Чтение онлайн

Из беседы, состоявшейся в начале марта 1916, мы узнаем, как мало знало посольство о стране и Народе, и какие детские планы его заботили. В то время законопроект, внесенный сенатором Гором, лежал перед Конгрессом о том, чтобы провозгласить предупреждение Американскому Народу - не использовать вооруженных торговых судов. Президент Вильсон серьезно боролся против этого предложения. Ему нужна была потеря Американских жизней в целях провоцирования чувств против Германии. Люди в Немецком посольстве знали, что перспективы законопроекта не были благоприятными, и они искренне озаботились планами купить Конгресс. Только сперва они не знали, где взять деньги. 3 марта Сенат решил отложить Проект Гора на временной основе. Голосование в Палате должно был последовать через несколько дней. Так первый план, чтобы купить Палату, был также серьезно в работе, но в этом случае по крайней мере Бернсторфф был вполне разумен, чтобы советовать против этого плана решительно.

Прочтение статьи Флинна должно оставить чувство глубокого возмущения в жилах каждого человека здоровой Немецкой крови, не только из-за предательской политики Вильсона, а, особенно из-за невероятной глупости, с которой Немецкое Посольство сыграло на руку этой политике. Вильсон обманывал Бернсторффа больше и больше со дня на день. Когда Полковник Хауз, его советник, вернулся из Европейского путешествия в мае 1916 года, Бернсторфф посетил Нью-Йорк, чтобы встретиться с ним там. Вильсон же, кто по отношению к Бернсторффу выступал в качестве не возражающего против этой встречи, тайно поручил Палате не иметь ничего общего с Графом и избегать его в любом случае. Так оно и случилось. Бернсторфф прождал в Нью-Йорке напрасно. Тогда он пошел на соседний пляж, и позволил себе сфотографироваться в купальном костюме с двумя подругами в очень интимной ситуации. Фото сопровождает статью Флинна. В то время оно попало в руки посла России Бахметьева, который его увеличил и послал в Лондон, где оно было опубликовано в газетах под названием «Достойный Посол», и это оказало капитальную услугу пропаганде Союзников.

Это то, что Последние Мюнхенские Новости пишут сейчас. Таким образом характеризуемый человек, однако, был типичным представителем Немецкой внешней политики до Войны, так же как сейчас он является типичным представителем Немецкой внешней политики Республики. Этот человек, который был бы приговорен к казни через повешение политическим трибуналом в любом другом Государстве, является Немецким представителем в Лиге Наций в Женеве.

Эти люди несут вину и ответственность за крах Германии, и, следовательно, за потерю Южного Тироля. И вместе с ними вина ложится на всех людей и партии, которые либо вызвали такие условия, либо прикрыли их или неявно признали их допустимыми, либо не боролись с ними самым резким образом.

Они, однако, сегодня нагло пытаются обмануть общественное мнение заново, и желающие утверждать, что другие виновны в потере Южного Тироля, должны сначала дать подробный отчет о том, что они сделали для его сохранения.

Что касается моей личности, во всяком случае, я могу с гордостью заявить, что с того времени, как я стал мужчиной, я всегда был за усиление своего Народа. А когда пришла Война, я боролся на Немецком Западном Фронте 4 с половиной года, и после его окончания я борюсь против коррумпированных существ, которых Германия может благодарить за это бедствие. С того времени я не вступаю в компромиссы с предателями Немецкого Отечества, ни во внутриполитических, ни во внешнеполитических вопросах, но незыблемо провозглашаю их уничтожение в один прекрасный день, как цель работы всей моей жизни, и миссию Национал-Социалистического Движения.

Я могу все более спокойно переносить лай трусливых буржуазных дворняг, а также Патриотической Лиги, поскольку я знаю средних трусов из этих существ, для меня несказанно презренных, слишком хорошо. Что они также знают меня, так в этом причина их шума и крика.

Как Национал-Социалист, я начинаю видеть в Италии первого возможного союзника Германии, который может выйти из лагеря старой коалиции врагов, без того, чтобы этот союз означал немедленную войну для Германии, к которой мы не готовы в военном отношении.

По моему убеждению, этот союз будет иметь большое преимущество для Германии и Италии также. Даже если его прямые выгоды перестанут существовать в конечном счете, то он никогда не станет пагубным тех пор, пока обе нации представляют свои интересы в высшем смысле этого слова. До тех пор, пока Германия рассматривает поддержание свободы и независимости нашего Народа, как высшую цель своей внешней политики и хочет обеспечить этот Народ предпосылками для его повседневной жизни, ее внешнеполитическое мышление будет определяться территориальными нуждами нашего Народа. И до тех пор мы не будем иметь какой-либо внутренний или внешний стимул, чтобы вступить во вражду с Государством, которое по крайней мере не стоит как преграда на нашем пути.

И до тех пор, пока Италия хочет служить своим реальным жизненным потребностям как подлинно национальное Государство, так же будет и она, аналогичным образом относясь к своим территориальным потребностям, обосновывать свое политическое мышление и принятие решений расширением Итальянской земли. Чем более гордым и независимым, чем более национальным становится Итальянский Народ, тем менее в своем развитии захочет он вступить в конфликт с Германией.

Области, представляющих интерес для этих двух стран, самым счастливым образом лежат столь далеко друг от друга, что нет естественных областей взаимного раздражения.

Национально сознательная Германия и в равной степени гордая Италия также в конечном счете смогут залечить раны, оставшиеся от Мировой Войны, в понимании взаимной дружбы, основанной на откровенности и взаимной общности интересов.

Южный Тироль, таким образом, когда-нибудь должен выполнить благородную миссию на благо обоих народов. Если Итальянцы и Немцы этой территории, однажды преисполнятся ответственности за свое собственное Отечество, воспримут и поймут великие задачи, которые Италии и Германии надлежит решить, мелкие споры будут отступать перед высокой миссией строительства моста откровенности и взаимопонимания по вопросу о бывших границах Германии и Италии.

Я знаю, что в рамках нынешнего режима в Германии, это точно так же невозможно, как это было бы при не-Фашистском режиме в Италии. Ибо силы, которые определяют Немецкую политику на сегодняшний день, не хотят Немецкого возрождения, но нашего поражения. Они также хотят уничтожения современного Итальянского Фашистского Государства, и поэтому ничего не останется неопробованным, чтобы потопить обе нации в ненависти и вражде. Франция будет хвататься за такие проявления, хотя бы только по легкомыслию, и использовать их для своей собственной выгоды с тысячью радостей.

Только Национал-Социалистическая Германия сможет найти путь к окончательной договоренности с Фашистской Италией, и, наконец, устранит опасность войны между двумя Народами. Ибо эта старая Европа всегда была территорией, где доминируют политические системы, и это не может быть иначе по крайней мере, в по-человечески обозримом будущем. Общая Европейская демократия будет либо заменена системой Еврейского Марксистского Большевизма, которому все Государства уступят друг за другом, или системой свободных и независимых национальных Государств, которые в свободной игре сил, наложат свой отпечаток на Европу, в соответствии с количеством и важностью их специфических Отечеств.

Это также плохо для Фашизма существовать изолированным в Европе, как идея. Либо мир идей, из которого он растет, станет обобщенным, или Италия в один день снова поддастся общей идее другой Европы.

Таким образом, если подвергнуть возможности иностранной политики Германии ближайшему рассмотрению, только два Государства остаются в Европе как ценные союзники на будущее: Италия и Англия. Отношения Италии с Англией, сами по себе уже хорошие на сегодня, и по причинам, которые я обсуждал в другом месте, вряд ли будут омрачены в ближайшем будущем. Это тоже не имеет ничего общего с взаимной симпатией, а основывается с Итальянской стороны, прежде всего, на рациональной оценке фактического соотношения сил. Таким образом отвращение к безграничной и неограниченной Французской гегемонии в Европе является общим для обоих Государств. Для Италии: потому, что ее важнейшие Европейские интересы под угрозой исчезновения; в Англии: из-за усиления Франции в Европе могут возникать новые угрозы современному морскому и мировому господству Англии, что само по себе не вполне бесспорно.