Чтение онлайн

И в дальнейшем, сколько бы на меня ни сыпалось шишек, я упрямо отстаивал лагерную структуру от посторонних наскоков и все вопросы, от финансовых и хозяйственных до самых незначительных, решал только с ребятами, которые по своей должности обязаны были их решать.

Неожиданно оказалось, что отдельные элементы детского самоуправления в лагере начали использоваться и в интернате.

В нескольких классах появились дежкомы, отвечающие за нормальное течение дня, и это освободило воспитателей от необходимости собирать, строить и куда-то вести ребят: достаточно было вечером на Совете отряда или на классном собрании подробно оговорить план на завтра - и дежурный командир (иногда не без помощи взрослого) старался его выполнить. Должность дежкома очень ответственна и особых радостей не приносит: ведь надо постоянно что-то требовать от сверстников, а бывает, и конфликтовать с ними. Ну как объяснить ребятам всю справедливость указания А. С. Макаренко, что детское самоуправление - это не вопрос дружбы, не вопрос товарищества, а отношение ответственной зависимости?

В лагере было проще: ошибка или недобросовестность дежкома могла отразиться на каком-то участке работы, а то и на всей жизни палаточного городка. А в интернате? Заходит дежком после утренней уборки в спальню и указывает старосте на грязь или плохо заправленные кровати. А тот: "Да брось ты! Кто заметит?" Руки в брюки - и до свиданья!

Расскажет об этом дежком на вечернем собрании? Один расскажет, другой нет: зачем ссориться с товарищем.

Я не уставал разъяснять своим, теперь уже шестиклассникам, выгодность для нашей жизни взаимоподчинения в коллективе. Я говорил, что прекрасно понимаю, как трудно быть дежурным командиром - зачем же доставлять ему лишние неприятности? Сегодня дежурит один, завтра другой воспитанник - что ж, будем постоянно конфликтовать?

Скорее всего не мои нравоучения, а нежелание меня обидеть удерживало многих ребят от споров с дежкомом, но только через год эта должность начала обретать истинный смысл.

Зато работа физоргов, культоргов и других "оргов" во всех классах, побывавших в лагере, стала значительно лучше - об этом говорили воспитатели и мне лично, и на совещаниях при директоре. А уж если Валентина Ивановна видела в чем-то пользу для дела, она вгрызалась в него, что называется, зубами.

– Будем строить лагерь для 3-х - 8-х классов, сказала она.
– Что для этого нужно?

– По максимуму или по минимуму?
– осторожно спросил я.

– По максимуму! Не будем мелочиться.

Я помчался в сапожную каморку Алексея Ивановича, по пути вытащив из столярки Юрия Александровича. Ну что за прекрасные люди! Довольно потирая руки, они начали раскручивать совершенно немыслимые для меня планы.

– Значит, так, - говорил Юрий Александрович.
– Делаем столовую на 150 человек.

– На 140, - поправляю я.
– В лагере будет 140 воспитанников.

– А гости? Думаете, в такую махину никто не приедет? Что же мы их, во вторую смену кормить будем?

– Это же сколько бревен и теса пойдет, - чешет лысину Алексей Иванович.

Мы начинаем подсчитывать, плюсуем еще доски под настилы к палаткам получается явно несуразная цифра.

– А если сделать столовую в металле...
– прикидывает Юрий Александрович.

– Это как?
– спрашиваю я. Мое мнение здесь десятое. Я могу только подкинуть идею, но уж никак не советовать опытным мастерам.

Юрий Александрович молчит и рассматривает стену. Потом начинает плавно дирижировать пальцем перед собой.

– Чапай думаеть, - говорит Алексей Иванович.

– Будет так, - Юрий Александрович замолчал и еще немного поруководил оркестром.
– Будет так. Столовую делаем на трубах, из которых свинчивают конструкцию перед строящимися домами для настила мостков. Соберем каркас, сколотим щиты с крюками, навесим их на конек крыши, раскатаем толь - и порядок.

– Можно, - говорит Алексей Иванович.

– А где трубы возмем?
– спращиваю я.

– На стройках выпросим. На одной, другой - много ли нам надо.

Мы были великими специалистами по выклянчиванию нужных вещей, поэтому я не стал вдаваться в детали. Итак. трубы будут.

– И что удобно, - Юрий Александрович начинает загибать пальцы. Демонтируем столовую, сложим ее в колхозе - у нас-то хранить негде; потом подгоним грузовичок - и никаких забот. Копать каждый раз ямы для столбов не надо: вгоним в землю трубы чуть большего диаметра, чем у столовой, а после лагеря закроем их втулками. Приедем на следующий год, вставим в трубы несущие опоры - и все дела. За два дня столовую соберем. Щиты для крыши тоже лет пять прослужат: снял , укрыл на зиму толью - чего им сделается!

– Мужики, - говорю я, - как бы сделать, чтобы палатки не провисали? Их бы на рамы натянуть...

– Подумаем, - Юрий Александрович черканул у себя в тетради.
– Еще что надо, если по максимуму?

– Погреб надо, - говорит Алексей Иванович.
– Большой, с железной дверью. А его рыть - неделя уйдет.

– Погреб будет, - говорю я, прикидывая свои связи в Звениго-роде. Когда начнем работы?

Юрий Александрович поводил огрызком карандаша по тетради:

– Тут обмозговать нужно. Тес и гвозди придется все-таки покупать. Ну, еще кое-что по мелочам. Давайте так: вы свою смету составляете - сколько палаток подкупить, рюкзаки там, канцелярию всякую - а я свою. И к Валентине Ивановне.

Через неделю я принес Валентине Ивановне наши предло-жения.

Валентина Ивановна просмотрела смету, графу за графой, и начала внимательно изучать мою физиономию.

– Вы не заболели?

– Нет, я здоров.

– Уверенны?

– Вполне.

– Садитесь, - сказала Валентина Ивановна.
– Вы понимаете, что смета нереальная?

– Я понимаю, что большая. Что ж, давайте сокращать. Только вместе с лагерем.

Валентина Ивановна подтолкнула мне бумажки.

– Сократите на треть!

Несколько дней я колдовал над сметой, но сократить на треть не получалось: вместо сорока палаток оставил тридцать пять и убрал с десяток рюкзаков, а на стройматериалы даже не замахивался.

Валентина Ивановна снова читала графу за графой, но моим здоровьем уже не интересовалась.

– Приобретайте по частям. А я с шефами переговорю.

С нашим директором разговаривать было трудно, но работать можно. И это главное.

С началом работ мы решили не спешить. Тут ведь как получается: начнешь рано - у ребят постепенно пропадет интерес к делу, припоздаешь - начнется аврал, нервотрепка, и что-нибудь обязательно проглядишь. Поэтому до февраля мы закупали и доставали все необходимое, а потом вывесили план всех работ и понедельный график их выполнения. Классы, получив задания, формировали небольшие бригады, и после приготовления уроков

интернат превращался в огромную мастерскую. Девочки четвертого класса шили номера для палаток, шестиклассницы - фартуки и колпаки для поваров. Мальчишки-пятиклассники изготовляли таблички с названием улиц и гнули из проволоки колышки для палаток. У старших - работы посложнее: здесь и сколачивание щитов, и покраска труб, и изготовление посудомойки единственного моего изобретения, которым я очень гордился. Штаб лагеря ежедневно вывешивал сообщения о трудовых подвигах каждого класса, и я не помню случаев невыполнения работ к назначенному сроку. А вот перевыполнение плана, хотя и редко, но было. И тогда на доске объявлений появлялись "молнии" с фамилиями героев.