Чтение онлайн

Для нас, мне кажется, так же важен монтаж, как он важен в кино и на телевидении. Для нас так же важна композиция, как она важна для художников и музыкантов. Для нас так же важен сюжет, как он важен для беллетристов. Потому что сюжет, в частности, это не просто совокупность событий, как ошибочно полагают некоторые, но и средство познания действительности, способ раскрытия проблемы, раскрытия через действие, через сопоставление фактов и цифр, авторских впечатлений и ощущений, через противоречия между фактами, через анализ поступков героев, - примерно так писал В. Шкловский в "Заметках о прозе русских классиков" [3]. Мы вполне можем примерить эти положения на себя, поскольку современная художественная документалистика живет по одним законам с поэзией, изобразительным искусством, кинематографией, беллетристикой, драматургией.

Л. Гинзбург, говоря о достоинствах нынешней документальной прозы, вспомнила "Третий рейх" К. Гейслера - книгу, целиком составленную из одних цитат, но выстроенных в соответствии с идейной концепцией автора, а потому воздействующей на читателя именно так, а не эдак [4]. Кто-нибудь сомневается еще в том, что сам отбор фактов уже есть позиция автора? Сомневается ли кто-нибудь в том, что авторская концепция, словно каркас здания, должна заполняться фактами-квартирами, внутренняя планировка которых чрезвычайно важна?

"Искусство и гений (одаренность) заключается в том, чтобы найти в с е в самом своем сюжете и ничего не искать вне своего сюжета" - этими словами Вольтера [5] я и закончу доказательство того, что отбор и систематизация материала, выстраивание сюжета, внутри которого и следует искать в с е и нам, журналистам, необходимы.

Система

Ну а практически как это делать? Я бы сказал: как угодно, лишь бы делать! Одни журналисты, доверяя своей "кибернетической машине", отбирают и систематизируют факты в уме, так же мысленно строят сюжеты, монтируют события, рисуют композицию. Так или иначе, а тратят на это время, отнюдь не считая его потерянным. Во-первых, потому, что это не месяцы и не недели, а чаще всего часы. Во-вторых, потому, что отбор и систематизация материала органически переливаются в процесс написания, являясь по сути его началом, ничего не крадут у этого процесса, только дарят ему, и дарят щедро. Наконец, в-третьих, успех публикации, по-моему, куда чаще предопределяется обработкой материала, нежели слепым и случайным попаданием в цель, которую публикация предусматривает.

Другие журналисты, не доверяя собственной памяти, проводят эту работу письменно. Я отношусь к ним. Мой метод трудно кому-либо рекомендовать: он изнурителен и дотошен, и все же расскажу о нем для иллюстрации.

Прежде всего, вернувшись из командировки, я сажусь за машинку и решительным образом перепечатываю блокноты. Во время перепечатки и делаю первую отбраковку материала. Больше в блокноты не заглядываю. Стало быть, то, что осталось неперепечатанным, погибает. Абсолютно уверен: шелуха. Однако я жаден, и кое-что из шелухи все же просачивается. "Все эти мелочи в высокой степени важны, - предупреждал в свое время М. Горький, - но надо уметь тщательно отобрать наиболее характерные" [6]. Я не умею. Правда, впереди еще один фильтр, так что есть надежда.

Механически ли перепечатываю блокнот? Нет, это был бы сизифов труд. Одновременно с отбором фактов осуществляю их систематизацию.

Возьму для примера поездку в Калининград, где я собирал материал для очерка о работе универмага. Исписал три или четыре блокнота, точно не помню, это было лет восемь назад, и блокноты не сохранились. Зато сохранился перепечатанный и систематизированный материал, который я называю "разработкой". Она содержит 69 страниц на машинке через один интервал. Факт, событие или эпизод, зафиксированные в блокноте, перепечатаны с подзаголовками - своеобразными рубриками. Всего их 17. Пять "личных", посвященных главной героине, молодой продавщице Галине Филимончик: "Черты биографии", "Материальное положение", "Мечты", "Характер", "Личная жизнь, интересы". Остальные 12 рубрик - "общие", например: "Смысл работы", "Психология продавщиц", "Искусство торговать", "Взаимоотношения", "Условия работы и отдыха", "Фонд директора" и т.д. Процитирую несколько кусочков из разработки, в точности скопировав манеру и внешний вид систематизации.

Черты биографии

Родина Галины Филимончик - город Сморгонь в Белоруссии. Когда-то он был известен на весь мир своими баранками и медвежьим цирком. И будто бы Наполеон, удирая, оставил в Сморгони свою шапку. Нынче в городе ни своих баранок, ни медведей уже нет, а шапку Наполеона давно сдали в музей, да и то не собственный.

Психология

С точки зрения продавщиц, официантки считают так: сорок и сорок - рупь сорок, рупь сорок и сорок - два сорок; пиво пил?
– пил, бутылки бил?
– бил: гони семь двадцать! На мой вопрос, пошли бы девушки-продавщицы в официантки, ответ был не то чтобы отрицательный - мол, все профессии хороши, но: "Вы знаете, как они считают?! Сорок и сорок - рупь сорок..."

Характер

Плакать Галина не любит: подушка, сказала, у меня сухая. Но горько бывает, и в таких случаях она не раскрывается, как другие, не призывает людей в свидетели, не ищет сочувствия, а, наоборот, замыкается, становится похожей на тот цветок, который от холода собирает лепестки и "скукочивается", как она выразилась.

Черты биографии

Когда вспоминает Галина Сморгонь, перед ее глазами родительский домик с небольшим садом, в котором цветут яблони (белый налив и ранет, антоновка почему-то в Сморгони не приживается), груши (знаменитая бэра, твердая и коричневая), поросенок в сарае да куры. Домик этот расположен не на окраине, а в самом центре города, у парка, и мимо него по улице проходит раз в полчаса автобус без номера, потому что зачем ему номер, если и без того все знают, что идет он от больницы до вокзала.

Искусство торговать

Знание товара - великая вещь! И при этом знание моды и покупателя. Придет, к примеру, на базу "грамотная" продавщица, и ей там всучивают белые женские замшевые туфли сорокового и даже сорок первого размера. Брать или не брать? Конечно, брать! Их за милую душу раскупят парни-пижоны, только им для облегчения эту обувь надо поставить в мужской отдел.

Условия работы

"Жесткая у нас дисциплина, - сказала Валя Пташкина из парфюмерии.
– Все восемь часов на ногах, даже сесть нельзя, когда нет покупателей, да и не на что садиться. А часовых в армии и то через каждые два часа сменяют..."

Искусство торговать

Обычно так: покупатель попросил - ему продали, не попросил - не продали. Разве это мастерство? Сделать план на дефиците и дурак сможет! К сожалению, учеба продавщиц идет под лозунгом: чего нельзя или чего не нужно делать. Нельзя ругаться с покупателем, нельзя излишне красить глаза и т. д. А что нужно, чтобы стать мастером дела? Увы, неизвестно. Хоть бы кто рассказал девушкам, что улыбка - не цель, а средство продать товар!

Психология

Смотрит продавщица на кралю, идущую по улице с морячком под руку, веселую и беззаботную, и ужасно гордую своим спутником да собственным видом, и думает: ты же в моих сапогах идешь, которые я тебе на прошлой неделе продала! Что бы ты без "моих" сапог делала? Стал бы на тебя морячок смотреть, когда ты в резиновых ботах, вся потная, давилась в очереди, ругаясь ужасными словами? Ты мне счастьем обязана, я тебя одела, во всем моем идешь, - спасибо хоть скажешь?

Взаимоотношения

Спрашиваю Тамару Хлопчатобумажные Ткани, каково ее мнение о подругах-продавщицах. Отвечает через паузу удивительно точными словами: "Каждая себя стоит".

Личная жизнь

Универмаг не зря называют "фабрикой невест": девчатам замуж нужно, а не на собрание!

Искусство торговать

Я так и спросил старшего мастера производственного обучения Тамару Дидечко: "Откройте мне, Тамара Ивановна, хоть один настоящий секрет торговли, который бы я, покупатель, не знал". Задумалась. Покачала головой. "Вроде, сказала, - таких секретов нет". А жаль! В каждой профессии есть: у шоферов, может, тыщи, у каменщиков - сотни, у парикмахеров - десятки, даже у писателей! А тут - торговля, можно сказать, искусство, ловкость рук, они же фокусниками должны быть! Знатоками человеческих (покупательских) душ, психологами, ораторами, воспитателями... Увы, Тамара Ивановна призналась мне, что тонкостей девочкам "не дает", а больше нажимает на "общие места": будьте культурными, внимательными, отвечайте на вопросы, не грубите, не сорите, не плюйте на пол, храните деньги в сберегательной кассе, стойте справа, проходите слева, впрочем, это я, кажется, уже из другой оперы, но очень похожей. Короче, наука и искусство торговать складывается из суммы заклинаний, а вот как их осуществлять - неизвестно. Парадокс!

Черты биографии

Тишина в Сморгони стоит обычная, покой ничем никогда не нарушается, и только журчит вдоль главной улицы ручеек, впадающий в Вилию, что протекает в полутора километрах от города. Куда податься молодым? Маслозавод да лесопилка, да начали строить гравийно-песочный комбинат. Ну, еще мельница...

Пожалуй, будет. Я открыл разработку на середине и прямо подряд процитировал эти куски. Из них в очерк, напечатанный в "Комсомольской правде", вошло, быть может, строк двадцать-тридцать, не больше, но не в этом дело. Главное то, что перепечатка блокнота есть первая обработка материала, в результате которой образуются кусочки текста, только и ждущие мгновения, чтобы, словно готовые кирпичики, встать на свое место в очерке. Разумеется, тексты еще сырые, но в роли полуфабрикатов вполне приемлемые.