Чтение онлайн

Как и Немецкий Народ, Итальянский Народ живет на маленькой поверхности почвы, отчасти скудно плодородной. Веками, действительно много веков, это перенаселенность заставляла Италию постоянно вывозить людей. Даже несмотря на то, что большая часть этих эмигрантов, как сезонных рабочих, возвращалась в Италию, чтобы там жить на свои сбережения, это приводило более чем когда-либо к дальнейшему обострению ситуации. Эта проблема населения не только не решается таким образом, но скорее обостряется. Так же, как Германия из-за своего экспорта товаров попадает в состояние зависимости от способности, потенциальных возможностей и готовности других держав и стран получить эти товары, и точно также оказывается Италия с ее экспортом людей. В обоих случаях закрытие рынка, происходящее в результате каких бы то ни было мероприятий, волей-неволей приводит к катастрофическим последствиям в этих странах.

Поэтому попытка Италии освоить проблемы жизнеобеспечения за счет увеличения ее производственной деятельности не может привести к какому-либо конечному успеху, потому что, прежде всего, отсутствие природного сырья на Итальянской Родине лишает ее в значительной степени необходимой конкурентоспособности.

Так же, как в Италии концепции формальной буржуазной национальной политики в настоящее время преодолены, и Народное чувство ответственности заняло их место, также это Государство будет вынуждено отойти от своей прежней политической концепции, с тем чтобы перейти к территориальной политике в большом масштабе.

Прибрежный бассейн Средиземного моря является, и, следовательно, остается природной территорией Итальянской экспансии. Чем более современная Италия отходит от ее прежней политики унификации и переходит к империалистической политике, тем больше будет она следовать по пути древнего Рима, не из державной презумпции, но из глубокой, внутренней необходимости. Если сегодня Германия ищет почву в Восточной Европе, это не признак экстравагантного голода по державности, а лишь следствие ее потребности в территории. И если сегодня Италия стремится увеличить свое влияние на берегах Средиземноморья и в конечном итоге нацеливается на создание колоний, это только действие, следующее из чистой необходимости, из естественной защиты интересов. Если Немецкая довоенная политика не была бы поражена полной слепотой, она обязательно поддерживала и способствовала бы развитию этого всеми возможными способами. Не только потому что это означало бы естественное укрепление союзника, а потому, что, может быть, это предлагало единственную возможность отвлечения Итальянских интересов от Адриатического моря и тем самым уменьшение источников раздражения с Австро-Венгрией. Такая политика, кроме того, укрепила бы самым естественным образом вражду, которая только и может быть, а именно между Италией и Францией, последствия которой укрепили бы Тройственный Союз в благоприятном смысле.

На беду Германии, в то время не только руководство Рейха потерпело неудачу в этом отношении, но, прежде всего, общественное мнение - руководимое этими безумными Немецкими национал-патриотами и внешнеполитическими мечтателями – заняло позицию против Италии. В частности, кроме того, по той причине, что Австрия обнаружила что-то недружественное в Итальянской операции в Триполи. В то время, однако, принадлежало к политической мудрости нашей национальной буржуазии – поддерживать каждую глупость или подлость Венской дипломатии, в самом деле, если можно провести глупый и подлый акт сам по себе, чтобы тем самым продемонстрировать внутреннюю гармонию и солидарность этого сердечного союзаперед всем миром в лучшем виде.

Сейчас Австро-Венгрия уничтожена. Но Германия имеет еще меньше поводов, чем ранее, сожалеть о развитии Италии, которое в один прекрасный день обязательно пойдет в ущерб Франции. Чем более современная Италия обнаруживает свои высокие Народные задачи, и чем более, соответственно, она переходит к территориальной политике, задуманной по Римскому образцу, тем больше она встанет в оппозицию ее наибольшему конкуренту в Средиземном море, Франции. Франция никогда не допустит, чтобы Италия стала ведущей державой в Средиземноморье. Она постарается не допустить этого либо собственными силами, или через систему союзов. Франция будет ставить препятствия на пути развития Италии там, где это возможно, и, наконец, она не будет уклоняться от применения насилия. Даже так называемое родство этих двух Латинских народов ничего не изменит на этот счет, ибо это не ближе, чем родство между Англией и Германией.

Кроме того, по мере того, как Франция снижает силу своего Народа, это Государство приступает к открытию своего резервуара негров. Таким образом, опасность невообразимых масштабов приближается к Европе. Идея Французских негров, которые могут загрязнить белую кровь, на Рейне, как стражей культуры против Германии, настолько чудовищна, что считалась бы совершенно невозможной еще несколько десятилетий назад. Конечно, сама Франция будет нести наибольший ущерб из-за этого загрязнения крови, но только если другие Европейские страны по-прежнему будут осознавать ценность своей белой расы. Глядя с чисто военной точки зрения, Франция может очень хорошо пополнять свои Европейские формирования, и, как Мировая Война показала, также применять их эффективно. Наконец, это совершенно не Французская негритянская армия действительно снизойдет до определенной обороны против коммунистических демонстраций, так как полное подчинение во всех ситуациях будет проще сохранить в армии, которая вовсе не связана кровно с Французским Народом. Это развитие влечет за собой наибольшую опасность для Италии в первую очередь. Если Итальянский Народ хочет строить свое будущее в соответствии с собственными интересами, он будет в конечном счете иметь негритянские армии, мобилизованные Францией, как своего врага. Таким образом, не может лежать в интересах Италии находиться в состоянии вражды с Германией, так как это даже в лучшем случае не может сделать выгодный вклад в формирование Итальянской жизни в будущем. Наоборот, если какое Государство может окончательно похоронить военную вражду, то Государством этим является Италия. Италия не имеет присущих интересов к дальнейшему угнетению Германии, если, в будущем, эти Государства захотят выполнить свои наиболее естественные задачи.

Бисмарк уже понял это счастливое обстоятельство. Не раз он подтверждал полную параллель между Немецкими и Итальянскими интересами. Именно он даже тогда отметил, что Италия в будущем должна искать свое развитие на берегах Средиземного моря, и именно он установил далее гармонию Итальянских и Немецких интересов, подчеркнув, что только во Франции могли придумать тревожность этого формирования Итальянский жизни, в то время как Германия должна была бы приветствовать ее со своей точки зрения. На самом деле в целом будущем он не видит необходимости вызывать отчуждение, не говоря уже о враждебности между Италией и Германией. Если бы Бисмарк, а не Бетман-Гольвег, руководил судьбой Германии до Мировой Войны, по сути, даже эта страшная вражда, возникшая только за счет Австрии, никогда бы не случилась.

Кроме того, в Италии, как и в Англии, это позитивный факт, что континентальная экспансия Германии в Северной Европе никому не угрожает, и, следовательно, не может дать никакого повода для отчуждения Италии против Германии. С другой стороны, для Италии наиболее естественные интересы выступают против дальнейшего увеличения Французской гегемонии в Европе.

Поэтому Италию, прежде всего, потребовалось бы рассмотреть с точки зрения союзных отношений с Германией.

Вражда с Францией уже стала очевидной с тех пор, как Фашизм в Италии принес новое представление о Государстве, а вместе с ним новую волю к жизни Итальянского Народа. Поэтому Франция, через всю систему союзов, не только пытается укрепить себя ради возможного конфликта с Италией, а также препятствовать и отделять возможных друзей Италии. Французская цель ясна. Французская система Государств должна быть построена, которая достигает из Парижа через Варшаву, Прагу, Вену, до Белграда. Стремление привлечь Австрию в эту систему ни в коей мере не безнадежно, как может показаться на первый взгляд. В связи с доминирующим характером влияния, которое Вена с ее 2 миллионами населения оказывает на остальную Австрию, которая охватывает лишь 6 миллионов человек, политика этой страны будет всегда будет определяться в первую очередь в Вене. Тот факт, что союз с Парижем гораздо более вероятен, чем таковой с Италией, заключается в космополитическом характере Вены, который был выявлен еще более остро в последние десятилетия. Об этом уже заботится манипулирование общественным мнением, гарантированное Венской прессой. Но эта деятельность угрожает стать особенно эффективной, поскольку эта пресса, с помощью шума из Южного Тироля, также преуспевает в разжигании полностью бесчувственной буржуазной национальной провинции против Италии. Таким образом, опасность несоизмеримой степени приближается. Ибо Немцы, больше, чем любой другой Народ, могут быть доведены до самых невероятных, на самом деле действительно самоубийственного, решения агитационной кампанией прессы, проводимой последовательно на протяжении многих лет.

Если, однако, Франции удастся включить Австрию в цепь ее дружбы, Италия однажды будет поставлена перед войной на два фронта, или она должна будет вновь отказаться от реального представительства интересов Итальянского Народа. В обоих случаях для Германии существует опасность того, что возможный Немецкий союзник, наконец, исключен на непредсказуемый период времени, и что Франция таким образом, все более становится хозяином судьбы Европы.

Пусть никто не предается иллюзиям относительно того, что это повлечет за собой в Германии. Наши буржуазно-национальные граничные политики и демонстранты от патриотических лиг будут иметь полные руки, чтобы опять во имя национальной чести, ликвидировать следы жестокого обращения, которое они будут вынуждены терпеть от Франции, благодаря их дальновидной политике.

Поскольку Национал-Социалистическое Движение озабочено идеями внешней политики, я старался воспитать его быть носителем четкой цели иностранной политики, рассматривая все обсуждаемые аргументы. Несправедливо упрекать, что это в первую очередь задача Правительства, в Государстве, в первую очередь, официальное правительство которого сложено из кучи партий, которые не имеет понятия о Германии и не хотят счастливого будущего для этой Германии. С тех пор как те, кто несет ответственность за организацию Ноябрьского преступления, получили возможность управлять, это уже не интересы Немецкой Нации, которые они представляют, но вместо этого тех неправильно действующих партий. В целом, мы не можем ожидать очень хорошего содействия жизненным потребностям Германии от людей, для которых Отечество и Нация являются лишь средством для достижения цели, и которыми, в случае необходимости, они бесстыдно жертвуют за свои собственные интересы. Более того, инстинкт самосохранения этих людей и партий, так часто видимый, на самом деле сам по себе выступает против любого возрождения Немецкой Нации, поскольку свобода борьбы за Немецкую честь волей-неволей будет мобилизовать силы, которые должны привести к падению и гибели бывший дефилеров Немецкой чести. Не существует такой вещи, как борьба за свободу без общенационального возрождения. Но возрождение национального сознания и национальной чести немыслимы без предварительной передачи ответственных за предыдущую деградацию в руки правосудия. Голый инстинкт самосохранения будет вынуждать эти опустившиеся элементы и их партии срывать все шаги, которые могут привести к реальному возрождению нашего Народа. И кажущееся безумие многих актов этих Геростратов нашего Народа, как только мы можем правильно оценить внутренние мотивы, становится спланированным, ловким, хотя и печально известным и презренным, действием.

В такое время, как это, когда общественная жизнь обретает свою форму из партий такого рода и представлена только людьми низкого характера, обязанность национального реформаторского Движения идти своим собственным путем даже и в иностранной политике, которая когда-нибудь, по всем человеческим прогнозам и причинам, должна привести к успеху и счастью Отечества. Таким образом, до сих пор упрек в проведении политики, которая не соответствует официальной иностранной политике, исходит от Марксистского демократического лагеря Центра, он может быть отброшен с презрением, которого он заслуживает. Но если буржуазно-национальные и так называемые круги Отечества выдвигают его, это и есть лишь выражение и символ душевного состояния профессиональных общественников, которые проявляют себя только в акциях протеста, и просто не могут серьезно понять, что другое движение обладает нерушимой волей в конечном счете стать властью, и что в предвидении этого факта, оно уже предпринимает необходимое обучение этой власти.