Вторая трилогия
Шрифт:
– Не ведаю, зачем идете в поганые земли… но два дня тому назад ушел в ту сторону малый обоз переселенцев. Пять с лихвой десятков невинных душ сосланных, отправленных на поселение. Пропадут ни за что людишки, на прокорм шурдам проклятым пойдут. Ежели встретите их ненароком… не дайте им сгинуть. Среди них и детишки имелись. Мал мала меньше.
– Я понял тебя, добрый человек, – вновь кивнул отец Флатис. – Куда направились несчастные?
– Прямиком в ту сторону, – палец стражника указал направление. – Думается мне, несколько дней так и пойдут. Говорят, там когда-то старый тракт был.
– Хорошо.
Пришпоренная лошадь перешла на быстрый шаг. Несколько минут, и весь отряд оказался по ту сторону мрачной Пограничной Стены, быстро удаляясь.
– Кто разрешил? Кто? – запоздалый крик взвился над оставленным позади пограничным поселением.
К закрывающимся воротам спешил совсем молодой еще священник, придерживая полы белого церковного одеяния.
– Кто разрешил?!
– Огненные маги редко спрашивают разрешения, святой отец, – криво усмехнулся все тот же старый служака, бросая взгляд на засов, украшенный памятной надписью.
– Маг?!
– По крайней мере один из них.
– Как выглядел?!
– Седой уж совсем. Старик. Взгляд ясный, глаза синие, как летнее небо. Что ни слово, поминал Создателя. И… эй, святой отец!
Молодой священник уже не слышал. Смешно переваливаясь и путаясь в полах просторного одеяния, он спешил обратно, к виднеющемуся поодаль шпилю церкви.
– Ох, и взгреют же нас, – вздохнул один из стражников.
– Лучше они, чем тот старик. Уж поверь мне, сынок. Не знаю, кто это был, но не хотел бы я с ним схватиться. Как только в глаза ему заглянул, так и понял – старик тот мно-о-ого людишек порешил.
– А все одно месячного оклада как пить дать лишат. И что на стол хозяйкам положим? Кукиш?
– А хоть и кукиш! – отрезал более старый стражник. – Все лучше, чем самому на том столе лежать на гробовой доске! И то не целиком! Пара обгорелых костей и горстка пепла – вот и все, что осталось бы от нас, вздумай мы перечить ему. Ох, и желторотый же ты! Порой не о деньгах думать надо, а о том, как жизнь сохранить! Учить вас еще и учить… эх…
Без охоты нам никуда. Кровь и боль…
– Господин! – раскрасневшийся Литас умудрялся счастливо улыбаться и одновременно тревожно хмуриться. – Видите, что творится?
– Вижу, – кивнул я. – Звери бегут в ужасе.
– Мяса столько набили, что десяток ходок понадобится! – восторженно выкрикнул Литас. – И продолжаем бить! Дозволите?
– Не спрашивай, – хмыкнул я. – Бейте до тех пор, пока рука может удерживать тетиву, а глаз различает цель! Ту пятерку охотников отправь с первой партией мяса к поселению, да с наказом, чтобы еще десяток мужчин Рикар сюда послал. Да ты и сам сообразил.
– Верно, господин! Чем больше мяса сегодня нагребем, тем полнее животы будут! А шкуры! Жилы! Шкуры!
– Про шкуры ты уже говорил, – усмехнулся я, ничуть не чувствуя веселья.
– Так шкуры-то зимние! Одних волков уже десяток полег от наших стрел! Но… от кого ж они бегут?
– От нашего врага, Литас, – жестко ответил я, приходя в движение. – От нашего врага. Продолжайте бить зверя! Раз Создатель послал нам столь добычи, грех ею пренебрегать! Хотя… Создатель ли послал? – последнюю фразу я пробормотал едва слышно и неразборчиво.
– Куда вы, господин? – с тревогой спросил глава охотников.
– На тот холм. Поднимусь повыше. Хочу оглядеться…
Несмотря на чудовищную тяжесть доспехов, я легко поднялся на вершину холма, где и застыл в неподвижности, настороженно и мрачно всматриваясь в серый горизонт. С моей позиции отчетливо различались силуэты животных, двигающихся мне навстречу. Звериная волна шла от реки прямо к Подкове, обтекала ее и уходила дальше, на юго-восток, к морю.
Что за чудовищная сила могла перепугать такое количество животных? Что заставило спящих медведей проснуться и сломя голову ринуться прочь от опасности?
Если не ответ, то прямой намек вскоре последовал, когда я заметил нескольких оленей, внезапно сменивших направление движения и ринувшись прямо на склон одного из холмов. Моим замерзшим светящимся глазам было достаточно пары секунд, чтобы заметить уродливые контуры врага.
Пауки! В сотне локтей от меня медленно тащились костяные пауки! Из моего промороженного горла вырвалось глухое рычание. Я буквально источал ненависть, горящим взглядом пожирая проклятых тварей, чувствующих себя столь привольно в нескольких шагах от моего дома! Почувствовавшие мою ярость ледяные щупальца взмыли вверх, застегали воздух. С глухим лязгом шлем занял свое место, обзор резко сузился, но самое главное я продолжал видеть ясно и отчетливо – мерзкую нежить, невозбранно топчущую мою землю! Заиндевевший меч, казалось, сам собой оказался крепко зажат в руке. Наклонившись, я ринулся вниз по склону холма, с каждым мгновением набирая скорость. Скрежет доспехов, тяжелое топанье ног и яростный рык не могли не привлечь к себе внимания. За моей спиной раздался тревожный крик Литаса, один из пауков рывком повернулся ко мне и пронзительно заскрежетал, поднимая передние лапы, щедро усаженные костяными лезвиями и шипами. Разделяющее нас расстояние я преодолел очень быстро и, не снижая набранной скорости, вломился в строй плотно сгрудившихся костяных тварей. Меч с хрустом опустился на сочленение костей, удар был настолько силен, что пара лап оказалась отрублена, визжащего паука накренило. Я оказался в самой гуще нежити, но в этом и заключался мой нехитрый план. Обрадованные столь большим количеством жизненной энергии вокруг, мои щупальца рванулись в разные стороны, жадно впиваясь в пауков и выпивая из них все до капли. Несколько тварей успело ударить меня лапами, осветить вспышкой светящихся глазниц, но на этом их успехи закончились, толком не начавшись. Тяжело развернувшись, я вбил лезвие меча прямо в полыхающую мертвячьим светом глазницу и резко дернул в сторону, Скрежет, хруст, кость разлетелась на куски, одно из щупалец радостно впилось в развороченный череп. Пауки, сраженные щупальцами, падали один за другим, превращаясь в мертвые груды костей. А передо мной предстал следующий противник, изначально не замеченный в пылу схватки. Костяные пауки сгрудились вокруг искалеченной киртрассы, громадной твари с раздутым клыкастым черепом, испещренным мелкими трещинками. Гигантский паук обладал лишь тремя длинными лапами, вместо остальных лишь бессильно свисали жалкие обрубки.– Проклятая тварь! – с ненавистью выдохнул я, делая шаг к неуклюже пятящейся твари.
Чудом переживший устроенную мною бойню обычный костяной паук с пронзительным визгом ринулся мне под ноги, стараясь задержать. Пробежал два шага и рухнул наземь от удара щупальца, моя нога тяжело опустилась на его череп, превращая тот в размозженную костяную лепешку. Я на него даже не взглянул, не отрывая злого взора от ненавистного порождения некромантии. Я еще не забыл, как совсем недавно благодаря подобной твари погибло несколько моих воинов!
– Всех уничтожу! – проревел я, бросаясь вперед. – Всех до единой! Выжгу!
Испепеляющая меня злоба была настолько велика, что мой удар опередил щупальца. Закованная в стальную перчатку рука сомкнулась на переносице гротескного черепа, пальцы сжались, дробя кость, рукоять меча с треском проломила теменную часть, тяжелый сапог шутя переломил одну из уцелевших лап. И только затем последовал удар щупалец, окончательно развоплотивший это исчадие ада. Исторгнув затухающий вопль, киртрасса затихла, огонь в ее глазницах угас. Одним сильным пинком я отбросил ее останки назад, сожалея, что схватка закончилась так быстро.