Чтение онлайн

Утром пришло известие, которое перевернуло всё.

Амина собрала завтрак для мужа — что случалось редко — и объявила за столом:

— Умар, я должна тебе кое-что сказать. Я беременна.

Динара в этот момент наливала чай детям на кухне. Но дверь в столовую была открыта, и слова долетели до нее отчетливо.

Звон разбитой чашки.

Амиля испуганно вскрикнула. Динара смотрела на осколки у своих ног и не могла пошевелиться.

— Простите, — выдавила она, хватаясь за край стола. — Я сейчас уберу.

Она выскочила из кухни, влетела в свою комнату, захлопнула дверь и сползла по ней на пол.

Беременна.

У них будет ребенок. Настоящий, общий. Еще одна нить, связывающая Умара и Амину. Еще одна причина, по которой Динара здесь навсегда чужая.

Она сидела на полу, прижимая руки к груди, и пыталась унять дрожь. Глупая, глупая, какая же глупая! О чем она думала? О чем мечтала? Он муж Амины, отец ее будущего ребенка. А она — просто прислуга. Всего лишь прислуга, которую терпят из милости.

Через час в дверь постучали.

— Динара, открой. — Голос Умара.

Она встала, вытерла слезы, открыла. Он стоял на пороге, серьезный, непроницаемый.

— Ты разбила чашку. С тобой все в порядке?

— Да. Просто неловко вышло. Я заплачу.

— Не надо платить. — Он помолчал. — Ты слышала?

— Слышала. — Она смотрела в пол. — Поздравляю.

— Динара, посмотри на меня.

Она подняла глаза.

— Это ничего не меняет, — сказал он. — Для тебя. Для детей. Ты здесь нужна. Помни это.

— Я помню. Я просто… — Она запнулась. — Я рада за вас.

— Правда?

— Правда.

Он смотрел долго, изучающе. Потом кивнул.

— Хорошо. Тогда спускайся. Дети ждут.

Он ушел. А Динара еще долго стояла у окна, глядя на серое ноябрьское небо и пытаясь убедить себя, что все хорошо. Что так и должно быть. Что она не имеет права чувствовать то, что чувствует.

Но сердце не слушалось. Оно болело глухо и сильно, как старая рана, которую снова разбередили.

Новость о беременности Амины разлетелась по дому быстрее, чем Динара успела собрать осколки разбитой чашки. Прислуга перешептывалась, поздравляла, заглядывала в глаза хозяйке с удвоенным подобострастием. Амина принимала эти знаки внимания как должное, величественно кивая и позволяя себя обхаживать.

Динара старалась держаться в тени.

Она вставала еще раньше обычного, чтобы управиться с делами до того, как Амина появится на кухне. Кормила детей, убирала, стирала, гладила — делала все, чтобы не оставалось ни минуты на пустые мысли. Но мысли все равно находили ее. По ночам, когда дом затихал, они приходили и кружили над узкой кроватью, как ночные птицы.

Она больше не плакала. Слезы кончились в ту первую ночь, когда она сидела на полу в своей комнате и слушала, как за стеной Умар и Амина празднуют хорошую новость. Теперь внутри была только глухая, тупая боль, которую она научилась не замечать.

Дети стали ее единственным спасением.

Фарид принес из школы тройку по математике и боялся показать дневник отцу. Динара сидела с ним над задачками, объясняла, рисовала схемы, пока мальчик не начал понимать. Когда на следующий день он принес четверку, его радость была такой искренней, что Динара впервые за долгое время улыбнулась по-настоящему.

— Ты молодец, — сказала она, взъерошив ему волосы. — Я всегда знала, что ты сможешь.

— Это ты помогла, — буркнул Фарид, но в глазах светилась гордость.

Амиля, почувствовав, что Динара отдаляется, цеплялась еще сильнее. Она приходила в комнату Динары по утрам, забиралась под одеяло и лежала, прижавшись теплым тельцем, пока Динара не просыпалась окончательно.

— Ты грустная, — сказала она как-то утром, глядя на Динару своими огромными глазами. — Почему?

— Нет, маленькая. Я не грустная.

— Грустная. Я вижу. — Амиля нахмурилась. — Тебя кто-то обидел?

— Никто. Просто… взрослые иногда грустят без причины.

— А папа знает, что ты грустная?

Вопрос застал врасплох.

— Папа занят, Амиля. Ему не нужно знать.

Девочка подумала, кивнула и сказала неожиданно взрослым голосом:

— А я скажу. Папа должен знать. Он все может.

Динара испугалась всерьез.

— Не надо, Амиля, пожалуйста. Это наш секрет. Хорошо?

— Секрет?

— Да. Ты же умеешь хранить секреты?

Девочка важно кивнула, но Динара не была уверена, что та поймет. Пришлось отвлечь ее сказкой и завтраком, чтобы выкинуть этот разговор из маленькой головы.

В конце ноября выпал первый снег.

Для Динары, выросшей у моря, снег был редкостью и чудом. В их городе он выпадал раз в несколько лет и всегда вызывал радость. Но здесь, в предгорьях, зима пришла по-настоящему.

Дети визжали от восторга, когда утром увидели белый двор. Динара одела их потеплее и вывела на улицу. Они лепили снеговика, кидались снежками, валялись в сугробах, пока Амиля не промочила ноги и не пришлось тащить ее в дом отогреваться.

Умар наблюдал за ними из окна своего кабинета.

Динара чувствовала его взгляд. Спиной, затылком, каждой клеточкой кожи. Она не оборачивалась, делала вид, что занята детьми, но внутри все дрожало от этого невидимого прикосновения.

Вечером, когда дети уснули, она вышла во двор.

Снег все падал — крупными, пушистыми хлопьями, покрывая землю ровным белым одеялом. Динара стояла посреди двора, подняв лицо к небу, и ловила снежинки губами. Глупая, детская привычка, от которой она не могла отказаться.

— Простудишься.

Голос раздался так неожиданно, что она вздрогнула. Умар стоял в двух шагах, в расстегнутом пальто, без шапки, с сигаретой в руке.

— Я не надолго, — сказала она тихо. — Просто снег…

— Красиво, да? — Он тоже поднял голову, глядя на падающие хлопья. — Я в детстве любил снег. Казалось, что мир становится чище.

— Становится.

Они стояли рядом, молчали, смотрели на снег. Было холодно, но Динара не чувствовала холода. Только его близость, от которой перехватывало дыхание.