Вторая трилогия
Шрифт:
Испустив шипящий выдох, Пробудившийся опустился на одно колено и прижал ладони к окровавленному полу. С его губ сорвались странные слова на чужом гортанном языке. Первый Раатхи начал взывать – монотонно и упорно, не отрывая ладоней от пола. Водоворот жизненной энергии закружился быстрее, нижняя его часть сузилась и коснулась затылка вздрогнувшего всем телом обнаженного мужчины, избранного на роль вместилища.
В расположенном глубоко под землей зале пронесся глухой заунывный вой, воздух ощутимо похолодел.
Именно в этот момент, когда послышался вой, далеко в Диких Землях принц Тарис вздрогнул всем телом и застыл, жадно вслушиваясь. Именно тогда Тарис Некромант скомандовал привал и принялся чертить узор на замороженной земле.
Подземный храм тяжко вздрогнул, по каменной площадке пробежала извилистая трещина, через тело обнаженного мужчины с ревом проходил смерч жизненной энергии, уходя вниз.
Плата была принята. Пробудившийся издал глухой торжествующий смешок, ибо ему всегда нравился этот момент. Момент возвращения любимых игрушек. Стоящий посреди площадки мужчина затрясся всем тело, его плечи с хрустом подались назад, грудную клетку расперло, будто он пытался сделать очень глубокий вдох, неподвижные доселе губы шевельнулись, послышались тихие слова:– Не тебе звать меня!
Вскрикнув от неожиданности, Пробудившийся вскочил на ноги, подался всем телом вперед, вглядываясь в неожиданно заговорившую жертву. Заговорившую еще до того, как ритуал был закончен!
Призванный ответил на зов, пришел, но почему-то не торопился занимать дарованное ему вместилище.
Задрожавшие веки жертвы медленно открылись, на Первого Раатхи опустился насмешливый взор, послышался злорадный хохот, перешедший в утробный вой. Жертву качнуло, его грудную клетку и живот расперло еще больше, послышался треск ребер и хруст лопающейся кожи:
– Я служу не тебе! – проревела жертва. – Я…
С отвратительным чавкающим звуком жертва лопнула, словно упавший с дерева перезревший фрукт. Брызги крови и ошметки плоти разлетелись в разные стороны.
Пробудившийся не шелохнулся, даже когда по нему ударил кровавый фонтан. Неверящим взором он смотрел на опустевшую площадку.
– Плата была принята! Но он ушел! – молчание нарушил лорд Ван Ферсис, одним прыжком оказавшийся рядом с ритуальным местом. – Я почувствовал! Он не вернулся! Он ушел! Ушел к…
Р-р-а-а-а! – мощный удар буквально откинул старого лорда и впечатал в стену.
– Ушел к тому, кого ты вернул! – проревел Первый Раатхи.
Утробно стонущий лорд оглушено ворочался в покрывшей пол крови, жертвы по-прежнему безучастно стояли на коленях, а перед площадкой бесновался Пробудившийся, с яростным ревом попирающий мертвые людские тела, с нечеловеческой силой расшвыривая их пинками, будто сломанные куклы.
Над заснеженными равнинами Диких Земель послышался грохочущий удар грома. Мягко вздрогнула стылая земля. Стоявший посреди тщательно начерченного узора обнаженный мужчина затрясся всем телом, послышался хруст выворачиваемых суставов.
У самого узора стояла закутанная в белоснежный плащ фигура Тариса, устало держащего в руке окровавленный костяной кинжал. Застывшие кругом киртрассы подались вперед, глазницы их черепов излучали яркий багровый свет, костяные лапы нервно стучали по залитой кровью земле и по десятку мертвых шурдских и человеческих тел. Еще чуть поодаль медленно оседал один из Пожирателей, безжалостно лишенный Тарисом всей накопленной жизненной энергии. Ужасная тварь, наведшая ужас на всех жителей островного поселения, превратилась всего лишь в кучу зловонной мертвой плоти.
Бьющегося посреди круга мужчину выгнуло в немыслимую дугу, с его рта сорвался дикий вопль боли. Захрустели кости, под кожей несчастного прокатились бугры, под звуки трещащих костей его лицо быстро менялось, приобретая совсем новые черты. Темные волосы стали длиннее и изменили цвет на яркий, немыслимо рыжий оттенок. Заострившийся подбородок подался вперед, скулы стали выше, внутри широко распахнутых глаз карий зрачок приобрел изумрудно-зеленый цвет. Менялось и телосложение – мощный и приземистый до этого человек вытягивался и становился тоньше в плечах и талии. Из раззявленного в крике рта вырвался красный поток жижи – тело выбрасывало ставшую лишней плоть.
Еще несколько минут агонии, и на заснеженную землю рухнуло содрогающееся тело совсем иного человека. Все другое. Облик, телосложение… и душа.
– С возвращением, старый друг, – Тарис растянул тонкие губы в усмешке. – С возвращением. Я рад тебя видеть.
– Как и я, друг мой и повелитель, – хрипло отозвался медленно поднимающийся незнакомец. – Как и я… снова покорять и убивать для вас! Есть ли цель?
– Может ли ее не быть? Шурды! Поприветствуйте своего нового полководца! Вот тот, кто возглавит вас и поведет к победам! Тот, кто, как и раньше, прольет для меня реки крови! Риз Ван Гросс! Риз Мертвящий!
– Приятно снова дышать, – прохрипел Риз, утирая окровавленные губы. – Повелитель… эта парочка позади вас…
– Эти? – Тарис кивнул на двух дрожащих от холода детей, стоящих в десятке шагов в стороне. – Мой приветственный подарок для тебя. Позабавься, вспомни старое…
– Вы всегда были слишком добры ко мне, повелитель! – выдохнул Риз, растягивая губы в жадной усмешке. – Счастье служить такому, как вы…
Черный вход никогда не бывает лишним. Очертания хищника
Вереница женщин и подростков тянулась к пещере, неся в руках и за спиной пухлые мешки и туго набитые звериные шкуры. Еще с десяток женщин – и только женщин – зашли в темный проход, ведущий к норам сгархов. Мужиков туда пускать сейчас не стоит.
И те и другие носильщики таскали снег и куски льда. Первая часть для меня, вторая для сгархов. Мы любим холод. Правда назначение запасов было различным – сгархам в норы набивали снег и лед для создания там столь любимого ими холода, а часть, предназначавшаяся мне, потребуется в самом скором времени. Я уже отдавал такой приказ буквально вчера, но по некоторым причинам приказал приступить к запасанию снега немедленно, не откладывая на более поздний срок.
А причин для столь внезапных и поспешных сборов снега и льда было две. Во-первых, над Подковой подул необычно теплый и ровный ветер. Настолько теплый, что я ощутил его дуновение всей своей ледяной шкурой и резко забеспокоился, ибо не собирался кататься в корчах от боли или же растаять, как сосулька по весне. А во-вторых, в свою последнюю вылазку охотники нарвались на древнюю тварь. На огромного костяного паука. Киртрассу. В тот день охотники успешно свалили стрелами трех оленей и как раз занимались волокушами, когда бывшие с ними снежные сгархи напряглись и утробно зарычали, глядя в сторону холмистой равнины, что расстилалась между Подковой и рекой. Тогда и охотники заметили страшную нежить, спешно направляющуюся в сторону реки. Уродливую, почерневшую, одним своим видом вызывающую ужас. Литас среагировал быстро. Несколькими командами заставил всех улечься и затихнуть. Особенно пришлось повозиться со сгархами, рвущимися в драку. Но удалось, и распластавшись на снегу, затихшие люди внимательно наблюдали за бредущим пауком. И за его сопровождением – главной причиной, почему Литас не рискнул атаковать. Киртрасса не просто брела, она выполняла роль пастуха, зорко присматривая за своим стадом. Рядом с огромным пауком медленно брело до двух десятков животных. Несколько крупных оленей, два повесивших головы бурых медведя и кабанья семейка. Паук непрестанно метался от одного покорного зверя к другому, то и дело заглядывая им в глаза своими страшными светящимися глазницами. Этим и объяснялось странное и жуткое послушание – магия подчинения работала вовсю. Идущий к неизвестной цели костяной паук собрал и подчинил во время своего путешествия целую армию животных и теперь вел их за собой. Увидев все это, Литас резонно предположил, что раз киртрассе удалось зверей подчинить, то вероятно, тварь и в атаку их направить сумеет. Да и сама на месте стоять не будет во время боя. И что еще хуже – вдруг неподалеку еще несколько подобных чудищ имеется с точно таким же сопровождением? Все они много раз слышали пронзительный визг подобных тварей и знали, что звук разносится на лиги вокруг. Опять же, тварь находится на чистом и далеко просматриваемом месте, то и дело взбирается на вершины пологих холмов и крутится на месте, оглядывая местность. Она загодя увидит бегущих в атаку врагов и сразу же начнет действовать. Я многократно вбивал в головы всех ответственных – никакого неоправданного риска! Никогда! Разведка обязательна! Мои воины и сами большей частью люди бывалые, поэтому старый охотник не стал лезть на рожон, предпочтя переждать. Куда лезть с охотничьим оружием и без доспехов? Да еще прямо под удар подчиняющей магии, которую киртрасса несколько раз успеет применить прежде, чем они доберутся до нее. И не дай Создатель превратиться в таких же замученных существ, мерно переставляющих ноги, как эти несчастные звери! Олени со сбитыми в кровь ногами, с кровавыми отметинами на шкурах, с понуро опущенными от усталости головами. Еле идут. Медведи выглядят ничуть не лучше: пасти широко открыты, бока тяжело вздымаются. Кабаны, кроме неестественного поведения и странной компании, выглядели нормально. Видать, их киртрасса прихватила совсем недавно, пленив сразу целую семью. И вот теперь ведет их за собой, заботливо приглядывая, чтобы ни один пленник случайно не сбежал. Все звери выбраны неспроста – мелочи среди них нет. Одни тяжеловесы. Олени, медведи, кабаны. Бессознательные туши, бредущие сквозь снег. Ходячее мясо, что уже мертво, но еще не осознает этого. Выждав, пока страшное сборище зверей, возглавляемой нежитью, скроется с глаз, Литас принялся действовать. Быстро нарубили ветвей, связали волокуши и поспешили к дому. И не успели пройти и двух лиг, когда лоб в лоб столкнулись с еще одной тварью. Снова киртрасса, ведущая за собой одного хромающего оленя и двух волков. Тут уже выбора не оставалось. Схватка вышла скоротечной и кровавой. Повезло, что столкновение произошло в густом перелеске, щедро заваленном кучами бурелома, встреча оказалась неожиданной для всех, а дальше все решил один мощный прыжок сгарха, ринувшегося вперед и врезавшегося всей своей массой в массивную костяную тварь. В белоснежный мех впились страшные лапы с огромными лезвиями и шипами, брызнула кровь. Во время прыжка на спине сгарха сидел молодой охотник, никак не ожидавший столь внезапного рывка. Его буквально откинуло прочь, швырнув прямо на выступающий из земли камень. К шуму схватки, визгу паука и рыку сгарха добавился наполненный болью человеческий крик – столь неудачно приземлившийся охотник переломал себе обе ноги. Вышедшие из-под влияния подчиняющей магии звери мгновенно ринулись прочь. Волк метнулся в сторону и, вяло перебирая непослушными лапами, исчез среди кустов и бурелома, второй последовал за ним с секундной задержкой, а очнувшийся олень слепо прыгнул вперед, врезавшись в не успевшего отпрыгнуть охотника. Удар оленьей туши отбросил хрипящего человека назад, олень встал на дыбы, над головой упавшего мелькнули копыта, но опуститься не успели. Тяжелый удар лапы сгарха сломал оленю спину и шутя откинул в сторону, после чего рычащий зверь кинулся на помощь собрату. Туда же спешили и остальные охотники, схватившиеся за топоры и ножи. От луков против нежити толка нет. Древняя киртрасса куда сильнее обычного костяного паука. Прежде чем превратиться в месиво переломанных костей, тварь успела изрядно покромсать шкуру одного из сгархов и пройтись лезвиями по морде второго. Окровавленные звери яростно рычали, стоя над останками нежити, где-то вдали раздалось протяжное скуление волков, пришедших в себя и убирающихся подальше отсюда. Разум зверей испытывал дикую панику, чем-то схожую с тем, какая бывает при лесных пожарах. Через некоторое время путь домой продолжился. Хоть схватка и прошла крайне быстро, плата оказалась суровой. Один охотник с переломанными ногами, другой со сломанными ребрами и отбитыми внутренностями; один сгарх с глубоко изрезанной шкурой, морда другого обильно покрыта кровью, лишь чудом не задеты глаза. В таком страшном виде окровавленные и стонущие охотники вернулись к поселению, вызвав у стражей нешуточную тревогу. В первую очередь раненым оказали помощь – как зверям, так и людям. А я в это время слушал Литаса, скупо и четко описывающего случившееся. И едва только он закончил рассказ, я понял, что дела наши плохи. Откуда сразу две киртрассы? Судя по направлению, они двигались примерно в ту сторону, где находилось разоренное островное поселение. И это явно не совпадение. Киртрассы гнали с собой тяжелых животных. Много мяса. Да и жизненной энергии куда как больше, чем у мышей, лисиц и птиц. И вечно жадные до энергии твари не убили зверей, не замучили их, впитывая истекающую из окровавленных туш силу. Они просто вели зверей с собой, исполняя роль конвоиров, но отнюдь не будущих едоков. Похоже, это пиршество предназначалось не им. А это в свою очередь означало то, чего я боялся больше всего на свете – контроль. Тварей кто-то жестко и властно контролировал. Приказал собрать еду и пригнать к определенному месту. И еще это означало резкое усиление неведомого мне пока противника. У него были шурды, костяные пауки, метательные машины, мертвяки и страшные Пожиратели. А теперь еще добавились и киртрассы… и вполне вероятно, что это далеко не весь список. Не говоря уже о некромантии. Если подобная армия доберется до нашей стены, нам не выстоять. Никак не выстоять! Все-таки Тарис? Или лишь грозный отголосок его ужасного имени, используемый шурдами, чтобы нагнать страха на врага? Я этого не знаю. Но сейчас не хочется размышлять на эту тему. Я уже устал просто бояться. Устал сидеть сиднем на стене и планировать. Устал изнывать от тревоги, устал наливаться чернотой от тяжких дум. Пора заняться делом. Чем-нибудь, пусть даже опасным, но способным отвлечь меня хоть ненадолго. Женщины вновь появились во дворе и поспешили к сугробам. У моих ног также высилась куча чистого снега и мелкое крошево льда. Чуть в стороне на холодной земле лежал сшитый шерстью внутрь просторный балахон из волчьих шкур и толстая шапка из того же материла, с внутренней стороны несколько пришитых карманов, набитых наколотым льдом. Плюс широкий кожаный пояс с оружием – коротким мечом и внушительным ножом с прочным широким лезвием. Больше из оружия мне ничего не надо. Щупалец вполне достаточно, чтобы утихомирить любого противника, существующего за счет жизненной энергии, будь то обычный человек или же нежить. Все вышеперечисленное требовалось мне для спуска в подземные глубины. Чтобы спуститься и не сдохнуть от тепла, столь вредного моему ледяному телу. Пора мне проверить, что за тайны скрывает давным-давно заброшенный и запечатанный рудник у нас под боком. Шустрые и деловитые гномы были не прочь сделать это самостоятельно, но, пока я представляю собой закованное в толстую броню чудовище с ледяной плотью и веером смертоносных щупалец, подобные вещи я буду делать самолично и со злобной радостью. Внутри Рикар и Литас уже собирались, вздевая броню и проверяя оружие. Под пещерой тем же самым занимались пятеро гномов. Наклонившись, я зачерпнул шлемом снег и хорошенько умял его внутри. Теперь осталось только забить им все сочленения доспехов, после чего накинуть на себя длинный балахон, перетянуть талию ремнем, надвинуть шлем и накрыть все это убожество меховой шапкой. Закончив с облачением, не удержался от кривой ухмылки, представив, как выгляжу со стороны. Лесное страшилище, источающее холод. Таким уродом только детишек пугать, благо, если не поверят в существование подобного монстра, достаточно выйти во двор и показать пальцем, кто именно придет за непослушными сорванцами… к-хм… мною и взрослых пугать можно. До невменяемого состояния… Из пристройки вышел Рикар и взмахом руки дал понять, что все готово к спуску. И что проход от входа в пристройку и до самого провала расчищен от жителей. Не хотелось бы случайно убить попавшуюся на пути женщину или, не дай Создатель, ребенка. Я научился контролировать своих маленьких убийц, но совладать с их буйным нравом и жаждой крови получалось из рук вон плохо. Что ж… не буду заставлять никого ждать. Пора проверить, как я себя почувствую в жарко натопленной пещере. Вот будет смеху, если едва зашедший в общий дом предводитель рухнет на пол и начнет дергаться в болевых судорогах… Обошлось. Плотный балахон помог мне сохранить холод у тела и замедлить таяние льда. Я без малейших трудностей преодолел пристройку, пещеру и спокойно спустился туда, где меня уже ждал очередной запас снега, перемешанного со льдом, хранящийся в больших корзинах, тщательно закутанных в шкуры. Долгий переход по гулкому переходу, во время которого я с удивлением отметил, что иду хоть и по грубому, но ровному полу. Ни ям, ни выступов. Стены выровнены столь же аккуратно. А в паре мест я и вовсе обнаружил наметки узорной резьбы и любовно вырезанные коренастые фигурки гномов с рабочими инструментами в руках. Когда мы добрались до искомого места, меня уже поджидали радостные жители подземного поселения. Особенно радовались те, кто редко поднимался наверх, будучи постоянно занят работой здесь. Меня поприветствовал хор голосов, после чего я обнаружил, что радовались коротышки не столько моему прибытию, сколько снятию запрещающей печати с кладки, закрывающей проход к руднику. Сейчас подземный народец напоминал муравьев, жадно крутящихся вокруг горшка, наполненного медом, с еще не снятой крышкой. Испустив шелестящий вдох, я взглянул на подошедшего Койна сквозь смотровые щели шлема. Он понял меня правильно, и по коридору разнеслись громкие команды на гномьем языке. Заворчавший народец с неудовольствием подался назад ровно на один шаг и вновь застыл, с вожделением глядя на перекрывающую проход кладку. Чтоб вас…