Чтение онлайн

Я кивнул и возвратился на урок. Вдруг успею дореша… досписать контрольную?

Сердце грела неожиданная надежда. Славка предлагает реальный выход! Это спасение для нас!

У школьного порога меня нагнала мелодия - легкая, журчащая, невесомая. Одним словом - предлистопадная. Сразу повеяло прохладой. Загорелись лучики солнца на еще зеленых листьях-монетках тополей, на сердечках - берез, платочках кленов.

Валентин примостился на школьном заборе и играл на флейте. Прохожие не обращали на него, невидимого, внимания. Мало ли что звучит из припаркованных у парадного входа машин. Только беспородная дворняга, задрав голову, сидела и вслушивалась в песню без слов, думала о своем, о собачьем.

На наше появление Флейтист никак не отреагировал. Ни нотой не сфальшивил. Ему было грустно - это я понял. Понял, не смотря на то, что защитник вырядился в ярко-желтый костюм и неизменно высокую шляпу. Черные волосы завивались и распрямлялись сами по себе, от чего можно было с непривычки принять их за клубок змей.

Мы с Элькой постояли подле него пару минут и зашагали домой. Не потому, что мы такие черствые. Нам просто кушать хотелось очень. Впереди еще учеба у эльфов, век бы их не видеть.

–  Эй, жертва Чернобыля!
– окликнула нас идущая сзади Кущина. И откуда она нарисовалась?
– Радиоактивная, я к тебе обращаюсь.

Элька не повела ухом, продолжала мне рассказывать про жизнь ролевиков и свои успехи в фехтовании. У них-де в последние субботу-воскресенье сентября большие игры с ребятами из соседней области. И Тихонова всерьез планирует в них поучаствовать, если ничего плохого не случится. Я слушал ее вполуха, прокручивая в голове беседу со Славиком. И все больше склонялся - надо соглашаться. Другого выхода у нас нет.

–  Радиоактивная!
– взвизгнули сзади.
– Да повернись же, коза блохастая! Разговор есть!

Элька брезгливо поморщилась, но не обернулась. Даже я уже заинтересовался, что там Надьке понадобилось, а Эля - ни в одном глазу.

–  Щука, хоть ты ей скажи!
– казалось, с Кущиной сейчас случится припадок на почве невнимания к собственной драгоценной персоне.

–  Женя, что-то вороны раскаркались, - задумчиво протянула моя соседка.
– К дождю, должно быть.

–  Тихонова!
– переступив через себя, нагнала нас Надя.

–  Точно к дождю, - пробормотал я, разглядывая пересидевшую в солярии старосту, сейчас черную, точно головешка. Только на переносице и вокруг глаз кожа от очков была чуть светлее.
– С градом, - добавил я, подумав.

–  Тихонова, на два слова!
– она сама потянула Эльку за рукав курточки.

–  Подержи, - заинтригованная Элька сунула мне в руку свою сумку. Она там что, филиал кирпичного завода таскает?

Девчонки отошли на полквартала и долго шептались. Кущина махала руками - возбужденная, взлохмаченная, испуганная. Элька кивала, скрестив руки на груди, потом сама что-то втолковывала Наде, тыча ей пальцем в грудь.

Или я ничего не понимаю в женских делах, или у них перемирие. Я сейчас был готов позволить эльфам сделать из себя чучело для кабинета биологии, лишь бы узнать - о чем они так шушукаются? Что заставило Надю отступить от объявленной войны?

–  Элька, ее что, кипятком ошпарили?
– вцепился я в Тихонову, едва та распрощалась с Надей и поманила меня кивком головы.

–  Вроде того, - она дала понять - из нее не вытянешь ни слова. И где справедливость?

Уже через час мы втроем (я, Эля и Аня) столпились в нашей прихожей, положили ладони на дверь и произнесли про себя: "Центр тренировки молодых эльфов, Площадь Победы, 44-в". И вышли их квартиры.

Сколько раз уже тут бывал, а все привыкнуть не могу. В глаза ударил пронзительный синий свет. Синева сентябрьского вечернего неба - на такой высоте густая и прозрачная одновременно, точно подкрашенный хрусталь, необъятная и манящая.

Помню, когда мы впервые прибыли сюда, все без исключения приникли к стеклу пола и стен и минут пять безотрывно смотрели на переливающуюся, перехлестывающую волнами-нитями небесную реку - Верхний Путь - " ата-на-даба " на языке эльфов.

Облака клубись вверху, ласково льнули к окнам, невесомой пеной молочного коктейля протекали под нами. Город внизу казался неумело нарисованным планом, эскизом на клетчатом тетрадном листке. Стремительные стрижи отважно устремлялись туда, грозя продырявить листок, быстро терялись из виду, точно бусинки в траве.

Как же тут было потрясающе!

Элька тогда вздохнула и доверительно сообщила Августу Денисовичу:

–  А папа меня однажды брал на самолете катать. На настоящем боевом истребителе! Но это круче в сто раз!

Сейчас мы прибыли раньше условленного, и оказались одни в просторном круглом зале - внизу и по бокам прозрачном. Ни господина Иванова, ни Марата с Мартой - наших наставников.

Я тысячу раз, наверно, был на площади Победы, на 9 мая и день города с классом возлагал цветы к мемориалу, гулял вечерами возле танцующего фонтана, ходил мимо в кинотеатр. И предположить не мог, что над закутанным в серый гранит зданием администрации - хмурым и невзрачным - в воздухе висит нечто . Представьте себе стеклянные приплюснутые шары - три штуки. Каждый последующий в полтора раза больше предыдущего. Они висят один над другим, имеют свою нумерацию снизу вверх - "44-а", "44-б" и "44-в".

Под третьим из них бурлил Верхний Путь. На реку он действительно походил мало, скорее на голубоватые трубочки, светящиеся по центру желто-белым цветом. Потоки энергии, как сказал Август Денисович. Они опутывают всю Землю и для людей невидимы и неощутимы. Даже если сквозь них пролетит самолет - ни с ним, ни с Путем небесным ничего не случится. А вот всякие там непонятные сущности плавали по волнам, точно заправские моряки.

Высоко- высоко в завихрениях и водоворотах Верхнего Пути угадывались островки с отдельными хуторами. Я разглядел три: белые одноэтажные домики (прямо, как у моей бабушки в деревне) с вишневыми и лиловыми покатыми черепичными крышами, низенькими заборчиками и миниатюрными садиками.

–  Осторожно, в предзакатное время появляются особенно яркие и правдоподобные миражи. В них очень легко поверить и навсегда лишиться покоя, - раздался позади голос Августа Денисовича, когда мы, прижавшись лбами к холодному стеклу, смотрели на колеблющиеся "воды" Пути.

–  Для нас - весь ваш мир - большой мираж, - проворчала Эля.

–  Это потому что у вас еще не до конца сформировалось внутреннее веко, - с удовольствием решил просветить нас эльф, притворяющийся фотографом.
– Нас вы различаете только потому, что начала расти прозрачная пленочка на глазах. Она сформируется окончательно, откроется, и вы получите возможность смотреть на мир человеческим или эльфийским зрением - на выбор. Где-то через неделю после подписания.