Чтение онлайн

Финский солдат был таким же деревенским мужиком с той же винтовкой Мосина в руках, что и советский, только его в бой вели грамотные, хорошо обученные командиры. Отсюда и соотношение потерь. Особенно в технических войсках.

Источники и литература:

1. Обзор действий финской истребительной авиации в 1941-1944 гг. Война-продолжение. www.aviaarmor.net;

2. Иванов С.В. ВВС Финляндии 1935-1945. Фотоархив (Война в воздухе – 105). www.coollib.com;

3. Савончик В. 65-й штурмовой авиационный полк 1-го формирования. www.proza.ru;

4. Ссылки на донесения о потерях дивизий. Авиационные дивизии. Гвардейские авиационные дивизии. 55сад. Донесения с 9.09.1941 по 23.09.1941. www.teatrskazka.com;

5. Ссылки на донесения о потерях дивизий. Авиационные дивизии. Гвардейские авиационные дивизии. 1сад. Донесения за 1941 год. www.teatrskazka.com;

6. Ссылки на донесения о потерях дивизий. Авиационные дивизии. Гвардейские авиационные дивизии. 5сад. Донесения с 22.06.1941 по 18.09.1941. www.teatrskazka.com;

7. Хазанов Дм. 1941. «Сталинские соколы» против люфтваффе, с.1 (на сайте). www.iknigi.net;

8. Дегтярев Дм. Воздушная битва за город на Неве. Защитники Ленинграда против асов люфтваффе. 1941-1944гг. Часть I. Главы 1-3. www.iknigi.net;

9. Иванов С.В. ВВС Финляндии 1935-1945. Фотоархив (Война в воздухе – 105). Война-продолжение. www.coollib.com;

10. Боевые действия в Заполярье и Карелии (июнь-декабрь 1941г.). 6 ноября 2016. www. topwar.ru;

11. Попов Д. Потери войск РККА в ходе финской войны 1941-1944г. www.proza.ru.

Глава 23. Маннергейм и Ленинград.

Так могли (и хотели ли) финны поучаствовать в окончательном удушении Ленинграда?

Вернемся к ситуации, сложившейся на северо-западном направлении в середине сентября 1941 года. 8 сентября немцы входят в Шлиссельбург и тем самым прекращают сухопутное сообщение Ленинграда и Ленинградского фронта с «Большой землей», начинается блокада Ленинграда. С севера в первых числах сентября на старую советско-финскую границу, что называется на плечах отступающих, разгромленных, деморализованных частей 23 армии выходят несколько дивизий финской армии. До Ленинграда им остается пройти 30-40 км, правда, впереди некогда мощнейшая, но частично демонтированная, линия обороны Укрепрайона №22 – «линия Сталина». В те же сроки – 8 сентября – финны оказываются в нижнем течении реки Свирь и затем за несколько дней занимают весь северный берег реки; форсируют этот важнейший для судьбы Ленинграда водный рубеж и к 20 сентября захватывают на южном берегу огромный плацдарм шириной до 100 км и более (длина всей реки 150 км) и глубиной до 15-20 км. Когда 9 ноября немцы смогли захватить Тихвин, то им до соединения с финнами оставалось менее 100 км. Казалось бы!..

Угроза Ленинграду со стороны Карельского перешейка после разгрома 23 армии в начале сентября была настолько явственной, что, несмотря на сильное давление немцев на южных подступах к городу, отсюда к старой советско-финской границе была переброшена 291сд [1], спешно формировались новые, в том числе ополченческие части. Отошедшие к укрепрайону остатки дивизий 23 армии, от которых на первых порах оставались только номера и штабы, получали пополнение, вооружение, боеприпасы. Сборные пункты собирали разрозненные подразделения и даже отдельные небольшие группы бойцов, выходящих из окружений. Здесь же вставали в оборону вывезенные морем и по Ладожскому озеру остатки дивизий 7-й «потерянной армии». Наспех сколоченные части занимали законсервированные, а то и просто брошенные доты, дзоты, траншеи довоенных линий укреплений, минировали подступы к ним, устанавливали заграждения [2].

Это на Карельском перешейке под Ленинградом. А на Свири «сколачивать» было некого – сюда в оборону встали вновь прибывшие в состав, ставшей к тому времени Отдельной, 7-й армии дивизии: 368сд из Вологды, 114сд из Иркутска, 21сд из Перми, 314сд из Казахстана и еще три морские бригады – см. главу 18. Выходящие из «котлов и мешков» подразделения и отдельные группы бойцов 7-й армии обнаруживались порой далеко на востоке – в Вологде [3]! То есть, они месяц-два двигались по лесным тропам на восток, пока не упирались в какие-то населенные пункты, куда, по их предположениям, еще не добрался противник. Это сотни километров от фронта!

Но финны не атаковали укрепления на старой советско-финской границе. Если не считать отдельных попыток прорваться на отдельных участках малыми силами до двух батальонов [2]. Похоже, подобными действиями Маннергейм только демонстрировал немцам свою готовность продолжать наступление на Ленинград, но не более того. Гитлер устами Кейтеля и Йодля пытался убедить Маннергейма в необходимости, ради общего блага, наступления со стороны Свири на юг в целях соединения северней Тихвина с немцами и в необходимости атаки северных укреплений Ленинграда. Идя навстречу пожеланиям союзников (кстати, финны старались избегать этого термина, предпочитая называть себя и немцев «собратьями по оружию», и это не тонкость в эвфемизмах, а вполне себе конкретное дистанцирование от «собратьев» – так, на всякий случай, который сработал на «послевоенных разборках»), Маннергейм всего лишь перевел на Свирь немецкую 163пд неполного состава, намекая, пусть ваши начнут, а мы, может, поддержим.

В дневниках начальника германского генштаба сухопутных войск Гальдера от 1 сентября за один и тот же день можно прочитать две диаметрально противоположные по смыслу записи о намерениях финского командования относительно его дальнейших планов. Цитируем по [4]: «Финское командование не хочет, чтобы его войска наступали с Карельского перешейка дальше старой государственной границы». И чуть далее: «В настоящий момент финны уже склонились к тому, чтобы продолжить наступление своих войск на Карельском перешейке через бывшую государственную границу, но только с ограниченной целью, отвечающей их притязаниям по выправлению границы в свою пользу». Вот, попробуй, пойми.

Единого однозначного мнения по поводу разгадки причин остановки более чем успешного финского наступления, как на Карельском, так и на Ладожско-Онежском перешейках нет до сих пор. Советско-российские источники и историки в один голос утверждают, что только героическое сопротивление Красной Армии, беспримерные подвиги ее бойцов и командиров остановили «зарвавшихся белофинских фашистов». Здесь же в одном наборе и «мудрое руководство большевистской партии во главе с ее Великим Вождем и Гением всех времен и народов, беззаветный порыв коммунистов и беспартийных, нерушимое единство партии и народа» и прочая муть.

Вот только непонятно, как все эти былинные богатыри и титаны, да еще под знаменем единственно верного учения Маркса-Ленина-Сталина оказались через месяц боев под стенами Ленинграда, а не Хельсинки, растеряв при этом все вооружение и отправив в финский плен десятки тысяч человек? Приводятся аргументы, что и финская экономика была на грани коллапса, и голод в стране назревал (работать некому – все на фронте), и сами финские солдаты не хотели далее воевать и даже есть хрестоматийный пример [5] как целая рота уже под Ленинградом отказалась идти в атаку, так как свою землю они отвоевали, а на русскую сторону им идти незачем… Все это так, но в середине сентября еще не было ни голода, ни хаоса в экономике, ни усталости населения и армии от войны – финны продолжали вплоть до начала декабря успешные наступательные действия на Петрозаводск, Медвежьегорск, Повенец и Беломорканал, решив почти все свои предвоенные стратегические задачи (кроме продвижения на Кемь и Лоухи).

Маннергейм в своих послевоенных мемуарах говорил, будто он сам не хотел идти на соединение с немецкими войсками. Можно верить, можно нет, мемуары это что – беллетристика и «отбеливание черных пятен». Но вот факты. В разгар боев за Петрозаводск 26 сентября от германского командования к Маннергейму поступает просьба оказать помощь немцам в их очередном натиске на Ленинградском направлении путем демонстративных действий на Свири, чтобы отвлечь часть сил РККА от зоны Волхов-Тихвин. В ответ 4 октября финны форсируют Свирь в ее нижнем течении (у Ладоги), существенно расширив свой плацдарм, вернее, сузив до предела советские позиции на реке. Вроде как обязательства перед немцами выполняются, но дальше на юг финны не наступают, хотя их здесь четыре дивизии, да еще одна немецкая. Понятно, что сопротивление советских войск в лице 7-й Отдельной армии нарастает, но перед финнами больше нет серьезных естественных преград, которые могли бы стать для них непреодолимым препятствием. Тем более в условиях подкрадывающейся зимы, когда болота и озера вот-вот замерзнут и станут проходимыми. Но Маннергейм предпочел предоставить честь преодолеть эти последние 100 км до соединения дружественных армий немцам.