Чтение онлайн

Войско галлов являло грозное и устрашающее зрелище. Похваляясь своей храбростью, гексаты сбросили одежду и стояли перед противником в чем мать родила, сверкая золотом ожерелий и ручных браслетов. Инсубры, бойи и тавриски, наоборот, остались в плащах и штанах. Боевые песни и победные крики кельтов, рев карнаксов и свист свирелей заглушали голоса римских командиров, отдающих приказы легионерам. Галлы весело скалились, показывая пальцами на римлян, били мечами о щиты и выкрикивали разнообразные оскорбления в адрес врага.

А на холме и в его окрестностях бушевало кавалерийское сражение. Большие массы конницы перемещались вдоль дороги, галлы наступали, римляне оборонялись, и на первый взгляд трудно было понять, кому из противников сопутствует успех. Но со временем стало очевидно, что кельты берут вверх и постепенно вытесняют римлян с занимаемых позиций. В этот критический момент Регул, наблюдавший с холма за сражением, решил принять участие в битве и личным примером вдохновить квиритов на подвиги во имя Рима. Консул выхватил из ножен меч и погнал коня в гущу боя. Вокруг Гая Атилия сразу же разгорелась яростная схватка, поскольку галлы стремились любой ценой убить вражеского полководца, а римляне хотели защитить своего консула. Регул рубил мечом направо и налево, отбиваясь от наседавших галльских всадников. Однако враги взяли его в кольцо и свалили на землю ударами копий. Кельты с победными криками устремились к поверженному вражескому военачальнику, быстро отрубили ему голову, и вскоре торжествующий галл мчался по полю боя, размахивая своим ценным трофеем. Воин резко осадил коня перед колесницей Конколитана и бросил в пыль голову римского консула. Вождь насадил её на копьё, высоко вскинул руку и прокричал победный клич. После чего возглавил атаку боевых колесниц, приказав вознице править прямо на римские ряды.

Квириты после гибели консула не впали в уныние, а, наоборот, стали сражаться ещё ожесточённее. Римские всадники опрокинули галльскую кавалерию и прогнали её с поля боя, после чего сосредоточились на холме, освободив место для атаки легионов. Галлы также двинули вперёд пехоту, намереваясь первым же натиском опрокинуть вражеские ряды. Битва вступила в решающую фазу.

Эмилий Пап понятия не имел о том, что творится у Атилия Регула, и действовал по своему усмотрению. Пока легионеры мерным шагом приближались к противнику, вперед выбежали велиты и забросали галлов метательными копьями. И вот здесь бахвальство гексатов обернулось против них самих. Оставшись без одежды и снаряжения, они оказались совершенно беззащитны под градом римских копий. Щиты не могли прикрыть обнаженные тела рослых гексатов, и галлы стали нести большие потери. Множество бойцов было ранено. Истекающие кровью кельты опускались на траву или же уходили в тыл, где перевязывали свои раны. В отчаянии галлы бросались на велитов и пытались вступить с ним в рукопашную схватку, но быстрые на ногу воины отходили под прикрытие наступающей тяжеловооруженной пехоты, а затем снова шли в атаку. Кельты изнемогали под натиском велитов, но продолжали стоять на месте. Когда же приблизились легионы, Анероест взмахнул мечом, грянул боевой клич, и волна галлов покатилась на римские шеренги. Легионеры метнули пилумы в наступающих варваров, выхватили из ножен мечи и устремились навстречу противнику.

Битва была долгой и упорной. Гексаты и инсубры дружно ударили по римлянам, смяли первые ряды и начали наращивать натиск, прорубаясь сквозь центр вражеских боевых порядков. Галлы искусно бились большими мечами, они шли вперед, презирая смерть. Легионеры укрывались за большими щитами и еле успевали отражать градом сыпавшиеся на них удары, тщетно пытаясь остановить этот бешеный натиск. Не менее храбро бились бойи и тавриски, пытаясь разбить боевые порядки армии Регула. Но галлы не смогли смять легионы первым натиском, а римляне не сумели сбить кельтов с их позиций.

Исход сражения решила атака римской кавалерии, которая последовала с холма на бойев и таврисков. Всадники в буквальном смысле слова смяли правое крыло отряда Конколитана, а затем разгромили воинов, сражающихся в центре. Конколитан был сбит легионерами с колесницы и захвачен в плен, после чего вся масса кельтов обратилась в бегство. Но бежать им было некуда, поскольку бой происходил на узком пространстве, а впереди гексаты и инсубры сражались с легионами Эмилия Папа. Бойи и тавриски остановились и снова вступили в бой с римлянами.

Побоище продолжалось до самого вечера, вся галльская пехота полегла на поле боя. Спаслись лишь немногие всадники, бежавшие после разгрома кавалерии, да Анероест с группой телохранителей. Беглецы укрылись в холмах, но гордому вождю была нестерпима сама мысль о поражении, и он покончил с собой. Вместе с ним лишили себя жизни и остальные войны.

Битва при Теламоне ознаменовалась невиданным разгромом галлов. По свидетельству Полибия, было убито до 40 000 кельтов, а 10 00 взято в плен (II, 31). В их числе оказался и один из вождей, Конколитан. О потерях римлян сообщает Павел Орозий, обозначив их в 3000 человек (IV, 13, 11). Главным преимуществом квиритов над врагом было их вооружение, оно оказалось лучшее чем у противника. На этот факт в свое время обращал внимание легендарный Марк Фурий Камилл: «У нас приготовлено оружие лучше, чем у варваров, – панцири, шлемы, поножи, крепкие щиты, благодаря чему мы защищаем все тело, а также обоюдоострые мечи и вместо копья дротик, метательный снаряд, от которого не скроешься, – одно оружие оборонительное, такое, что нелегко поддастся ударам, а другое наступательное, что пробьет любую защиту. У тех же головы обнажены, и обнажены грудь и бока, обнажены также бедра и голени вплоть до ступней, и никакой другой защиты, кроме щитов, а наступательное оружие – копья и очень длинные рубящие клинки» (Dion. Hal. XIV, IX). К моменту битвы при Теламоне практически ничего не изменилось, за исключением того, что мечи у галлов стали длиннее.

После победы Эмилий Пап повел легионы в земли бойев и подверг их полному разорению. Захватив огромное количество трофеев, консул вернулся в Рим и отпраздновал заслуженный триумф. Главным итогом битвы при Теламоне было то, что квириты решили завоевать земли Цизальпинской Галлии: «одержав эту победу, римляне возымели надежду совершенно вытеснить кельтов из области реки Пада» (Polyb. II, 31). В следующем, 224 г. до н. э. консулы Тит Манлий Торкват и Квинт Фульвий Флакк вновь повели армию против бойев и без битвы принудили их признать над собой власть Рима. На этом успехи консулов закончились, поскольку резко испортилась погода, начались затяжные дожди, а в армии вспыхнула эпидемия чумы. Правда, Орозий пишет о том, что произошло большое сражение с инсубрами, в котором погибли 23 000 галлов, а 6000 попали в плен. Трудно сказать, насколько данный факт соответствует действительности в свете грядущих событий, поскольку свидетельство Тита Ливия о том, что «Римские войска впервые переходят реку По и в нескольких сражениях разбивают галлов-инсубров, принудив их к сдаче», не проясняет ситуации. В нем писатель мог просто смешать два разных похода – Торквата и Флакка, когда они действительно впервые перешли Пад (По), и Гая Фламиния, разбившего в следующем, 223 г. до н. э. инсубров. Дело в том, что XX книга «Истории Рима от основания города», где рассказывалось об этих событиях, до наших дней не дошла, а сохранилась лишь её краткое изложение в периохах. Со всеми вытекающими из этого последствиями.

В Риме решили продолжать наступление в долине реки Пад на земли галлов, но всё оказалось не так просто, как хотелось бы сенаторам.

Сведения о том, как складывалась жизнь Гая Фламиния с момента принятия закона о разделе земель на Галльское поле и вплоть до вступления в должность консула практически отсутствует. Известно только, что он был избран претором и получил в управление Сицилию. Информация об этом содержится в труде римского писателя III века н. э. Гая Юлия Солина и приводится в работе А. Васильева: «Впервые, так как и этот из двух островов [Сардиния. – Прим. А.В.] попал под римское руководство, в те времена была создана провинция: когда в один и тот же год М. Валерий Сардинию, а претор Г. Фламиний другой остров [Сицилию. – Прим. А.В.] получили по жребию» [22] (5, 1). Ливий отмечает, что после Первой Иллирийской войны число преторов увеличено до четырех, и среди победителей на выборах оказался Гай Фламиний. На посту наместника Сицилии претор проявил себя с самой лучшей стороны, о чем содержится намек у Тита Ливия. Под 196 годом до н. э. писатель приводит такие сведения: «В тот год курульные эдилы Марк Фульвий Нобилиор и Гай Фламиний распределили среди народа десять сотен тысяч мер пшеницы по два медных асса за меру. Ее привезли в Рим сицилийцы, чтобы оказать этим честь Гаю Фламинию и его отцу. А Фламиний разделил благодарность со своим сотоварищем» (XXXIII, 42). Понятно, что не просто так решили сицилийцы почтить память давным-давно управлявшего ими человека. Вне всякого сомнения, память о его хороших делах жила среди жителей острова. Всё познается в сравнении, а сицилийцам было с кем и с чем сравнивать деятельность Фламиния-старшего. Вывод напрашивается закономерный: Гай Фламиний оказался не только толковым политиком, способным выигрывать словесные баталии в сенате, но и грамотным администратором. Следующим шагом в его политической карьере должно было стать консульство.

В 223 г. до н. э. Гай Фламиний был избран консулом вместе с аристократом Публием Фурием Филом. Как только консулы вступили в должность и приняли командование над легионами, началось римское вторжение в Цизальпинскую Галлию. Против захватчиков выступило могущественное племя инсубров, проживающее в долине реки Пад, где находилась их столица Медиолан [23] . Судя по всему, в битве при Теламоне участвовал лишь ограниченный воинский контингент инсубров, поскольку на следующий год они выставили против римлян мощную армию в 50 000 бойцов. Но, с другой стороны, у инсубров не было союзников, к этому времени многие галльские племена либо признали власть Рима, либо не рискнули с оружием в руках выступить против квиритов. Таковы были последствия битвы при Теламоне.

Тем не менее Фламиний и его коллега действовали очень осторожно. Прежде всего они заключили союз с галльским племенем анамаров, прошли через их владения, переправились через Пад и вторглись в земли инсубров. Но что-то пошло не так. Полибий не сообщает подробностей, а лишь отмечает, что во время похода по вражеской территории и при возведении лагеря римляне понесли большие потери. Из чего можно заключить, что на данном этапе инсубры вели против неприятеля малую войну, постоянно терроризируя римлян атаками небольших отрядов. Эта тактика имела успех, и консулам пришлось покинуть земли инсубров. Мало того, они были вынуждены заключить с галлами мирный договор, поскольку опасались новых вражеских атак на обратном пути и больших потерь среди личного состава легионов. При этом очень интересна фраза Полибия о том, что, оставив подконтрольные инсубрам территории, римляне «потом блуждали в течение многих дней» (II, 32). Удача отвернулась от квиритов, поход грозил закончиться полным фиаско.

Наконец римляне вступили на земли союзного племени ценоманов, где консулы стали приводить в порядок свои потрепанные войска. Дав легионерам необходимый отдых, Фламиний и Фурий Фил снова начали атаку на инсубров. То, что совсем недавно они заключили с галлами мирный договор, консулов нисколько не смущало, поскольку они изначально не собирались выполнять данное соглашение. Слова и прочие клятвенные обещания были для них пустым звуком, если речь шла о пользе и славе Рима. Легионы в очередной раз вторглись на земли инсубров и стали подвергать их планомерному разорению.