Чтение онлайн

– Ты её отец. Прикажи не творить глупости, и все.

– Ха ха, ты говоришь так, будто сам её не знаешь. Стелла ещё нерациональнее, чем ты со своей любовной блажью. Она убьет твою малышку просто из прихоти, даже если пообещает мне обратное. Ну что ты так на меня смотришь, а? Разве можешь ты упрекнуть меня в том, что я не шёл твоим желаниям навстречу?

Да, я мог бы злиться на этого подонка сколько угодно, однако он всегда держал свое слово. Игорь Евгеньевич пообещал не трогать Виолетту – и я мог быть уверен, что она не пострадает из-за него. Однако теперь моя жена была в курсе личности моей тайной любовницы, или просто имела догадки, а гнев этой сумасбродной женщины не мог контролировать никто.

– Я ведь тоже мужчина, но в первую очередь я отец – и несмотря на это я позволил тебе изменять своей единственной дочери, – продолжал свои разглагольствования Игорь Евгеньевич.

– Говоришь так, будто это не она уехала жить к любовнику в Италию через неделю после нашей свадьбы, – припомнил былое я, и это действительно было правдой.

В тот момент я все еще не отбросил чувство ответственности перед своей законной женой, даже если наш брак был чистым расчетом, я искренне желал быть Стелле настоящим мужем. Мы оба не были верны друг другу, но «супружеская привязанность» Стеллы всегда проявлялась неожиданно.

– Это не мешало ей ревновать тебя и твои деньги к другим особам женского пола. Женщины... необъяснимые создания, – вот и все, чем мог подытожить мой тесть. – Успокойся. Ты же сам понимаешь, что это не могло продолжаться вечно. Неужели ты действительно планировал развестись с моей дочерью из-за той маленькой скрипачки? Хотел откреститься от нашей с тобой дружбы? Начать все сначала? Не смеши меня…

Этой дружбе уже давно придумали название: шантаж.

– Не забывай, все финансы мы проводили через твоё имя, – с улыбкой сказал Игорь Евгеньевич. – А это значит, что ты ответишь в первую очередь за свое предательство.

– Об этом не переживай. Рано или поздно найдется способ и от тебя избавиться, – так же «добродушно» ответил я.

– Ха-ха, моя школа! – хлопнул меня по плечу тесть. – Жаль будет лишиться такого компаньона.

Нет. Совершено не жаль.

– Ты никогда не распрощаешься со мной тихо и мирно, – в одно мгновение стер со своего лица учтивую улыбку Игорь Евгеньевич, откинувшись в своем новеньком кресле. – Только отдав все, что имеешь благодаря мне, ты избавишься от своего дорого тестя и женушки. Но тогда… Разве ты будешь нужен ей, той девочке? Она на тебя даже не посмотрит, как узнает, что у тебя за душой ни гроша. Как бы противоречиво это ни звучало, но любовь, что держится на деньгах, куда более крепка, чем некорыстные чувства. Как бы то ни было, теперь Стелла увидела ту запись со скрытой камеры в борделе, когда произошла сцена вашего расставания, и ее уверенность в том, что вы более не вместе, окрепла. Если вы оба не будете творить глупости – все будет нормально.

Ненавижу себя. Я расстроил девушку, которую люблю, чтобы порадовать женщину, которую ненавижу. Ну разве я не мразь? Самая что ни на есть сволочь, последняя скотина.

Выдержав необходимую для произведения эффекта паузу, Игорь Евгеньевич как ни в чем не бывало вернулся к более интересной для себе теме:

– Вернемся к делам. Ты обсудил возможность передачи акций на мое имя среди совета директоров?

Я отвечал дежурными фразами, пока мой мозг отчаянно пытался найти выход из той ситуации, что создали мои собственные руки. Должен быть какой-то выход… Должен быть компромисс, который устроил бы всех.

Самым разумным решением все еще оставался вариант исчезновения Виолетты. Если бы она позволила спрятать ее, у меня были бы развязаны руки. Но не мог же я просто вывезти ее из страны против воли?

Особенно после того, что произошло между нами…

Так или иначе, Виолетта тоже права. Ее бабушка, ее отец останутся без защиты, если она уедет. Эта девочка слишком добра, чтобы бросить своих родных на произвол судьбы.

Звук входящего сообщения развеял мои мысли. Тесть всё ещё что-то говорил о своих планах на ближайшее будущее, однако меня волновала лишь призрачная надежда на то, что Виолетта все-таки решила связаться со мной первая.

– Что-то срочное? – поинтересовался Игорь Евгеньевич, заметив, как поглотило меня сообщение, высветившееся на экране смартфона.

– Да. Мне нужно идти, – не глядя на собеседника, попрощался я. – Поговорим чуть позже.

Выйдя из офиса, я торопливо уселся в машину. Мне было необходимо еще раз перечитать внезапно осчастливившее меня послание: «Я уехала на Маврикий, меня не будет около месяца».

Это было сообщение от Стеллы, моей жены.

Теперь мне даже не нужно было искать повода для встречи с Виолеттой.У меня был целый месяц спокойной жизни в запасе, поэтому я не стал тратить время на сочинение причин, просто завел двигатель и помчался в направлении одной старенькой хрущевки.

Как только увижу ее – сразу пойму, что надо сказать. Так я думал, поднимаясь по лестнице в квартиру Виолетты. Я, конечно, уже давно выяснил ее точный адрес в тайне от нее.

Внезапно среди других разрозненных мыслей в моей голове появилась еще одна: почему входная дверь в ее квартиру приоткрыта? Забыли запереть? Или ее бабушка вышла в магазин… Не успел ли убежать Тайфун в таком случае?!

А ведь это мог и взломщик поработать!..

Не на шутку взволнованный этими доводами, я без стука ворвался внутрь, оказавшись посреди крошечного холла, заставленного старой совдеповской мебелью.

Даже средь бела дня здесь было темно, как в могильном склепе. И, кстати, так же тихо.

– Виолетта?

Никто не отозвался, хотя тотчас навстречу мне вышел пес моей девочки, Тайфун.

– Эй, малыш, – присел я на корточки возле давнего друга, ласково погладив того по голове. – …Почему ты такой худой? Где твои хозяева?

Пес жалобно проскулил, разворачиваясь в сторону одной из спален.

Одержимый неприятным предчувствием, я последовал за собакой. В комнате, куда привел меня Тайфун, царил страшный беспорядок, ни одна вещь не лежала на своем месте. В ворохе одеял и простыней лежал человек, мучимый беспокойным сном.

Это и вправду была Виолетта… И, кажется, она очень сильно больна. Коснувшись ее лба, можно было без преувеличения диагностировать температуру в районе сорока градусов. Ее хриплые вздохи вкупе с бессознательным состоянием пугали больше всего.

Я застыл от шока, но это чувство не продлилось долго. Почти сразу началась моя суета вокруг больной.

Мы с Юлькой не разговаривали с тех пор, как я вернулась в консерваторию.

Я думала, что она отсядет от меня на другой ряд, однако подруга изо дня в день продолжала раскладывать свои нотные тетради рядом со мной. В оркестре ее стул так же остался в том же положении относительно меня.

Сперва было неловко, я порывалась извиниться и даже обсудить случившееся. Но потом ловила себя на мысли, что не в состоянии найти нужных слов.

Если человек просит прощения, значит признает свою вину. Но в своих мыслях я все еще стояла на том, что наша встреча с Кириллом была случайной. В тот момент мне действительно была нужна помощь, но я не просила о ней. Это была инициатива Кирилла – и он, отдать ему должное, не вышел за рамки.