Чтение онлайн

То, что западные страны довели борьбу до безоговорочной капитуляции Германии, — признак недостаточной их прозорливости. Тотальное поражение в войне не только навлекло на Германию множество несчастий, но стало проблемой и для всего мира, учитывая катастрофическое международное положение, к которому оно привело. Поэтому стоит оглянуться назад и попытаться обдумать причины постигшей Германию катастрофы.

Германия проиграла Вторую мировую войну, в отличие от Первой, в чисто военном плане, хотя, конечно, в этот процесс внесли свой вклад также политические мотивы и постановка целей. Численное и материальное превосходство противника было одной из важнейших причин поражения, хотя эта причина не была решающей и определенно не сопровождалась последствиями, обозначившимися в ходе последнего года войны и вызванными другими причинами. Решающими причинами были, если говорить кратко, ошибки Верховного главнокомандования, ошибочные действия люфтваффе и неправильное использование живой силы.

Часто спрашивают, почему Гитлер считал Верховное военное главнокомандование своей личной прерогативой, принимал решения и отдавал приказы независимо от советов компетентных генералов и Генерального штаба и даже вопреки их предложениям. Тому причиной был не только принцип командования, принятый в Третьем рейхе. К данной Гитлеру неограниченной власти добавились особенности личности этого человека, самыми выдающимися чертами которого были необузданное упрямство и такое же самомнение. Это самомнение, так же как и сознание собственной значимости не только в политической, но и в военной области, необычайно повысилось благодаря замечательным победам блицкрига 1939–1940 годов. Подавляющее большинство народа неограниченно доверяло фюреру. Эта вера после победоносного завершения Западной кампании 1940 года приобрела почти мистическую окраску. Если и были скептически настроенные по отношению к Гитлеру люди, то это часть генералов, и эта часть становилась тем больше, чем больше он вмешивался во все тонкости военного командования.

Фюрер отвечал на такую позицию генералов постоянно возрастающим недоверием, которое было обосновано только по отношению к некоторым личностям. Основа для этого была заложена еще перед войной чисто негативными предложениями генерал-полковника Бека — начальника Генерального штаба — в связи с предполагаемыми силовыми мерами против Чехословакии, предложениями, которые впоследствии оказались неверными. В дальнейшем это недоверие нашло питательную среду, когда Гитлер, вопреки разработанным компетентными советниками планам, незадолго до кампании 1940 года на Западе изначально намеченное направление главного удара перенес с правого фланга на центральный участок, что оказалось решающим фактором быстрого успеха. Большое влияние оказало то, что, когда зимой 1941 года контрнаступление русских на Востоке поставило армию в тяжелое положение, Гитлер отклонил предложение командующего сухопутными силами и начальника Генерального штаба укрепить фронт, в котором образовались широкие бреши, отступлением на 200–300 километров и приказал держаться до последнего и, только если давление противника на отдельных участках станет невыносимым, медленно отойти только на этих участках. Гитлером, несомненно, владело убеждение, что армию необходимо спасти от краха, ибо отступления на 200–300 километров, при существующих дорожных условиях и высоте снежного покрова, не выдержат ни люди, ни лошади. Если же войска окажутся на новых позициях без основной массы артиллерии и тяжелой техники, пехота попросту не сможет организовать должную оборону. Новый успех Гитлер приписал лично себе и почувствовал, что вполне может обойтись без советов маститых генералов. Так что его недоверие, первоначально направленное только против отдельных высокопоставленных военных, быстро распространялось на других.

Успех первого периода войны, который частично стал следствием личных решений фюрера, неприкрытая лесть сподвижников, как, например, известные слова Геринга о «величайшем полководце всех времен», постепенно привели к возникновению у фюрера веры в свое великое призвание быть военным лидером. В военной области Гитлер нередко высказывал неожиданно правильное мнение и зачастую руководствовался моментальным вдохновением, что приводило к значительным успехам. Тем не менее ясно, что способности к военному командованию без основательной оперативной и тактической подготовки и практического опыта стоят недорого. А всего этого у Гитлера не было. Когда некто, не имеющий глубокой военной подготовки, долгие годы работает на высоких военных постах, он, конечно, приобретает некоторый опыт, но незначительный. Последнее отчетливо проявлялось у Гитлера, прежде всего при оценке ситуации. Нередко доходило до ошибок, когда речь шла о крупных планах, достижимости целей наступления, определении направления главного удара противника или силы сопротивления войск. Естественным следствием было и то, что даже спокойно обдуманные решения редко бывали безошибочными. И когда случались непредвиденные ситуации, такие ошибки имели весьма тяжелые последствия.

Неукротимая воля Гитлера подчиняла себе его мышление так, что неясные стороны ситуации он видел такими, какими хотел, чтобы они были. К тому же там, где он, ввиду недостатка образования, отступал от оперативного мышления или где для принятия решения не хватало данных, он целиком полагался на интуицию. Никто не станет спорить, что интуиция для военного лидера во многих ситуациях является необходимым средством, способным заменить недостающие данные для принятия решения, однако она является опаснейшим источником ошибок, когда не поддается контролю разума.

Многие ошибки командования проистекали из односторонней переоценки Гитлером факта владения территорией. Эту склонность Гитлер разделял с не имеющими военного образования личностями, которые захват территории и удержание ее при всех обстоятельствах считали успехом. Поэтому Гитлер лишь в крайне редких случаях был расположен отдавать местность без борьбы, даже когда такое решение диктовали сложившиеся обстоятельства и оно представлялось целесообразным во всех отношениях. В обороне, вследствие вынужденных изменений линии фронта, часто образуются выступающие дуги, которые, из-за получившегося удлинения линии фронта, могут быть заняты только слабыми силами. Предлагаемый отвод войск с дуги на хорду не только сокращает протяженность линии фронта, но и позволяет более плотно занять позиции, тем самым укрепить оборону, одновременно не оказав отрицательного влияния на общую ситуацию. Если противник атакует позиции на выступе фронта, они слишком часто оказываются прорванными, а войска, из-за понесенных потерь, уже не могут удержаться и на хорде, так что в итоге приходится отказываться от более обширной территории и, сверх того, войска несут большие потери в живой силе и технике. Также, как следствие, образуются никому не нужные котлы, освобождение которых любой ценой требует еще больших жертв, что ведет к дальнейшему ослаблению фронта. Гитлер взял за правило не только санкционировать большие оперативные передвижения войск, но и лично вмешивался во все решения. В 1943 году на востоке в его распоряжении было воистину неограниченное пространство для действительно оперативного командования обороной.

Эта ориентация на обладание территорией при любых обстоятельствах стала следствием полученного Гитлером в окопах Первой мировой войны опыта, когда под влиянием ураганного огня противника оборона стала позиционной. Недостаточное понимание сути оборонительного вида боевых действий привело к тому, что всякое вынужденное оставление территории стало считаться неудачей. К этому надо добавить недоверие к предложениям многих генералов, оппозицию которых Гитлер, несомненно, чувствовал. Эта оппозиция, благодаря личностям из ближайшего окружения фюрера, и прежде всего Гиммлера, преследовавшего свои особые цели, сместилась из области вещественной в политическую. Здесь обозначены только причины командных ошибок, лежащие в личности самого Гитлера. Их обобщение на основании конкретных ситуаций и фактических последствий явствует из описания военных событий этой книги.

К высшему военному командованию в широком смысле слова следует причислить и Геринга — командующего люфтваффе. В первые годы войны он пользовался благосклонностью Гитлера и имел большое влияние. Причем последствия этого влияния часто выходили далеко за пределы его компетенции и распространялись на другие сферы деятельности, увлекая их за собой в пропасть. На свой пост Геринг пришел с партийной работы. Главной чертой его характера была сила воли. И если во время Первой мировой войны он действительно был прекрасным командиром эскадры истребителей, то для занятия более высоких постов ему попросту не хватало военного образования. Проблемы войны в воздухе, которые к началу войны были во многих отношениях неисследованной областью военного знания, Геринг не мог последовательно продумать и взвесить. Хотя он был несколько более открытым для инициативы своих советников, чем Гитлер, но, по крайней мере в решающей фазе войны, действовал без должного размаха. Генерал-полковник Ешоннек, который после трагической смерти гениального генерала Вефера в 1936 году стал начальником Генерального штаба люфтваффе, был молодым человеком с высокими духовными запросами, которому, однако, не хватало необходимого опыта и глубины понимания сути воздушной войны. Поэтому к началу войны все еще сохранялись неверные взгляды на ведение военных действий в воздухе, которые, естественно, проявились в организации люфтваффе. Из более 4 тысяч боевых самолетов в начале войны было всего лишь около 700 истребителей, дальность действия которых оканчивалась на северной окраине Лондона. Воздушная война против Англии, от исхода который зависел весь ход дальнейшей войны в воздухе, не могла иметь успех.

Ужасное заблуждение — небрежное отношение к истребителям — вскоре осознали самые широкие круги в люфтваффе и авторитетные лица сухопутной армии. И уже весной 1942 года, когда бомбардировщики больше не могли пробиваться через противовоздушную оборону Англии, это привело к выдвижению требования о концентрации внимания на производстве истребителей и организации истребительной авиации. Это требование потерпело крах, столкнувшись с противодействием Геринга и Ешоннека. Если бы это требование было тогда удовлетворено, совсем другими были бы условия для противовоздушной обороны Германии и ситуация в воздухе на западе к моменту начала вторжения. Только весной 1944 года Геринг потрудился глубже вникнуть в эту проблему. С этого времени — за несколько месяцев до вторжения — стало появляться большое количество новых истребительных частей, в которых, однако, было ничтожно мало хорошо подготовленных летчиков. Таким образом, неверное ведение войны в воздухе на решающей стадии и ошибочное направление развития материальной базы люфтваффе сказались на исходе войны.

Следующая очевидная причина проигрыша в войне заключалась в неправильном использовании людской силы. Много говорили о тотальной мобилизации, но практически таковой не было. Когда в предпоследний военный год все же решились на мобилизацию, близкую к тотальной, оказалось уже поздно. Это тяжелое упущение усугубилось другим существенным недостатком — неправильным распределением сил. Здесь следует оговориться, что сухопутные силы, на которых лежала основная тяжесть сражений, явно были отодвинуты на задний план и даже приблизительно не получили того, что было необходимо для выполнения их сложнейших задач и вполне могло быть получено при правильном распределении сил.

В органах власти Германии господствовало стремление в изобилии снабдить все инстанции персоналом, включая вспомогательный, и даже для небольших заданий, которые вполне могли быть попутно выполнены существующими работниками, создавать новые должности. Изобилие персонала было свойственно всем административным органам государства, земель и городов и даже оккупированным областям. Многие ведомства были настолько велики, что это препятствовало их нормальному функционированию. Некоторые исследователи считают, что только из избыточного персонала органов власти и управления можно было сформировать больше дюжины дивизий. С большим опозданием была сделана попытка снизить численность служащих, которая к тому же из-за безмолвного, но сильного противодействия удалась только частично.