Чтение онлайн

Определившись с численностью армии Ганнибала, рассмотрим вкратце военную организацию карфагенян. В отличие от армий Рима и эллинистических государств, о вооруженных силах Карфагена нам известно немного. Полибий не счел нужным о них подробно рассказывать, а из исторических сочинений пунийцев ничего не сохранилось, поскольку все они были уничтожены римлянами. Некоторая информация о карфагенской армии присутствует в трудах Диодора Сицилийского и Плутарха, что-то можно найти в книгах Полибия и Тита Ливия. Но это очень мало. Тем не менее попробуем разобраться.

С древних времен ядром армии Карфагена был «Священный отряд» численностью в 2500 человек, где несли службу местные богачи и аристократы, отличившиеся на полях сражений (Diod. XVI, 80). Как пишет Диодор Сицилийский, это подразделение сражалось на правом фланге армии, защищая командующего (XX, 10). Аналогичное положение дел мы увидим в Элладе, достаточно вспомнить знаменитый фиванский «Священный отряд» или спартанских гиппеев. Разница будет только в численности элитного подразделения.

Было в Карфагене и гражданское ополчение. Не надо думать, что это была большая толпа необученных людей, как следует из трудов римских историков-патриотов. Напротив, карфагеняне были неплохо обучены и вооружены. Вот как описывает Плутарх построение карфагенской армии в битве при Кримиссе [30] : «впереди – запряженные четверкой грозные боевые колесницы, а за ними десять тысяч гоплитов с белыми щитами. По богатству вооружения, медленной поступи и строгому порядку в рядах коринфяне догадались, что это сами карфагеняне» (Tim. 27). Если вместо колесниц вписать боевых слонов, то перед нами будет построение армии Карфагена эпохи Пунических войн.

Обратим внимание на снаряжение этих воинов: «тело у них было защищено железным панцирем, голова покрыта медным шлемом, и, выставляя вперед огромные щиты, они легко отбивали удары копий» (Plut.Tim. 28). Впрочем, во время этой достопамятной битвы тяжелое вооружение карфагенской пехоты сыграло с ней злую шутку: «Карфагенянам, вооруженным, как уже говорилось, отнюдь не легко, но закованным в панцири, мешали и грязь, и насквозь промокшие хитоны, которые, отяжелев, стесняли движения бойцов; греки без труда сбивали их с ног, а, упав, они не в силах были снова подняться из грязи с таким грузом на плечах» (Plut. Tim. 28). Проблема заключалась в том, что со временем гражданское ополчение Карфагена стало собираться только в том случае, если опасность угрожала непосредственно самому городу. Как это было во время высадки римских легионов под командованием Регула в Африке или во время восстания наемников. В заморских походах эпохи Пунических войн ополченцы практически не участвовали, и для Карфагена пришло время наемных армий. Сами карфагеняне теперь служили преимущественно на командных должностях и, как это ни покажется парадоксальным, часто испытывали недостаток в хорошо подготовленных командирах высшего звена. Очень часто пунийские военачальники боялись проявлять инициативу, вели себя излишне осторожно и допускали грубейшие тактические ошибки.

К началу Второй Пунической войны главную роль в карфагенской армии играли наемники. Плутарх очень метко охарактеризовал такой подход карфагенян к защите своего государства: «пользуясь обычно услугами наемников – ливийцев, испанцев и нумидийцев, – они расплачивались за свои поражения чужою бедой» (Tim. 28). Полибий копнул гораздо глубже, отметив как положительные, так и отрицательные стороны столь массового использования наемников на службе Карфагена: «Дело в том, что карфагеняне постоянно имели у себя на службе наемников различных стран и, составляя войско из многих народностей, добивались того, что наемники с трудом и нескоро столковывались между собою, повиновались начальникам и не были для них опасны; но карфагеняне попадали в гораздо большее затруднение, когда им приходилось увещевать, успокаивать и разубеждать наемников в случаях раздражения их, гнева и волнений. И в самом деле, раз этими войсками овладевают недовольство и смута, они ведут себя не как люди и под конец уподобляются диким зверям, впадают в бешенство… Войска состояли частью из иберов и кельтов, частью из лигистинов и балеарян, и лишь немного было полуэллинов, большею частью перебежчики и рабы; самую многолюдную долю наемников составляли ливияне» (I, 67).

О том, как были вооружены ливийские воины в армии Ганнибала до начала вторжения в Италию, информации нет. Можно, конечно, допустить, что их снаряжение было похоже на доспехи и оружие греческих гоплитов, но это будет только предположение и не более. Косвенно на это указывает свидетельство Плутарха: «У карфагенян же копьеметателей нет, и они привыкли биться короткою пикой, не выпуская ее из руки» (Marcell. 12). Не македонские сариссы, а именно копья. Соответственно и фаланга, в строю которой сражалась ливийская пехота, была дорийская, а не македонская. После ряда поражений, понесенных римлянами, Ганнибал перевооружил ливийских бойцов трофейным оружием: «Африканцев на вид можно было бы принять за римлян, потому что оружие у них было римское, подобранное у Треббии и еще больше – у Тразименского озера» (Liv. XXII, 46). На данный факт обратил внимание и Полибий: «Ливияне вооружены были по-римски; всех их снабдил Ганнибал тем вооружением, какое было выбрано из доспехов, взятых в предшествовавших битвах» (Polyb. III, 114). Ответ на вопрос, почему так произошло, дает опять-таки Полибий: «Ганнибал осуждал вооружение, которое было у карфагенян в начале войны, и немедленно после победы в первом же сражении он снабдил собственные войска римским вооружением, которое и оставалось у них непрерывно в употреблении во все последующее время» (XVIII, 28).

Гораздо проще обстоит дело с иберийцами и галлами, служившими в армии Ганнибала. О кельтах уже было сказано достаточно, поэтому рассмотрим вооружение и тактические приемы испанских воинов. Вот какую информацию по данному вопросу сообщает Страбон, когда рассказывает о племени лузитан, проживающих на юго-западе Иберийского полуострова: «Действительно, лузитаны, как говорят, искусно умеют устраивать засады, выслеживать врага; они проворны, ловки, отличаются прекрасной маневренностью в строю. Они носят выгнутый вперед небольшой щит 2 футов в поперечнике, висящий на ремнях (так как у него нет ни колец, ни ручек). Кроме этих щитов, они вооружены еще кинжалом или ножом. Большинство носит льняные панцири, только у немногих кольчуги и шлемы с тремя султанами, остальные же носят шлемы из сухожилий. Пешие воины носят также поножи; каждый воин имеет несколько дротиков; у иных есть копья с медными наконечниками» (III, III, 6). В дальнейшем географ продолжит рассказ: «Иберы были, собственно говоря, все пельтастами и носили в соответствии с разбойничьей жизнью легкое вооружение (как я говорил это о лузитанах), употребляя только дротики, пращи и кинжалы. С пехотными военными силами у них была смешана конница, так как их лошади были приучены ходить по горам и легко сгибать колени по команде, когда это было нужно» (Strab. III, IV, 15).

Не обошел вниманием военное дело иберийцев и Диодор Сицилийский: «Самыми доблестными из иберов являются лузитаны, которые носят в сражениях совсем небольшие щиты, оплетённые жилами и очень хорошо защищающие тело по причине своей прочности: легко двигая этим щитом в битве из стороны в сторону, [воин] умело отражает любую пущенную против него стрелу. Используют они также снабжённые крючками дротики целиком из железа, а щиты и мечи у них почти такие, как у кельтиберов. Цель они поражают метко и с дальнего расстояния, а удары вообще переносят стойко. Лёгкие и подвижные, они проворны и в бегстве, и в преследовании, однако в сражении в строю значительно уступают выдержкой кельтиберам. В мирное время они упражняются, исполняя лёгкий танец, который требует значительной силы ног, а на войне шагают, выдерживая ритм, и устремляются на врага с пением пеана. У иберов и особенно у лузитан можно наблюдать также особое явление: достигнув цветущего возраста, юноши, живущие в особой бедности, но отличающиеся телесной силой и храбростью, уповая на собственную отвагу и оружие, собираются в труднодоступных горах и, составив большие отряды, совершают набеги в Иберии и, занимаясь грабежом, собирают богатства. Эти действия они совершают с полным презрением ко всему: поскольку они имеют лёгкое вооружение и очень подвижны и стремительны, справиться с ними чрезвычайно трудно» (V, 34). Замечание о подвижности испанских воинов очень верно, недаром перед битвой иберийцы исполняли ритуальные военные танцы: «Они вынеслись из лагеря, приплясывая по своему обычаю» (Liv. XXIII, 26).

Испанцы были хорошо тренированными бойцами, обученными в соответствии с местными воинскими традициями: «У них устраиваются состязания для легковооруженных, тяжеловооруженных воинов и всадников в кулачном бою, беге, перестрелке и в сражении отрядами» (Strab. III, III, 7). Наравне с ливийцами и галлами иберы формировали тяжелую пехоту армии Ганнибала, а в битве при Каннах вместе с кельтами занимали центр карфагенского боевого порядка. Описание галльских и испанских воинов Ганнибала в битве при Каннах сохранилось у Тита Ливия и Полибия: «Щиты иберов и кельтов были сходны между собою по форме, а мечи тех и других сильно разнились: именно иберийским мечом одинаково удобно колоть и рубить, тогда как галатским можно только рубить, и притом на некотором расстоянии. Ряды кельтов и иберов поставлены были вперемешку; кельты не имели на себе никакого одеяния, а иберы одеты были в короткие туземные льняные хитоны, отделанные пурпуром, что придавало воинам необычайный и внушительный вид» (Polyb. III, 114). Греческому историку вторит историк римский: «У галлов и у испанцев щиты были вида почти одинакового, а мечи различные: у галлов очень длинные с закругленным клинком; у испанцев, которые в бою больше колют, чем рубят, – короткие и острые. Племена эти внушали особенный ужас и огромным ростом воинов, и всем их обличьем: галлы, обнаженные до пупа, испанцы в туниках ослепительной белизны, окаймленных пурпуром» (Liv. XXII, 46).

Несколько слов об иберийских мечах. Прежде всего хотелось бы отметить высочайшее мастерство испанских оружейников, изготавливавших оружие отличного качества. Рассказывая о кельтиберах, Диодор Сицилийский восхищается их оружием, поскольку оно «рассекает все, что встречается на пути, так что ни щит, ни шлем, ни кость не могут вынести удар из-за высокого качества железа» (V, 33). Испанцы использовали два вида мечей – иберийский меч с прямым двухлезвийным клинком, длиной около 75 см, и кривой меч фалькату (falcate) длиной 60 см. Изогнутый и прямой мечи различались балансом. Центр тяжести прямого меча располагался на уровне гарды или на несколько сантиметров выше, а кривой меч уравновешивался на середине клинка, поскольку предназначался для рубящих ударов. Именно прямой меч и будет взят на вооружение легионерами после Иберийской кампании Сципиона Африканского. По этому поводу есть очень интересное свидетельство Полибия: «Кельтиберы сильно разнятся от других народов строением своих мечей, а именно: мечи их имеют хорошо колющее острие и пригодны для нанесения ударов обеими сторонами. Вот почему римляне со времен войны с Ганнибалом покинули старинные мечи и заменили их мечами иберийскими. Строение мечей они усвоили, но никак не могли перенять ни доброкачественности железа, ни обработки его вообще» (Ex. 96). Это всё, что касается испанских мечей. И поскольку именно Испания была главной базой Баркидов в грядущей войне с Римом, то вполне закономерно, что большая часть армии Ганнибала была набрана из иберийцев. Недаром Тит Ливий заметил, что «испанцы – главная сила его войска» (XXVII, 14).

Разобравшись с тяжеловооруженной пехотой Ганнибала, обратим внимание на мобильные войска его армии. Среди них наибольшую известность снискали жители Балеарских островов: «они считаются лучшими пращниками. В этом искусстве они, как говорят, весьма усердно упражнялись с тех пор, как финикийцы овладели островами. И финикийцы, говорят, первые надели на них туники с широкой каймой, но в битву они шли обычно неопоясанными, только обернув руку козьей шкурой, или с дротиком, закаленным на огне, в другой руке, в редких случаях снабженным маленьким железным наконечником; вокруг головы они носят 3 пращи из тростника с черными кистями; это род тростника, из которого плетут канаты; и Филета говорит о нем в своей «Герменее»:

как будто речь идет об опоясанном веревкой из тростника. Или же они употребляют пращи волосяные или жильные; одна петля с длинными ремнями для метания на дальние расстояния, другая с короткими ремнями – на близкое расстояние, а средняя праща – для среднего расстояния. Они с детства упражнялись в метании из пращей, так что даже не давали детям хлеба, если те не попадут в него из пращи» (Strab. III, V, 1). Аналогичную информацию об этих легендарных воинах приводит и Диодор Сицилийский: «Оружие островитян составляют три пращи, одну из которых они обматывают вокруг головы, другую – вокруг туловища, а третью держат в руках. Во время боевых действий они мечут камни, намного большие, чем другие [пращники], и притом с такой силой, что кажется, будто снаряды посылает катапульта. Поэтому при штурме крепостных стен они поражают [воинов], стоящих между зубцами, нанося им тяжёлые раны, а в сражениях в поле пробивают щиты, шлемы и любой доспех. Стреляют они так метко, что почти никогда не бьют мимо цели. Причина того – постоянные упражнения с самого детства, поскольку матери заставляют маленьких детей [то и дело] стрелять из пращи, а целью является прикреплённый к шесту хлеб: обучающийся не получает еды, пока не попадёт в хлеб, – только тогда мать позволяет ему взять и съесть [этот хлеб]» (V, 18). Иногда античные авторы упоминают среди легковооруженных подразделений армии Ганнибала отряды лучников, но национальную принадлежность этих бойцов определить сложно. Тит Ливий характеризует легковооруженных воинов армии Карфагена как «противника, который был подвижен и хорош в стычках, но уклонялся от настоящего боя, поражал неприятеля с безопасного расстояния, но не выдерживал рукопашной» (XXVII, 18).