Чтение онлайн

От удара девушка застонала и схватилась за голову (хотя бутылка попала в плечо). Хорошо, что хоть в себя пришла - не на горбу тащить.

–  Повторная бомбардировка, - объявила Эля и запульнула несчастной бутылкой вновь. Опять попала. Метательный снаряд в этот раз сбил палку, зато сам разбился о стену, обдав меня остатками минералки.

–  Метко, однако, - процедил я сквозь зубы и принялся натягивать носки с ботинками на порядком замерзшие ноги.

–  Ты бы тоже так смог, - утешила меня подруга, - если бы у ролевиков вместе со мной тренировался.

–  У меня ты есть, - проворчал я и принялся тормошить защитника самостоятельно.

По моим ощущениям на приведение этого неженки в чувство ушло минут десять. Еще десять мы потеряли, скармливая ему для поддержания сил шоколадный батончик, бутерброд с колбасой и очередные пол-литра минералки.

–  У, прожорливый, - нервничала Тихонова.

–  Что, жаба за сникерс задавила?
– не зло подколол я ее.

–  Что ты, Женечка, жаба у меня уроки берет, - проворковала Эля. Она помогла Валентину подняться и принялась бесцеремонно пинать девушек.
– Что медитируете, как буддийские монахи на грани нирваны? Не ждите, что вас посетит Вселенская мудрость. Подъем!

–  Всех эльфов округи созовешь, - вздохнула Анюта, держась за стеночку.
– Знали бы, как меня после их ритуала мутит. А ей еще хуже, - поддержала она Анзив.

–  Тоже мне, сборище инвалидов! Военный госпиталь на параде, - продолжала бушевать юная чародейка.
– Быстро сообразили, как вылезти наружу!

Валентин выдал девушкам по шоколадке для поддержания сил, и укоризненно покачал головой в сторону Эльки:

–  Тебя во вражеский тыл можно забрасывать - революции устраивать. Эффективность гарантирована.

Он отряхнул от песка скейт, взял трость, задумчиво повертел ее в руках и кивнул своим мыслям.

–  Женя, кто тебя отвязал? Сейчас в связке поедем, как альпинисты.

Меня обратно запутали. Прицепили край веревки к скейту. Валентин примотал тот себе к животу, встал на колени перед мозаичной стенкой, прижавшись к ней колесами. Мы без восторга взирали на его манипуляции: что он задумал?

–  Как вагоны к паровозику крепятся, видели?
– поинтересовался он, точно всю жизнь проработал на железной дороге.
– Веревка крепкая, но вы все равно держите друг друга за ноги. На счет три отправляемся.

Я встал на четвереньки и ухватился за ноги Флейтиста, Элька за мои. К ней прицепились девушки. Мне было смешно. Паровозик, понимаешь. Ту-ту в дурдом.

–  Три!
– без предупреждения выкрикнул защитник. И взмыл на скейте вверх…

Меня протащило по обложенному стеклом бетону, затем по песку. В рот и нос набилось пыли. Хорошо, хоть глаза зажмурил. Отплевавшись, я огляделся. Всюду, куда дотягивался взгляд, была пустыня. Бело-желтый песок блестел под выцветшим от жары белесым небом. Песок, расплескавшийся волнами барханов…

–  Аня, - Валентин заметно побледнел, - выводи нас скорей. Мне здесь нехорошо. Песочек поедает магию со скоростью засидевшегося на диете аллигатора.

Сестра встала, отряхнулась и уверенно зашагала к ближайшему бархану.

–  Надо внутрь, - ошарашила она нас.

–  То есть?
– недоверчиво уточнил я.
– Раскопать горку?

–  Ну да, - увязая по щиколотку, Аня полезла наверх, по ходу разгребая руками песок.

–  Это ты к заключению следующего договора не успеешь, - защитник догнал сестру и оттащил ее прочь.
– Чур, я поработаю экскаватором.

Он снял с шеи связку амулетов, отобрал несколько и зашвырнул на вершину облюбованной Анюткой песочницы. Еще несколько разложил вокруг нас. И взмахнул руками.

Завыли, заверещали ветры. Встрепенулись пустынные джины (или кто в такой жаре обитает?) Песчаные крылья взмахнули и осыпались в разные стороны, освобождая наши парапланы.

–  Предупредить не могла?
– расстроился Валентин, подойдя поближе к находкам и трогая спутанные стропы потрепанных тряпичных куполов.

–  Прости, не догадалась, - не на шутку расстроилась сестра, уже готовая расплакаться.

–  А здание где же? Мы приземлялись на пирамиды… - не позволяла забывать о себе Тихонова.

Валентин промолчал. Он извлек кинжал и обрезал стропы.

–  Что ты делаешь?
– вертелась подле него и требовала объяснения Элька.

–  Домой хочешь?

–  Ну да, что за глупый вопрос?
– удивилась девочка.

–  Скейт колесами вверх подержи.

Зачем к осям привязывать два купола от параплана, я понял, когда доска выгнулась колесами вовнутрь, превращаясь в парусную лодочку, а призванный чародеем ветер требовательно наполнил паруса.

–  По коням!
– не в тему провозгласил защитник и первым запрыгнул на необычное средство передвижения.

Мы отчалили, набирая разбег с вершины бархана. Аня указывала Валентину, в какую сторону дуть ветру.

Пейзажи сменялись, точно рекламные картинки в телевизоре: пустыня, реки, моря. Мы даже по рельсам неведомым образом прокатиться умудрились. Нас поливали тропические ливни, хлестали ветки непроходимых лесов, не успевшеих убраться с дороги. Валентин размахивал тростью, убирая с пути все возможные преграды, но и он был не всесилен.

Мы мчались, изможденные бесконечным днем, пока Аня не скомандовала:

–  Стоп. Где-то тут.

Неприятно дребезжа под тяжестью нашего веса, скейт протащился пару метров по асфальту и встал. Бережливый Валентин отвязал от колес купола, аккуратно скатал их и запихнул в мой рюкзак - на всякий случай.

Мы пошли мимо пустых домов с выбитыми стеклами и дверями, оставляя отчетливые следы на покрытом пылью и песком асфальте. Одна из картин человеческой истории - реальная или придуманная, кто теперь разберет, приняла нас. Красное небо с отсветами пожаров, отзвуки дальней канонады… Я убеждал себя - это очередная иллюзия, но все равно озирался вокруг, подыскивая убежище.

Мы прошли пару кварталов, когда Аня внезапно остановилась и испуганно обернулась к Валентину.

–  Они там, - одними губами промолвила она.

–  Кто?

–  Эльфы.

–  …!
– сказал Валентин и потянул нас в выбитую дверь полуразрушенной трехэтажки.

Он поднялся на второй этаж (лестница на третий обвалилась), вошел в первую попавшуюся квартиру и приник к окну. Я проигнорировал возражения Эльки, умаявшейся с полубесчувственной Анзив, и выглянул через плечо защитника. Аня, полагаю, видела сквозь стены. Она взобралась на кровать и обняла руками колени. Кстати, кровать - это слишком громко сказано. Относительно целым остался только матрас, из которого местами торчали пружины. Остальной, разбитый в щепу хлам назвать мебелью язык не поворачивался.