Чтение онлайн

— Что мы здесь делаем?

Жоанна резко оборачивается. Она завтракает в кухне, высматривая в окошко «Тут Тут». Эмиль стоит в дверях, и по выражению его лица она сразу понимает, что у него снова блэкаут. Она ждет секунду, другую. Надеется, что этого будет достаточно, чтобы он пришел в себя, вернулся в Аас, к тому, что они здесь делают… Но этого не происходит. Он снова спрашивает:

— Что мы здесь делаем?

Она невольно отмечает, что нотки в его голосе изменились с его самых первых потерь памяти. Первые провалы были синонимом ужаса. Они повергали его в несказанную панику. Она еще помнит тот раз, когда он задыхался, проснувшись, лежа на траве. В первые разы он как будто отчасти понимал, что потерял память. Но в тот вечер на стройке все было совсем иначе. Больше ни паники, ни страха. Вместо этого путаница мест, людей, настоящего и прошлого. Как будто теперь он уже слишком болен, чтобы осознавать сам факт потери памяти.

По-прежнему стоя в дверях, Эмиль медленно спрашивает:

— Где мама?

Она сглатывает, осторожно ставя на стол чашку кофе. Прежде чем ответить ему, ей хотелось бы знать, за кого он теперь ее принимает. Кажется, не за Лору. Он совершенно спокоен с ней.

— Я… Я не знаю.

Она думает, что такой ответ ее ни к чему не обязывает и не может ухудшить положение. С облегчением смотрит, как он входит в кухню, вытягивает стул и садится.

— Она, наверно, вышла что-то купить, — говорит он. — А папа, я полагаю, еще спит.

Жоанна застыла, не зная, что ответить. Она боится шевельнуться. Эмиль же берет кофейник и совершенно спокойно наливает себе чашку. Он ни минуты не сознает, что выпал из реальности. Он сейчас в своей собственной действительности. Действительности, состоящей из воспоминаний и предположений. Она не знает, что, в конечном счете, страшнее. Изначальный страх или это полное забвение.

— Мы приехали вчера? — продолжает он, поднося чашку ко рту.

Она сидит неподвижно, изо всех сил стараясь сохранить невозмутимый вид.

— Маржо?

Жоанна вздрагивает, услышав это имя. Значит, она сегодня Маржори. Она выдавливает из себя ответ, заикаясь:

— Да… Мы… Да.

Эмиль берет еловые ветки, которые Жоанна оставила вчера на столе, и хмурится.

— Это еще что за ужас?

Он не видит, как побледнело лицо Жоанны.

— Ручаюсь, что мама хочет сделать нам самодельные украшения.

Он резко поворачивается к ней.

— Это она захотела снять это шале на праздники?

Пусть он придет в себя. Пусть он скорее придет в себя. Жоанна ерзает на стуле, ей все больше не по себе. Она сглатывает, пытается сказать беспечным тоном:

— Угадай…

Она едва узнает улыбку Эмиля, как будто принадлежащую Эмилю из другой поры, которого она не знала. Должно быть, так заговорщически он улыбался своей сестре когда-то. Он залпом допивает кофе и встает.

— Куда ты? — спрашивает она, встревожившись.

— Так заниматься! — отвечает он как нечто само собой разумеющееся.

— А…

— У меня же экзамены осенью! Я знаю, что сейчас каникулы, но я здорово отстал!

Она медленно закрывает глаза, молясь, чтобы это был лишь дурной сон. Когда она их открывает, он уже исчез из кухни, и она испытывает только безмерное облегчение.

— Эмиль? Эмиль? Где ты?

Она идет медленно. Мелкими шажками по коридору. Ей удалось проглотить свой кофе, потом она ждала, сидя в кухне и прислушиваясь. В любую минуту он мог появиться и спросить, куда мама убрала его учебники. Но он не появился. Она ничего не слышала. Тогда она решила встать и поискать его в пристройке, разумеется, с опаской. Она боится найти его в бреду и снова играть комедию, правил которой не знает. Она снова зовет:

— Эмиль!

И ей отзывается голос:

— Я здесь!

Распахивается дверь маленькой ванной, и появляется Эмиль, в халате, с полотенцем в руке.

— Ты уже встала? — спрашивает он.

Ей хватает секунды, чтобы надеть маску полной невозмутимости, принять бесстрастный вид. Она кивает.

— Да, я встала.

— Кофе сварила?

Судя по всему, он пришел в себя. Даже не заметил, что уходил прогуляться в прошлое, в свои восемнадцать лет. Жоанна с таким облегчением видит его снова в своей реальности, что предпочитает ничего не говорить, сделать вид, будто ничего странного не произошло.

— Да. Кофейник на столе.

За окном слышен шум мотора, и Эмиль хмурится.

— Это еще что?

Жоанна вздрагивает и бежит в конец коридора, чтобы надеть пальто. Она чуть не забыла!

— Это, должно быть, доставка.

— Класс! Я сейчас оденусь и приду.

Облегчение так велико, что она выбегает на снег в носках и замечает это только через несколько метров.

Все здесь, разложено на столе перед ними. Шесть ящиков, полных продуктов, напитков, всевозможных материалов для украшений. В пристройке царит суета. Они убирают припасы, распаковывают краски, ленты, блестки. Жоанна вытирает стол и освобождает место для изготовления гирлянд. Эмиль внимательно смотрит, как она работает, то и дело запуская руку в пакет с конфетами. Утренняя растерянность забыта. По крайней мере, на время.

— После обеда… думаешь, мы закончим украшения для елки? — спрашивает Эмиль с полным ртом.

Жоанна старательно обматывает прозрачной ниткой еловые ветви, связывая их в круг. Потом она режет золотую ленту и делает маленькие бантики, которые прикрепляет по обе стороны венка. Получается красиво.

— Ммм, — задумчиво тянет она. — Не знаю… А что?

— Я подумал… Давно мы не проводили сеансов медитации…

Она поднимает голову, удивленная.

— Правда? Мне казалось, что тебе это скучно.

Эмиль качает головой и глотает шоколадку, прежде чем ответить.

— Я думаю, мне это помогает… знаешь, когда я не понимаю, что здесь делаю или… или почему я уже одет, когда уверен, что только что встал… Ну вот, я делаю, как ты говорила. Сосредотачиваюсь на настоящем моменте и опустошаю голову.

Она улыбается ему с ноткой нежности.

— Это хорошо…

Она снова переключает внимание на золотые бантики. Ей не хочется думать об утренней сцене, которую он совершенно забыл. Хочется верить, что это был лишь отдельный провал, а не начало распада.

— Так ты согласна?

Она поднимает голову с жутким ощущением, будто на грудь что-то давит.

— А?

— Насчет медитации.

— А, да, конечно!

Он встает, выглядывает в окно.

— Пойду покормлю Мистика. Я скоро.

Она кивает. В затянутое дымкой окно ей видно, как он идет по снегу и Мистик бежит к нему. Он присаживается на корточки, лепит снежок и запускает его вдаль. Мистик принимается лаять и искать вокруг. Эмиль разговаривает с ним. Она улавливает несколько слов: «Ищи!», «Где он?» Жоанна продолжает вязать золотые бантики с этим неотвязным чувством, будто грудь ее сжимают тиски.