, а глаза, как у пьяного. Тут снаряд прилетел, взрывом меня оглушило, я в себя пришел, смотрю, капитану голову оторвало осколком, а танкист, как лежал, так и лежит, только видно, что уже мертвый. Я тогда успел привыкнуть на войне, и мне так сильно страшно не было. Но этот капитан, я понял, он у танкиста кровь пил, это было страшно! Я с тех пор к танкистам по-особенному отношусь, они нас спасли в том бою. А капитана этого, которому голову оторвало, я потом опять видел. Вполне вроде бы живого. Стал я думать, как он себе голову назад приклеил. И вот до сих пор и думаю, придумать ничего не могу.

– А ты бы сообщил про него в НКВД, – сказал подполковник.

– Да в том-то и дело, – почти крикнул Фролов, – я его видел с оторванной головой, какой НКВД?

– А ты не обознался? – спросил подполковник,

– Нет, не обознался, – мрачно отозвался Фролов. – Я его и сейчас бы узнал. Я б его, гада, собственными руками придушил за того танкиста. Но как его придушишь, если он себе оторванную голову назад приклеивает?

– Когда ты воевал, если ты моложе меня? – не мог поверить подполковник.

– Я двадцать третьего года рождения, – ответил Фролов.

– Иди ты… – подполковник скептически сощурился

– Подожди, – директор вдруг как-то даже подался вперед, – у Фролова на спине шрам был от раны осколком. А ну-ка повернись спиной и рубашку задери.

Фролов послушно повернулся спиной, сев на лавку верхом, и задрал рубашку. В свете лампы на спине Фролова под правой лопаткой был отчетливо виден рубец, довольно длинный.

– Ну что, – спросил Фролов, – есть или нет? А то я сам не проверял.

– Ну есть, – негромко сказал директор.

– Значит, я правильно всё чувствую.

– Охренеть, – подвёл итог подполковник, он смотрел на Фролова с новым любопытством.

– Я потом этого капитана видел, он саперами командовал. И он меня видел. Долго-долго так на меня смотрел. Я его узнал. Я б его из тысячи узнал. Это был он. Как-то он себе голову назад приклеил и ходил, командовал. Смотрел на меня. Я этого взгляда никогда забыть не мог. Закрою глаза и вижу, как он на меня смотрит. И тогда что-то со мной стало. Я после этого случая изменился. Я всё время его вспоминал и потом, после войны, а особенно после того, как жена умерла. И всё время, как какой-то странный голод чувствовал. Как будто от этого капитана что-то на меня перешло.

– Но это же всё днем было, – сказал директор, – а ты говоришь, ты только ночью ходишь. Он, получается, мог днем ходить?

– И я смогу, только потом. Когда привыкну.

Из дома вышла жена подполковника Клава с тарелкой чего-то дымящегося в руках. Она подошла к столу, поставила тарелку, это было тушеное мясо с луком, сказала:

– Кушайте на здоровье, – и пошла обратно в дом.

На появление третьего за столом вообще не отреагировала.

– Она меня не видела, – объяснил Фролов, – я могу так сделать, что на меня внимания не обращают, как будто меня нет. Зачем ее пугать?

– Да, наверное, – отозвался директор, – вот явление природы… Слушай, а ты чеснока боишься?

– Как это? – удивился Фролов.

– Ну… запах чеснока отпугивает тебя или нет? – спросил директор.

– Нет… неприятно, конечно, но не отпугивает, а что вы спрашиваете? – удивился Фролов.

– А я понял, кого ты имеешь ввиду, – засмеялся подполковник.

Вдруг Фролов вскочил и, ни слова не говоря, побежал к калитке, причем оказался у нее в два прыжка.

– Ты что? – крикнул директор, но в ответ ему только хлопнула калитка.

Какое-то время они сидели молча. Потом директор спросил:

– Миша, ты тоже всё это видел и слышал, – или мне по пьяни показалось?

– Не показалось, – отозвался подполковник.

– Ну, тогда мы с тобой, как марксисты-ленинцы, должны признать, что вампиры существуют на самом деле, – директор развёл руками.

– Да, может, он и не вампир.

– Он сам сказал.

– Я всё равно не верю, – уверенным тоном сказал подполковник. – Своими глазами вижу, а не верю.

– Фролов при жизни был точно не в себе, что-то такое его мучило, он странный очень был мужик, – директор как будто думал вслух, – и еще этот шрам.