Чтение онлайн

— Хорошо.

Она развернулась и пошла на кухню, чувствуя спиной три насмешливых взгляда.

На кухне она прислонилась к стене, закрыла глаза. Дышать. Просто дышать. Это всего лишь унижение, она переживала и не такое. Главное — не показать, что больно.

Когда она вернулась с подносом, женщины уже обсуждали какого-то общего знакомого. Амина взяла чашку, даже не взглянув на нее, махнула рукой — свободна.

Динара ушла к себе.

Просидела в комнате до вечера, глядя в одну точку. Когда стемнело, спустилась в детскую — нужно было кормить детей ужином.

Амиля встретила ее радостным визгом, Фарид улыбнулся. И Динара снова выдохнула. Ради них стоило терпеть. Ради них она выдержит что угодно.

Через два дня Умар уехал в командировку. На неделю, как сказала Амина за ужином, обращаясь скорее к прислуге, чем к Динаре.

Дом сразу опустел.

Без него коридоры казались длиннее, комнаты — холоднее, даже дети притихли, хотя Динара старалась занимать их играми и прогулками. Амина почти не выходила из своей половины, изредка появляясь на кухне с требованиями и капризами.

На третью ночь без Умара Динара проснулась от странного звука. Кто-то плакал.

Она накинула халат, вышла в коридор. Плач доносился из детской. Она тихо открыла дверь — Амиля сидела на кровати, обхватив колени руками, и плакала навзрыд.

— Амиля, что случилось? — Динара подбежала, села рядом, обняла.

— Папа… — всхлипывала девочка. — Хочу к папе… Когда он приедет?

— Скоро, маленькая. Через несколько дней.

— Я хочу сейчас! — Амиля зашлась в плаче так, что Фарид проснулся и сел на своей кровати, хмурый и сонный.

— Чего она?

— Папу хочет.

Фарид помолчал, потом сказал неожиданно взрослым голосом:

— Я тоже хочу. Но он скоро приедет. Он всегда приезжает.

Динара смотрела на этих двоих, таких маленьких и уже таких умеющих ждать, и сердце разрывалось.

— Хотите, я позвоню ему? — спросила она вдруг. — Прямо сейчас?

— Можно? — глаза Амили загорелись.

— Только не говорите маме. Это будет наш секрет.

Она достала телефон, набрала номер, который никогда не набирала — он просто был в списке контактов, внесенный кем-то из прислуги. Гудок, второй, третий…

— Слушаю. — Голос Умара был хриплым, усталым.

— Это Динара. — Она зачем-то перешла на шепот. — Простите, что беспокою. Амиля плачет, просит папу. Не могла бы вы… сказать ей пару слов?

Пауза. Потом:

— Дай ей трубку.

Динара передала телефон девочке, и та вцепилась в него обеими руками, захлебываясь счастливыми слезами:

— Папа! Папочка! Когда ты приедешь? Я скучаю! Я тебя люблю!

Она говорила долго, потом передала трубку Фариду. Тот говорил сдержаннее, но Динара видела, как светится его лицо.

Потом трубка вернулась к ней.

— Спасибо, — сказал Умар. — Что позвонила.

— Они просто очень скучают.

— Я знаю. Я тоже скучаю.

Повисла пауза. Динара слышала его дыхание на том конце провода, и почему-то это дыхание отдавалось дрожью в пальцах.

— Как ты там? — спросил он вдруг.

— Нормально.

— Амина не достает?

— Все хорошо.

— Динара.

— Да?

— Я скоро приеду.

Она не знала, что ответить. Просто сказала:

— Хорошо. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

Она нажала отбой и долго сидела, глядя на темный экран телефона.

Умар вернулся через четыре дня.

Динара услышала шум машины во дворе, когда кормила детей обедом. Амиля рванула к окну, закричала: «Папа! Папа приехал!» — и побежала вниз, Фарид за ней.

Динара осталась стоять у стола, сжимая в руках половник. Сердце колотилось где-то в горле.

Он вошел в дом через парадный вход. Она слышала его голос в холле, радостные крики детей, потом шаги по лестнице. Он поднимался к себе, на половину Амины.

Динара выдохнула. Конечно. К жене. Не к ней.

Она вернулась к обеду, мысленно приказав себе не думать о глупостях.

Вечером, когда она укладывала детей, в дверях появился Умар. Обычный ритуал — поцеловать на ночь, спросить, как прошел день. Но сегодня он задержался дольше обычного.

— Ты правильно сделала что позвонила. — Он смотрел на нее в полутьме детской. — Спасибо.

Он шагнул ближе. Так близко, что Динара почувствовала запах его парфюма, смешанный с уличным холодом.

— Ты похудела, — сказал он вдруг.

— Нет, нормально.

— Плохо ешь?

— Ем хорошо.

Он смотрел, не отрываясь, и Динаре казалось, что он видит ее насквозь. Видит, как она ждала. Как считала дни. Как сердце замирало при каждом шорохе за окном.

— Умар, — начала она, не зная, что скажет дальше.

— Тише. — Он поднял руку, коснулся пальцами ее щеки. Едва-едва, словно проверяя, настоящая ли. — Ты очень устала. Я вижу.

— Я в порядке.

— Ты не в порядке. — Он убрал руку, отступил на шаг. — Но я не знаю, чем помочь. Ты не просишь.

— Мне ничего не нужно.

— Не нужно? — В его голосе послышалась усмешка. — Совсем ничего?

Она промолчала. Не могла сказать правду. Не могла признаться, что нужно ей только одно — чтобы он смотрел вот так. Чтобы приходил по вечерам. Чтобы был рядом.

— Ложись спать, Динара. — Он развернулся и вышел.

А она осталась стоять, прижав ладонь к щеке, к тому месту, которого он коснулся. И чувствовала, как горит кожа.

Ночью ей приснился сон.

Они с Умаром стояли на берегу моря. То же место, откуда она сбежала три года назад. Только сейчас она не бежала. Она стояла рядом с ним, и он держал ее за руку. Волны бились о камни, ветер трепал волосы, и Умар смотрел на нее не с ненавистью, не с пустотой — с чем-то теплым, почти нежным.

— Прости меня, — сказала она во сне.

— За что? — спросил он.

— За все.

Он притянул ее ближе, обнял, уткнулся лицом в волосы. И было так хорошо, так спокойно, что просыпаться не хотелось.

Но она проснулась. В три часа ночи, в холодной пустой комнате, одна.

И долго лежала, глядя в потолок и чувствуя, как по щекам текут слезы.

Зачем она это делает? Зачем позволяет себе чувствовать то, что чувствовать нельзя?

Ответа не было. Только тишина и темнота за окном.