Чтение онлайн

— Тогда можно сделать им площадку для игр! — с энтузиазмом заявляет он.

Маленький толстячок колеблется. Ему хочется ответить, что у муравьев нет времени играть, у них слишком много работы, но впервые кто-то включился в его игру, и он не хочет упустить этот случай.

— Ммм, — мычит он. — Давай.

Они принимаются старательно разгребать землю, радостные и сосредоточенные. Через некоторое время Эмиль поднимает голову и спрашивает:

— Кстати, как тебя зовут?

Они в разных классах. В первом слишком много народу. Часть из них — в том числе Эмиль — уже перешли во второй. Толстячок остался в другой половине.

— Рено. А тебя?

— Эмиль.

— Эмиль! Эмиль?

Она ищет его. Наступает ночь. Он сидит за палаткой и всматривается в землю.

— Я думала, ты заблудился. В следующий раз отвечай, когда я тебя зову!

Он кивает. Она присаживается рядом с ним.

— Что ты делаешь?

Он поднимает на нее детский взгляд и гордо заявляет:

— Мы с Рено строим дорогу для муравьев.

Назавтра восхождение происходит по большей части в лесу. Тропа полого уходит вверх, и они могут насладиться прохладой. Несколько раз им встречаются ручейки, и около полудня они останавливаются, чтобы умыться. Жоанна мало-помалу теряет представление о времени. Ей кажется, что они ушли уже две недели назад. Туристов они встречают мало.

Дневной сон на свежем зеленом лесном мху затягивается. Эмиль дышит со свистом, и Жоанна предпочитает не отходить от него. Она сидит рядом, всматриваясь в движения среди деревьев. На миг видит голубую сойку, и ей очень трудно устоять перед искушением разбудить Эмиля и показать птицу ему.

После растворимого ужина, странного ризотто с томатами и базиликом, оставляющего почему-то во рту вкус грибов, Жоанна вынуждена признать, что в этом густом лесу им не хватит места, чтобы поставить палатку. Она предлагает Эмилю переночевать под открытым небом и с облегчением видит, что он в восторге. Они ложатся в тесной ложбинке, откуда им виден кусочек неба.

— Ты знаешь звезды? — спрашивает Эмиль Жоанну.

— Да. Некоторые.

— Дай я угадаю, ладно?

— Ладно.

Он находит только Венеру и заявляет, что ковш больше похож на сковородку, отчего оба смеются. Они засыпают, убаюканные шелестом ветра в листве. Ночь теплая. Венера светит особенно ярко.

— Это мой последний холст, ясно?

Эмиль кивает. Мама разложила в траве, на большом плоском валуне, белое полотно, палитру с четырьмя цветами — белым, синим, зеленым и красным — и тонкую кисточку.

— Давай напишем картину вдвоем. Согласен?

Он опять кивает. Они на красивой полянке. Она сказала, что они скоро придут к хижинам Ансабера. Они будут там через два-три дня.

— Но надо будет постараться.

— Я всегда стараюсь.

Она улыбается ему.

— Вот и отлично. Что ты хочешь изобразить на этом полотне?

Он пожимает плечами. Она показывает ему поляну, белые горы, небо красивой синевы.

— Посмотри вокруг. Есть ведь что-нибудь, что ты хочешь написать, правда?

Он вытягивает палец к ней, тычет ей в грудь.

— Меня? — удивляется она.

Он кивает с веселой улыбкой.

— Тогда ты напишешь меня, а я потом добавлю пейзаж?

— Хорошо.

Он показывает ей на большой валун. Туда она должна сесть. Она смотрит, как он берет кисточку и задумывается. Наконец он окунает кисточку в первую краску. Со своего места она не видит какую. Зато слышит прерывистое трудное дыхание. Он дышит все хуже с каждым днем.

— Все хорошо?

Уже, наверно, час, как он склонился над картиной, и Жоанна чувствует, как горят ее плечи. Она, наверно, обгорит.

— Почти, — говорит он.

Он делает последний мазок кисточкой там, еще один сям и манит ее. Она незаметно улыбается, увидев грубые и неровные мазки картины, но очень быстро ее улыбка сменяется чем-то другим. Удивлением. Потому что женщина на картине, сидящая на валуне, хоть и немного несуразная, выглядит другой. У нее темные волосы, гораздо темнее ее, и подстриженные коротко, до плеч. Но это еще не все. На ней белое летнее платье в красный горошек и белая шляпа.

Эмиль ждет ее реакции, улыбаясь. Жоанна хмурит брови.

— Это я? — спрашивает она как может естественно.

— Ну да!

Он, кажется, не видит проблемы. Она замечает:

— У меня красивое платье…

Но он только встает и говорит ей:

— Твоя очередь. Ты должна добавить пейзаж.

В траве сидит по-турецки, прислонясь к дереву, десятилетний Эмиль. Он на свадьбе своей тети. Этим летом он в Экс-ан-Провансе. Звонят церковные колокола. Стучат каблучки невесты по булыжнику переулка. Гости идут за новобрачными к машине. Маржори держится позади. Ей исполнилось четырнадцать лет. Они теперь почти не разговаривают. Она его достала. И потом, она стала странной. У нее прыщики на лице и пластинка на зубах. Она развешивает смешные постеры в своей комнате, а ее подружки квохчут как куры, вместо того чтобы нормально смеяться. Сегодня она заявила, что не пойдет на свадьбу, потому что платье ее полнит. Родители настаивали, и она в конце концов пошла, ворча. Она держится позади, скрестив на груди руки. Эмиль подходит к ней, когда новобрачные под аплодисменты садятся в машину. Они оба не говорят ни слова. Смотрят на толпу, которая рассеивается и болтает группками. Он вдруг слышит, как Маржори шмыгает носом, и поворачивается к ней.

— Что с тобой?

— Ничего.

— Скажи мне…

— Ничего, говорю тебе!

Он пожимает плечами, прикидываясь равнодушным. Большего и не надо было, чтобы Маржори выдала наконец, что ее мучит.

— Я никогда не буду такой красивой, — мрачно заявляет она.

Эмиль изумлен.

— Не такая уж она красивая для невесты. Ей уже сорок лет, и у нее нос крючком.

Маржори смеется сквозь слезы.

— Нет, я не про нее.

— Ты не про тетю Элен?

Маржори качает головой.

— Нет… Я про маму.

Эмиль смотрит в ту же сторону, что и она. А она смотрит на маму, оживленно беседующую с другими гостями в нескольких метрах от них. Он никогда не обращал внимания. Разве его мама красивая? Конечно, все мамы красивые, когда ты маленький. Он никогда об этом не задумывался. Но сегодня, среди группы, беседующей на церковной паперти, она действительно сияет красотой. Только ее и видно среди всех гостей. Может быть, из-за широкополой белой шляпы… Но не только. Она так мягко и спокойно держится. И потом, на ней красивое летнее платье. Эмиль только сейчас это заметил. Белое платье в красный горошек. Она в нем похожа на девочку или на принцессу из мультика. Такая изысканная и кокетливая.

Он долго смотрит на нее, стоящую среди гостей, в белом платье в красный горошек. Он хочет запечатлеть этот мамин образ в своей памяти.

Рядом с ним Маржори бормочет, всхлипывая: «Скажи, я по сравнению с ней уродина!», но он ее не слышит.

Жоанна ждет, когда высохнет краска, чтобы положить холст в рюкзак. Ждет до завтрашнего утра. Прежде чем положить в рюкзак, она тщательно заворачивает его в одежду. Не хочет, чтобы полотно испортилось… За женщиной в белой шляпе и белом платье в красный горошек она нарисовала поляну, на которой они находятся. Зеленую траву. Скалы. Каменистую дорогу вдали. Лиственницы. Зубья Ансабера, вырисовывающиеся на фоне синего неба с круглыми белыми облачками. Картина получилась странная, немного несуразная. Непонятно, что делает эта дама в наряде балерины посреди диких гор.