Чтение онлайн

Он ищет глазами стол, салатницу с клубникой, стул, Маржо. Выговаривает, заикаясь:

— Но… А клубника?

Она кладет свою черную шляпу на землю и вытягивается на траве.

— Мы ею займемся после сна.

Он повинуется, немного волнуясь. Он уже толком не понимает, где они. Они же делали тарталетки с клубникой на кухне.

— Где Маржо?

Он видит, что она притворяется, будто спит, чтобы не отвечать. Озирается и смеется, видя, как корова делает пипи в нескольких шагах от него. Смеется сам с собой.

Жоанна наблюдает за ним сквозь полузакрытые веки. С облегчением констатирует, что коровы отвлекли его на время.

Солнце медленно садится над пастбищем и белыми валунами. Известняковые скалы играют золотистыми отсветами. Эмиль проспал до вечера. Они прошли с утра едва ли пару километров, но не важно. У них достаточно времени для последнего похода. Каждая минута драгоценна, даже та, когда они ничего не делают. Эмиль все еще спит, и Жоанна отправляется на разведку в лес, поискать земляники и ежевики. Она собрала не много, но все равно пригодится к ужину. Жоанна не взяла с собой газовую горелку. Рюкзак и так был битком набит. Поэтому выбрала из пакетиков, оставшихся с прошлого лета, те, которые растворяются в холодной воде.

Звяканье железной кастрюльки в руках Жоанны будит Эмиля. Он удивлен, оказавшись на горном пастбище. Она видит по его глазам, что он готовится задать кучу вопросов, но обрывает его:

— Ты когда-нибудь готовил что-нибудь такое?

Он озадачен, но любопытство толкает его бросить взгляд в кастрюльку, где плавает в воде какая-то кашица.

— Что это?

— Наш ужин.

Его лицо просияло.

— Мы разожжем костер?

Она боится разочаровать его, но, к счастью, у нее есть другой козырь в рукаве.

— Нет, но есть кое-что получше… Палатка, чтобы переночевать. Ты хочешь начать ее ставить?

Он вскакивает.

— Можно?

— Конечно. Позовешь меня, если тебе понадобится помощь?

Он уже роется в красном рюкзаке.

Ей требуется час, чтобы разобрать бесформенную кучу из колышков и полотна, сооруженную Эмилем. Он смеется над ее криками, когда колышек падает на землю и полотно накрывает ее с головой.

— Подожди, мама, я помогу тебе.

Она замирает, накрытая полотном палатки, и не может шевельнуться, чтобы выбраться.

Они наконец ужинают, когда небо темнеет и загораются первые звезды. Рагу из риса с карри довольно вкусное, что удивляет Жоанну. А когда они едят немного лесных ягод, не совсем спелых, Эмиль заявляет:

— Маржори рассказала мне страшную сказку.

— Вот как?

— Ее надо рассказывать только в темноте.

— Что ж, я думаю, самое время?

— Нет, подожди… В палатке.

— Надо быть в палатке?

— Да. Тогда не так страшно.

Позже, закутавшись в спальный мешок, она слушает, как он излагает, блестя глазами от возбуждения, легенду про волка-оборотня, который бродил по лесам и ел маленьких детей. Она заканчивается словами:

— И волк-оборотень оборачивается последним ребенком, которого съел… Как знать, не прячется ли он сейчас среди нас?

Она делает вид, будто дрожит, когда он, довольный, поворачивается к ней.

Она удивлена, что он знает эту сказку наизусть. Что эта часть его памяти уцелела, несмотря на ужасную болезнь.

На следующий день тепло, но не жарко. Свежий ветерок колышет листья в лесу. Поев орехов и изюма, они отправляются в путь под робким солнцем. Дождь застает их полчаса спустя, неожиданный сильный ливень при синем небе. Они укрываются под деревьями, и Эмиль находит ежика, провалившегося в яму между толстыми корнями. Она смотрит, как он подбирает две палки, чтобы извлечь бедняжку из ямы. Он говорит:

— Вчера я спас Маржори от пчелы.

— Да ну?

— Да. Она хотела съесть ее полдник.

Медленными и точными движениями он осторожно кладет ежика в траву.

— На ежиков кто-нибудь может напасть? — спрашивает он, повернувшись к Жоанне.

— Да. Хищники.

— Кто?

— Лесная сова, кабан…

Он размышляет о чем-то, задрав голову.

— Мы можем построить ему убежище?

Дождь все равно задержал их, у них есть время, чтобы построить убежище ежику. Эмиль собирает веточки вокруг. Жоанна складывает их, добавляя большие ветки, чтобы соорудить шалаш.

Проходят туристы и останавливаются посмотреть на их маленькую стройку. Ежика аккуратно положили в их металлическую кастрюльку, пока строится убежище для него.

Дождь уже давно перестал, когда они снова отправляются в путь, довольные, что оставили ежика в его новом доме.

В начальной школе есть робкий мальчик, который всегда сидит в своем углу. Он толстый и плачет, когда приходится бежать за мячом. Другие мальчики и Эмиль не понимают, почему он на всех переменах сидит на скамейке и не играет в «колдунчиков». Даже девочки играют. А потом однажды Эмиль видит мальчика на корточках на земле, по обыкновению одного. Он старательно собирает веточки и листья. Эмиль забывает о «колдунчиках» и тихонько подходит к нему. Толстый мальчик выложил из веточек дорожку. Эмиль не понимает зачем. В углу он сложил листья платана чашей, как будто маленькую поилку для невесть какого животного. В листьях блестят несколько капель воды и зеленеет трилистник клевера.

— Что ты делаешь? — спрашивает Эмиль.

Толстый мальчик поднимает голову и смотрит на него с недоверием.

— Ты их раздавишь! — сердито отвечает он. — Уходи!

Эмиль не понимает, о чем он говорит. Он ничего не видит. Он не двигается с места.

— Ты слышал, что я сказал? — настаивает тот.

Эмиль садится на корточки, чтобы поближе увидеть эту дорожку на земле.

— Это деревня для животных?

Его полный любопытства вопрос смягчает черты толстого мальчика.

— Это муравьи. Ты не видишь их? Ты их раздавишь!

Тут Эмиль видит, что сотни крошечных черных точек ползут, неся веточки, крошки, по земле. Его глаза лезут на лоб от возбуждения.

— Ты сделал им деревню?

Толстый мальчик качает головой.

— Я построил сооружения, чтобы помочь им работать. Мой папа говорит, что муравьи — самые работящие из живых существ. Они только и работают весь день. Даже всю жизнь.

— Им, наверно, тяжело носить эти штуки, — говорит Эмиль, глядя на веточки, которые в десять раз больше муравьев.

— Да. Вот поэтому… Я им помогаю, прокладываю дороги.

Он показывает на листья платана с водой и клевером.

— Здесь они могут сделать привал, попить и поесть.

Эмиль опускается на землю и садится по-турецки.

— А где они спят?

Мальчик, похоже, не ожидал такого. Нескольких секунд ему хватает, чтобы найти ответ:

— Не думаю, что они спят.

— Нет?

— Нет.

Эмиль, в свою очередь, напряженно размышляет. Его глаза шарят по земле вокруг, торчащим из нее камешкам, старой выцветшей резинке, бумажке от жвачки, брошенной кем-то из детей, ракушке улитки.