Чтение онлайн

– Вот и привелось свидеться, Игнатьич, ты, небось, и не думал. Ты тогда не обратил на меня внимания, когда я солдата принес, почему-то ты решил, что это участковый, хотя я на него совсем не похож. Ну и правильно, будем считать, что это участковый! Ты не бойся меня, Игнатьич!

Фельдшер неожиданно осмелел и, покачав головой, сказал:

– Ну, Фролов, и хорошо это так? У девок и молодых баб кровь пить?

– Кто старое помянет… – сказал Фролов. – Теперь всё по-другому будет. Небось, к тебе с дырками на шее больше никого не приводят?.. Я же не хотел, я сам не понимал, что делаю. Мне от Петровых никогда обиды не было! Я же не думал! А сейчас, Игнатьич, я стал думать, я знаю, как надо делать, чтоб людям вреда не было. Вот. А Нинку Петрову я встретил, всё ей объяснил, она меня простила.

– Где встретил? – задал фельдшер не совсем понятный вопрос.

– Там, – показал на окно Фролов, – неважно.

– А что это ты на себя совсем не похож? Ты вон какой был жирный!

– Да я не знаю, оно так само получилось. Я, когда стал ходить, сразу был такой. Ты кровь у меня хотел взять на анализ – давай бери, мне самому интересно.

Фролов сел за стол, положил правую руку на подушечку, но фельдшер как-то не спешил приступать к процедуре. Тогда Иевлева отодвинула его и сказала:

– Не нужно вам – я сама всё сделаю!

Она ловко, с первого раза вошла в вену, осторожно вытянула полный шприц – фельдшер про себя отметил нормальный цвет венозной крови. Иевлева профессиональными движениями распределила кровь по пробиркам, закрыла их пробочками. Фролов, улыбаясь, прижимал ватку со спиртом, и видно было, что вся эта процедура очень его смешит. Он сказал:

– Чтоб у такого, как я, кровь брать, это только в Советской стране может быть. Обычно мы кровь берем, а в Советской стране – и у нас берут. Везде люди боятся, а тут не боятся. И баб таких больше нигде нет. А если у меня болезнь найдется, будете меня лечить?

– У нас диспансеризация. – пробормотал фельдшер. – У нас всех лечат, я тебе, в случае чего, через нее передам. Ты ко мне сам не приходи, пожалуйста.

– Если что-то захочешь мне передать – скажи Елизавете Петровне, я к ней прихожу иногда, – сообщил Фролов.

Фельдшер был покрыт испариной, находился какое-то время в нерешительности, наконец спросил:

– Фролов, ну как оно, там?

– Да я не помню, – ответил Фролов совершенно серьезно, – я как-то очень быстро тут опять оказался.

– А видел ты… ангелов? – спросил фельдшер.

– Не помню, правда, Игнатьич, не помню, – смущенно признался Фролов.

– А… чертей ты видел? Тебе вроде полагается чертей видеть? – не мог успокоиться фельдшер.

Фролов задумался, видно было, что он пытается что-то вспомнить. Потом он посмотрел на фельдшера также серьезно и тихо сказал:

– Нет, Игнатьич, чертей я точно не видел.

– А что ты видел?

Фролов опять задумался, потом как-то вскинулся весь и сказал:

– Слышь, Игнатьич, я речку какую-то видел, ей-богу, вот сейчас вспомнил.

– Ну да, – сказала Иевлева, – это Стикс. И перевозил тебя Харон на своей ладье.

– Ты помолчи, – вдруг как-то резко отозвался Фролов, – ты чего не знаешь, не говори! Какой Харон? Еврей, что ли?

Потом он обернулся к фельдшеру и продолжал:

– Река была точно, деревья на берегу – тополя! Мужик был, на полуторке, ждал переправы, еще помню – столбы с проводами.

– Моей Маши не видел? – спросил фельдшер, сглотнув.

– Нет, – ответил Фролов, – я ж ее узнал бы. Хотя, слышь, Игнатьич, ты бы меня тоже не узнал.

– А как ты тут опять оказался?

Фролов опять задумался.

– Не помню. Я вдруг смотрю, а это я по улице иду к магазину. Там, где Кононовых дом.

– Ну ты даешь, – в голосе фельдшера ясно слышалось сочувствие.

Вдруг в коридоре раздались довольно тяжелые шаги, скрипнули половицы, все повернулись к дверям, в них стоял участковый. «Всё как по-писаному», – подумала про себя Иевлева. Участковый был одет по-форме, в фуражке, на поясе кобура, причем расстёгнутая.

– Ну, здравствуй, – улыбнулся Фролов, – кобуру застегни, стрелять тут не в кого.

– Ты меня не учи, – тяжелым взглядом посмотрел на него участковый.

– Да я так, с тобой же не угадаешь. Ты, как начнешь стрелять, обязательно кому-нибудь дырку в заднице сделаешь. Ты не стой в дверях, проходи, садись.

– Что здесь происходит? – спросил участковый, скорее, даже Иевлеву, чем фельдшера.

– Да вот, – кивнула Иевлева на пробирки, – кровь взяли на анализ. Я завтра вышлю в лабораторию. В город едет аспирант.

– Валера, – улыбнулся участковому Фролов, – это для тебя хорошо.

– А я-то тут при чем? – удивился участковый.

– Пока ни при чем, но что уезжает – хорошо, – объяснил Фролов.

– Tы на что намекаешь? – прищурился участковый, кладя ладонь правой руки на кобуру.

– Слышь, – взмолился фельдшер, – ты положь руку на место от греха подальше!

– Только не подеритесь пожалуйста, я вас очень прошу, – вторила ему Иевлева.

– Да у него там пистолета нет, – сказал Фролов, – у него же забрали в районе.

– Правда? – спросил фельдшер.

– Правда, – смущенно улыбнулся участковый, – пустая кобура. А ты откуда знаешь?

– Так видно, – ответил Фролов, – она же лёгкая, сразу видно.

– Да не так уж и сразу, просто, ты проницательный гад, – участковый поменяв тон, добавил: – А я ведь с тобой не ругаться пришел. Я с поручением пришел.

– В чем дело? – Фролов встал и подошел к нему.

– Вот, – участковый полез в карман, – подполковник дал. Значок советских танковых войск. Спасибо просил сказать тебе за солдата.

Он протянул на ладони значок.

– Я танкистам всегда помогу, –Фролов держал значок пальцами и смотрел на него с таким благоговением, с таким мальчишеским восторгом. – Tы не смейся, – обратился он к Иевлевой второй раз за вечер довольно резким голосом, – ты опять ничего не понимаешь. Это же значок танкиста.

– Здесь были большие бои, – некстати отозвался фельдшер.

– У меня к танкистам отношение особое. Со мной на войне случай был, – сказал Фролов участковому.

И он опять стал смотреть на значок. Иевлева взяла подставку с пробирками и, открыв холодильник, поставила ее туда. Потом сказала фельдшеру: