Чтение онлайн

"Домовой", ноябрь-декабрь 1998 года:

Я. Зубкова. "Жизнь после стресса": "Нынешней зимой у нас есть возможность впасть, как сурки, в глубокую депрессию, господа. Строго говоря, возможность эта есть у нас всегда. Отвратительные климатические условия, частые и болезненные смены государственного строя и дурная наследственность - вот что мы имеем постоянно, как фон".

Примечание. Наше короткое путешествие закончено. Мы познакомились с отрывками из работ известных журналистов, опыт и профессиональная репутация которых известны читателю. Теле-, радиожурналистику мы пропустили намеренно: их слова, как воробьи, неуловимы, не записывать же тексты и "начала" передач на диктофоны?

Я сам публично провозглашал (и не однажды, а надо бы еще чаще напоминать об этом себе и коллегам): следует писать материалы экологически чистые, во избежание неприятных последствий.

Впрочем, критиковать коллег, процитированных выше, нет смысла: среди них нет ни "первых", ни "последних". Фамилии коллег вообще надо перечислять, как в недавние времена это делали политические зэки - вкруговую. Вы прочитали их "начала" и "литы", а может быть, и авторы (если попадется им на глаза мой опус, перечитать самих себя захочется) - вот, собственно, и весь смысл.

Позволю себе предположить вердикт читателя и коллег: при всем многообразии почерка, при издержках и находках в стилистике и при всем разнообразии - "жив курилка!".

Можно и так сказать: вы на них посмотрели, они - друг на друга, грешники. Разве нет в этом резона для всех участников "переклички"?

Так или иначе, главное для нас заключается в том, что "в начале было Слово..."

Язык мой - враг мой

Журналисты - не мимы, газета, радио и телевидение - не сцена, читатель не зритель, да и зритель - не с неба свалился: кому это не понятно?

Слово - наше оружие!

Но и наше несчастье.

Мы очень разные люди, даже нет смысла доказывать это обстоятельство. Мы можем позволить себе разные темы, сюжеты, стили, тональности. Однако слова, которыми мы пользуемся, - это, как ни крутите, все те же "семь нот", не нами придуманные и, кстати, выверенные веками. Они вполне обеспечивают и полифонию звучания (доказательством чему служат многочисленные произведения классиков журналистики), но, к сожалению, и какофонию тоже (чтоб убедиться в этом, надо раскрыть любую сегодняшнюю газету). "По отношению к очень многим нашим писателям, - говорил М. Горький, - нужно сказать, что с русским языком они обращаются варварски и знают его плохо" [3]. Уж в чем, в чем, а в этом вопросе мы, журналисты, писателей на первое место не пропустим.

Между тем широта и неординарность читательской аудитории накладывают вето как на серость изобразительных средств, так и на вычурность языка: нас читает не избранная публика, а миллионы "газетных тонн глотателей". "Надо писать крепкими, тугими словами, - говорил Горький в беседе с молодыми очеркистами, рассказывать так, чтобы все было просто, ясно, - вот к чему нужно стремиться" [4].

Но где находить "тугие" слова?

"ОГЛУМИТЬ" МОЖНО!

Рабы ли мы?

Позвольте, читатель, предложить вам на десерт такую историю. В пору моего студенчества мы пели под гитару старинные романсы. Говорю о конце сороковых годов. Еще не было отечественных бардов, даже термина такого мы не знали, гитаристы именовались властями бесполой "авторской песней". И вот попадает к нам романс мелодичный, мягкий и с чувственным набором замечательных слов, иначе говоря, с содержанием. К стыду своему (не я этот романс пел, а давний мой друг, но его уже нет с нами), сохранился в благодарной памяти всего лишь кусочек строки: герой романса куда-то едет, смотрит в окно вагона поезда, при этом "вино на губы тихо лья". До сих пор не покидает меня щемящий романс с "настроением" и прелестным ("неграмотным") глагольным оборотом. Много позже мы даже огорчились, узнав, что романс был не народом сочинен, у него талантливые авторы (поэт с композитором), которые стилизовали текст "под народ". Но как похоже и как нежно: "Вино на губы... лья"; ах, хорошо!

Что сегодня поет эстрада? Тема эта стоит особого и серьезного разговора, я же трону ее по касательной. Когда-то иронично звучало в исполнении Татьяны и Сергея Никитиных: "...и чушь прекрасную несли"; нынешняя "чушь" бездарна и бессмысленна. На одной примитивной строке с примитивной глагольной рифмой построено все содержание: "мотылек, куда ты летишь, стремишь, спешишь, сгоришь" (какие из вас, авторов, прости, Господи, Лебедевы-Кумачи и Матусовские?).

Вы можете, читатель, воспроизвести (ладно, не мелодии, которых чаще нет, нежели они есть в так называемой "попсе") хотя бы смысл услышанных вами песен? Конкурс не голосов, а мод, причудливых и красивых поз и совершенно одинаковых исполнителей, которых - по пять копеек за пучок в базарный день: они, созданные способом клонирования, уверены (бедняжки!), что неповторимы. Многочисленные "композиторы и поэты" (случайно ли взятые мною в кавычки?) сочиняют, а лучше сказать: гонят неразличимую музыку и безразмерные тексты, и не потому, что бездарны: им просто некогда. Читатель сам это видит - слышит, понимая при этом, что талантливым поэтам и композиторам нет места в этом бизнесе, которому они чужаки: нельзя, будучи стайером, участвовать в забегах на стометровку. Ритмовики и рифмачи там правят бал, забирая призы: налетайте и не опаздывайте! Пли!

Торжество мелодий растаяло, как дым, ушло в небытие содержание. Хотите печалиться или радоваться, но факт "на лице". Увы (или "ура"), наша эстрада вышла на старт, как на панель, и кинулась зарабатывать деньги на проживание. Кто смеет ее упрекнуть в этом, если можно выжить, лишь услаждая вкусы и прихоти потребителей (кто платит, тот и заказывает)? Его Величество Рынок! А дальше уже финиш, пора стремиться к нему, как это делают маленькие черепашечки: склюют, едва замешкаешься. Даже остановиться невозможно: упадешь, не встанешь. (Помните жесткий и блистательный американский фильм "Загнанных лошадей пристреливают, не правда ли?"; исключим из числа "загнанных" наших воистину талантливых исполнителей, которых хоть и не много, не более, как мне кажется, двадцати эстрадных маэстро, но каждое имя у нас на слуху и практически "штучное": у любого есть реальный шанс получить "Овацию" без грубой натяжки.)

Движение - жизнь? А наши боссы-погонщики исповедуют новую мораль, название которой иное и сленговое: "раскрутка". Именно в нее вложены огромные "башли", дающие огромную прибыль. Маркс придумал классическую формулу: деньги-товар-деньги (о таланте, заметьте, ни слова!), а сегодня родилась универсальная модификация: "деньги-раскрутка-деньги"! А талант? Публика и "так" слопает: без содержания и без смысла (хотя и на русском языке, но звучит, как на иностранном: все едино и мимо мозгов). Одним ритмом пусть будет сыта.

Приехали: коммуно-капиталистический уродливый гибрид под названием: райчик. Если вы помните, мой читатель, как мы сами или наши отцы и деды учились читать буквари с "мама мыла раму", и там же была известная формула: "Мы не рабы, рабы не мы", под которую маршировали по улицам, дружно скандируя эту фразу "под шаг". Вам не кажется сегодня (в те времена и не позволяли бы нам догадываться), что фраза элементарна (если не абракадабра по типу "Ослы не мы, мы - не ослы"), то тавтология, лишенная смысла. Впрочем, многие уже тогда заметили, что писать и понимать надо иначе: "Мы - рабы" (а почему, спрашивается?), а потому, что: "Рабы - немы". Вот, оказывается, в чем фокус: рабами человека делает немота, а она дитя тоталитарного режима вкупе с цензурой и страхом. Отсюда и лицемерие, с которым нам вешали лапшу на уши, внушая с детства, будто мы не рабы.

Демократия со свободой слова и гласностью (тоже, кажется, тавтология?), но если свободой слова полагать право и возможность говорить, то гласностью становится право и возможность услышать сказанное, то все выше сказанное мною обретает логику.

Теперь остался у меня элементарный вопрос на "засыпку", обращенный не к попсоподобным любителям современной эстрады, лишенной смыслового содержания: неужто вы действительно хотите быть немыми? Если это так, то Бог вам в помощь: что еще скажешь, если есть у вас такое право? Но есть и другой читатель, который чтит истинно талантливых эстрадных исполнителей и легендарных отечественных бардов, поющих прекрасные умные и чувственные песни не на "тексты"; так вот, если вы не согласные с эстрадной немотой и не желаете быть рабами, то примите совет: у вас тоже есть право выбирать себе иную судьбу и другие песни. А всем остальным скажу на прощание: думайте.

И сопротивляйтесь.

Таков, собственно, и весь разговор.

Дурь?

Теперь предлагаю, читатель, обернуться к волнующей меня и, надеюсь, вас простенькой на первый взгляд теме. Вы, наверное, уже слышали когда-то: "Однозначно звенит колокольчик"? Разумеется, не сразу различили подделку, тем более что мы привыкли: чем примитивней звучит, тем проще "продукт" усваивается. Не зря мы (я - тоже!) ощущаем звуковую и, возможно, генетическую родственность слов: "однозвучно" и "однозначно". Если первое слово принадлежит перу классика, то второе - самоделка.