Чтение онлайн

Может быть… Он готовит чай чуть дрожащими руками. Тихий голос навязчиво звучит в его голове. Может быть, им не надо было жениться. Не надо было селиться вместе в этой студии, брать котенка, спать на одном диване и осознанно делить кусок торта.

Может быть, им надо было оставаться незнакомцами друг для друга и этим удовольствоваться. Она была права в тот день на островке Надьер. Поначалу он был счастлив, а потом, в последнее время, стал угасать… но по другой причине, тут она ошибается.

Когда он пустился в путь, ему абсолютно нечего было больше терять и не за кого держаться. Он смирился с мыслью покинуть родителей, сестру, лучшего друга. Его жизнь и так наполовину угасла, когда ушла Лора. А потом слабый огонек, который еще продолжал трепетать после ее ухода, погас окончательно, когда он узнал о болезни. Он сел в этот кемпинг-кар безмятежным, потому что на этот раз у него ничего больше не было. Он решился уйти с концами. Ему оставалось только воспользоваться жалкими обрывками счастья, которые еще могла предложить ему жизнь, прежде чем кануть в забвение. Баш на баш, все честно. Но вместо того чтобы уехать одному, ему надо было поместить это глупое объявление… Он подобрал эту девушку, совершенно потерянную, на обочине автострады, и вместо того чтобы мало-помалу отходить от жизни, он ухватился за нее с еще большей силой. Из-за Жоанны. Потому что она показала ему всю красоту мира, всю чистоту чувств, всю доброту человеческих существ. Он привык видеть, как она улыбается, с каждым днем все больше, как пишет в своем дневнике, присматривает за Поком, глядит на небо и сидит по-турецки на понтоне.

Он с трудом сглатывает вставший в горле ком. Он угасает, это правда. Страх и тревога поглощают его день за днем. И все это из-за нее. Только из-за нее. Потому что она совершенно неожиданным образом пробудила его к жизни. И сегодня он чувствует себя более живым, чем когда-либо… Сегодня благодаря ей он больше не хочет покидать этот мир. Эта мысль повергает его в ужас. А другая мысль, что она исчезнет из его памяти, стала ему невыносима.

Он старается не задыхаться, взяв чайник и наливая кипяток в чашки.

— Готово, — произносит он сдавленным голосом. — Несу.

Они молча пьют чай, постепенно обретая подобие красок. Жоанна спрашивает глухим голосом:

— Телефоны… они были включены… Ты кому-то звонил?

Он отвечает, уткнувшись в чашку:

— Я забыл свой пин-код… Мой телефон был заблокирован…

С облегчением прикрыв глаза, она задает следующий вопрос:

— А мой? У меня нет пин-кода…

Она, кажется, боится его ответа.

— Нет, я… я не узнал ни одного имени в списке контактов. Это было… Я чуть с ума не сошел… Выбежал на улицу и оставил все как есть.

По его голосу она понимает, что он не хочет больше об этом говорить. Они продолжают пить чай не спеша, глядя в пустоту.

— Мы должны покинуть Перьяк, да? — спрашивает Жоанна через некоторое время.

Эмиль пожимает плечами. Он отчасти утратил представление о времени. Еще один симптом болезни, сжигающей его на медленном огне.

— Давно мы здесь? — спрашивает он.

— Две недели.

Он не знает, долго это или нет. Ему хочется уехать, снова пуститься в путь, но Жоанне, кажется, так хорошо здесь, в обществе Себастьяна и Лаки. Однако она продолжает:

— Тебе не хочется увидеть море?

Она всматривается в него. Он и бровью не ведет.

— Мы уже недалеко…

Он чувствует, что ей тоже этого хочется, и кивает.

— Да. Мы можем поехать к морю.

Он не знает, то ли особенно холодно этой ночью в кемпинг-каре, то ли от тревоги его так трясет. Он дрожит всем телом. Челюсть свело, зубы стучат. Ему трудно дышать, как будто его сдавили тиски, как будто он умрет в эту ночь, задушенный собственной тревогой.

— Эмиль?

Он молился, чтобы не разбудить Жоанну, но слишком поздно.

— Эмиль? — шепотом повторяет она.

На краю кровати он видит Пока, свернувшегося клубочком, крепко спящего. Что ж, он единственный из них спит.

— Что? — спрашивает он, притворяясь, будто не понимает, почему она шепчет среди ночи.

— Что с тобой?

Она добавляет торопливо:

— У тебя снова блэкаут?

Он поворачивается к ней лицом. Темно, но он все же угадывает ее черты и волосы на подушке.

— Нет. Все хорошо. Просто немного трудно дышать.

Две складочки залегают у нее на лбу.

— Ничего страшного. Спи, Жоанна.

Прошел, может быть, час. Пок два или три раза переменил позу, но Жоанна лежит неподвижно. Эмиль знает, что она не спит. Он в этом глубоко убежден.

— Жоанна…

Шепот не мог бы ее разбудить. Но ее глаза широко открыты и смотрят на него.

— Да?

Он долго колебался, но сказал себе, что после пережитого вместе сегодня утром это вполне естественно.

— Как ты думаешь…

Он сглатывает.

— Как ты думаешь, ты могла бы… прийти…

И заканчивает на выдохе:

— …ко мне?

Он видит, как тонкий силуэт Жоанны приподнимает одеяло и тихо приближается. Она кладет голову ему на плечо, а свою маленькую ручку на его локоть. Он не решается сжать ее слишком крепко, боится сломать.

— Спасибо, — шепчет он в ее волосы.

Они втроем теснятся у стола на банкетке кемпинг-кара, газовый обогреватель стоит у их ног. Несмотря на это, Жоанна кутается в большой черный жилет, а Эмиль обмотал шею шарфом. Только Себастьян, похоже, нечувствителен к низким температурам середины октября. Он принес полную корзину апельсинов. «На десерт», — уточнил он. Пока они ели гратен, он расспрашивал их, куда они поедут дальше. Все стараются как могут не упоминать эпизод с комиссариатом и болезнь Эмиля. Себастьян попросил присылать ему открытки из мест, где они будут, чтобы он мог «попутешествовать с ними», и они от души пообещали.

Теперь Жоанна ставит на стол корзину с апельсинами, а Эмиль приносит чайник и три чашки. Себастьян играет с Поком кусочком шнурка, который вытащил из своего ботинка.

— Скоро здесь будет очень тихо, — вздыхает он. — Зимой в Перьяке невесело.

Он рассказывает, что у них обычно не бывает снега и туристов мало. Они с отцом, как правило, закрывают ресторан с января по март. Потом Жоанна встает, роется в стенном шкафчике и возвращается с двумя полотнами, которые кладет на стол перед Себастьяном.