Чтение онлайн

Карандаш в руках господина Сташевского дрогнул.

— Разумеется, — процедил он не слишком радостно.

Кажется, я правильно угадала ход его мыслей. Не разорить, так подставить. Чего еще от бессовестного франта ожидать?

Послать бы его лесом, поднимать разрушенную фабрику за городом. Но тогда у меня и иллюзии контроля над этим страшным человеком не будет! А так, может, и обойдется, только за выпуском следить нужно будет в оба. И проверять каждую партию трижды.

— Дороговато в той гостинице, — поморщился папенька, не заметив нашего обмена репликами. — Вы ж надолго в Унгур? Лучше бы комнату у знакомых сняли или дом.

— Я б с удовольствием, но знакомыми пока что не обзавелся, — сверкнул белыми зубами господин Сташевский. На меня он зыркал волком, зато с папенькой был любезен донельзя. — Возможно, вы мне посоветуете кого?

— А зачем советовать? У нас при типографии старой пристройка пустует. Там днем довольно шумно, но если вас это не смутит…

— Совершенно! Меня наоборот тишина смущает. Привык, знаете ли, к столичной суете. С благодарностью принимаю ваше щедрое предложение. Вы не против, если я уже завтра и заеду?

— Можно и сегодня… — заикнулся было папенька, но поймал мой гневный взгляд и смолк.

— Завтра, — мягко повторил господин Сташевский. — Не хочу вас смущать на ночь глядя. Пора, пожалуй. Поздно уже.

Он отодвинул полностью исписанный лист. Я тут же сунула нос, проверить — добавил ли пункт насчет сомнительных новостей.

Добавил.

Что ж, на худший случай я подстраховалась как могла. Дальше все зависит от моей бдительности. На честное слово хлыща рассчитывать не приходится. Он его как даст, так и обратно заберет.

— Да, вы правы, там прибраться еще не помешает, — засуетился папенька.

Это мягко сказано. Пристройкой не пользовались несколько лет, а до того держали там ненужные вещи, превратив в натуральный склад. Ее не только вымыть, оттуда еще мусор вывезти и мебель поставить.

— Вы не торопитесь. Лучше послезавтра. Уборки очень уж много предстоит. Позвольте, я провожу вас до дверей, — предложила я любезно, с трудом сдерживая возмущение.

Что папенька творит? Зачем? Вдова Пташинская уже заждалась!

Хотя, помнится, я ей собиралась помочь, отвадить ненадежного кавалера. Вот оно само собой и вышло.

— Послезавтра так послезавтра, — не стал настаивать господин Сташевский.

Он вообще, кажется, не слишком торопился съезжать из гостиницы в нашу скромную обитель. «У Ремезовских» чисто, уютно и по-провинциальному роскошно, с позолотой и множеством картин в массивных рамах. Не то что пристройка, где шаром покати.

Но и отказываться от папенькиного гостеприимства хлыщ не спешил.

Видимо, решил, что ему выгоднее будет ошиваться поблизости от типографии. Хотя бы одной из.

Пожалуй, стоит и за отцовскими наборщиками присмотреть. На «Вестник»-то у нас договор составлен, а ну как в «Ведомостях» что крамольное выйдет? Чисто случайно, да.

Гость накинул модное пальто, щегольским жестом намотал шарф. Я терпеливо ждала в прихожей, поеживаясь на сквозняке.

— Скажите, это вы предупредили фокусника? — неожиданно бросил господин Сташевский, оборачиваясь на пороге.

Я старательно изобразила изумление.

— О чем? — и ресницами захлопала для пущей убедительности.

— Не играйте дурочку, вам не идет, — отрезал хлыщ. — Господин Завьяловский так резво задал стрекача, будто за ним волки гнались. Что вы ему сказали?

— Понятия не имею, почему он уехал, — пожала плечами с самым невинным видом. — Даже не знала, что он покинул Унгур. Жаль, я надеялась получить долг обратно.

Господин Сташевский смерил меня долгим пронизывающим взглядом, но не на ту напал. Я ответила не менее прямым и вызывающим.

Доказательств у него нет, а голословно обвинить добропорядочную барышню не пойми в чем не получится. Мое слово против его, приезжего, никому не известного. Кому поверят кумушки? Да и смысла рассказывать кому-то нет. Благо обобрать господин Завьяловский в нашем городишке никого не успел. Ни скандала не выйдет, ни даже сплетни захудалой.

Долгами и погоней за должниками у нас никого не удивить.

— Что ж, увидимся, — процедил господин Сташевский на грани вежливости и вышел.

Я выдохнула, ссутулилась, расслабляя затёкшую от правильной осанки спину.

Очень уж напряженный вечерок выдался.

И еще не закончился.

Набрав воздуху, я вновь приняла строгий и стройный вид.

— Зачем ты его позвал к нам жить? — прошипела я безо всякого почтения, возвращаясь в столовую.

Со стола уже убирали, а жаль. Я бы не отказалась еще перекусить — из-за незваного гостя кусок в горло не лез. А сейчас вот проголодалась.

— А как же? Упускать такого завидного жениха? — заулыбался папенька.

Меня аж передернуло.

Выйти замуж за того, кто сквозь губу процедил мне «ваши проблемы»? Бесчувственное, бессердечное бревно. Совершенно неподходящий в мужья материал.

— Какой же он завидный? — фыркнула вместо этого.

Про будущее папеньке рассказывать глупо. А вот прошлое может и убедить.

— Его из столицы за сомнительные статейки выгнали. Про царскую семью, — понизив голос, пояснила я.

Подслушивать наши слуги не станут, а если и да, то не понесут никуда. Все же поколениями у Мещерских служат, верные. Но все равно им лишнего знать ни к чему.

Папенька насторожился.

Матримониальный порыв постепенно уступал место привычному расчету и трезвому уму.

— Думаешь, и здесь пойдет крамолу писать? — нахмурился он. — Вроде у нас тут родовитых и нет почти. Разве что Воронцовские вон. Но их можно не считать.

Опальных князей действительно можно было не считать. Народ в Унгуре скромный, тихий. Купцы в основном, простолюдины да кое-кто из ссыльных аристократов, кого простили и позволили перебраться поближе к цивилизации. За провинности изгоняли целыми семьями, но не всех отправляли на каторгу. Дальних родственников, что доказывали свою непричастность, просто тихо переселяли из столицы в провинцию. Чтоб глаза не мозолили царю и смуту не провоцировали.