Чтение онлайн

– Что удалось установить нашим московским коллегам в ходе допросов задержанных?

– Задержанные утверждают, что в порту к ним подошел мужчина, предложил подзаработать. Деньжата водились, вот и решили купить предложенный им товар, а затем перепродать подороже. Продавца видели впервые. Что собой представляют таблетки не знали – считали, что приобрели легкий стимулятор поднятия настроения. Готовы нести наказание. В общем, юлят задержанные, уводят следствие от главного – организаторов поставок, способа переправки зелья через границу, места его хранения.

– Необходимо усилить пограничный и таможенный контроль в порту, – высказал свои соображения полковник Журавлев. – По линии пограничников будут предприняты все необходимые меры. Предупредим командира бригады пограничных сторожевых кораблей, осмотровые группы будут тоже проинформированы о возможном появлении данного наркотика на пассажирских и грузовых судах.

– Таможенная служба тоже подготовит соответствующие распоряжения, – добавил представитель таможни.

– В связи с информацией, которую нам сообщил генерал-майор Наумов, хотел бы поставить в известность присутствующих вот о чем, – продолжил Журавлев. – Недавно на участке пограничной заставы «Солнечная» был задержан рабочий лесозаготовительной фирмы «Барс» Голев Руслан Николаевич, выдававший себя за техника несуществующей на самом деле топографической экспедиции Кротова, ранее судимый. При задержании оказал пограничному наряду вооруженное сопротивление. В настоящее время находится в СИЗО. Так вот, на стенках принадлежавшего ему рюкзака, который мы нашли в лесу, эксперты обнаружили следы белого порошка, как они утверждают, – сильнодействующего наркотика МДМА. Сам груз, который находился в рюкзаке, к сожалению, задержать не удалось.

Все, кто отличился при задержании вооруженного бандита, обнаруженного в пограничной зоне и оказавшего наряду сопротивление, в том числе и лесник Диджюлис, были представлены к награждению медалью «За отличие в охране государственной границы». Каждый воспринял это известие с удовлетворением. Одному Кочетову не принесло оно радости. Гибель Баргута затмила все, что происходило вокруг. Как только выдавалась свободная минута, он покидал заставу и направлялся к месту, где похоронил овчарку. Небольшой холмик на опушке леса – вот и все, что осталось от нее. На глаза наворачивались слезы, но вернуть собаку было уже невозможно.

– Андрей, – наконец решился на откровенный разговор с ним Кравцов. – Я все понимаю. Понимаю, что на душе у тебя кошки скребут, понимаю, что не к месту сейчас любые советы, но ты – солдат, защитник границы. Нужно найти в себе силы стать таким, каким ты был раньше.

Андрей молчал. Он как будто пребывал в другом мире.

Неизвестно как долго бы продолжалась его хандра, если бы на заставу не заехал начальник отрядной службы собак и не привез с собой немецкую овчарку. Черная, как смоль, Багира почти год обитала в отрядном питомнике. Со слов офицера, она была обучена приемам общей дрессировки, мастерски находила аппорты, уверенно «читала» следы учебных нарушителей. Одним словом, была готова к несению службы на границе.

– Немного еще с ней поработать, и будет толк, – сказал майор, передавая собаку Зотову.

Антонов в это время еще находился в госпитале, поэтому исполнявший его обязанности Зотов подписал необходимые бумаги, и с этого самого момента Багира была поставлена на заставское довольствие.

Уже сменили табличку на вольере, когда-то принадлежавшем Баргуту, уже Багира разгуливала по цементному дворику, как полноправная его хозяйка, а Кочетов никак не мог смириться, что теперь у него другая собака.

Кравцов, наблюдая с какой неохотой Андрей наполняет ведро едой для Багиры, не выдержал и в сердцах произнес:

– Ну, знаешь, всякому терпению приходит конец. Переводись в другое отделение. Хотя бы к Будникову – у него техника, жрать ей носить не нужно, я готов с ним переговорить. А на твое место подберем кого-нибудь другого.

Андрей поставил на землю ведро с собачей похлебкой, резко повернулся и произнес:

– Повтори, что ты сказал.

– Я сказал, что не буду больше принуждать тебя делать то, что тебе делать не по душе.

– А ты считаешь, что работа с собакой не мое дело? Да как ты мог до такого додуматься?

– Всем своим поведением в последнее время ты к этому меня подталкивал.

Сказав это, Виктор быстрым шагом направился к заставе. Андрей же, взяв ведро, подошел к вольере Багиры. Увидев хозяина, овчарка забегала по дворику, заскулила, как когда-то при виде Андрея радостно приветствовал его Баргут. Андрей поймал своим взглядом взгляд ее влажных темно-коричневых глаз – в них читалась надежда на то, что он не бросит ее, что будет заботиться, кормить, обучать – и он неожиданно произнес:

– Не беспокойся, Багира, я никуда не собираюсь уходить. Просто не могу забыть Баргута… Но я постараюсь, чтобы это не мешало нашей службе. Я чувствую, что мы «сработаемся».

На допросах Голев отрицал свою причастность к наркотикам. С перевязанным плечом, осунувшимся бледным лицом, выглядел он не лучшим образом, однако старался не подавать виду, что чувствует себя плохо, бодрился, переходя от спокойного разговора к раздраженному.

– Я понятия не имею, каким образом в моем мешке появились следы наркотика. Не нужно мне приписывать то, к чему я не причастен. Наслышан об этих ваших приемах, когда и подбросить в карман можете пакетик с дурью, лишь бы галочку лишнюю в отчете поставить. Со мной такой номер не пройдет. Рюкзак купил на базаре, что в нем раньше хранилось или переносилось – не знаю и знать не хочу.

– Гражданин Голев, вам знакомы эти люди? – следователь разложил на столешнице фотографии задержанных в Подмосковье наркодельцов.

На лице Голева не дрогнул ни один мускул.

– Первый раз вижу.

– Почему вы напали на лесника, стали убегать, оказали вооруженное сопротивление пограничному наряду? Ведь у вас, как у работника лесозаготовительной фирмы, было разрешение на пребывание в пограничной зоне. Не кажется вам, что ваше поведение иначе, как странным, не назовешь?

– Дед сам виноват. Не доставал бы своими подозрениями, не получил бы по башке. Понимаете, я человек с судимостью, в зоне всякого повидал, нервишки у меня расшатаны, а тут тебе в душу лезут. Ну а дальше пошло-поехало. Сам не пойму, как получилось, что стал убегать, отстреливаться. Но прошу записать: убивать никого я не собирался. Поймите – не хотел я больше на зону возвращаться. Я собирался нормальной жизнью зажить.

– Откуда у вас пистолет?

– Купил на рынке вместе с рюкзаком.

– А зачем он вам понадобился, если вы утверждаете, что собирались, наконец, начать нормальную жизнь?

– Сейчас все вооружаются. Так спокойнее. Даже разрешение на оружие хотел оформить, вот только людям с таким, как у меня, прошлым его трудно получить.

– Значит, вы не хотите рассказать, куда дели наркотики?

– Опять наркотики… Я не понимаю, о чем идет речь! В моем рюкзаке, кроме удочек, ничего не было.

– Разберемся, во всем разберемся. Только я вам еще раз напоминаю: чистосердечное признание смягчает наказание, – произнес следователь и нажал расположенную под столешницей кнопку.

Вошел охранник.

– Уведите, – распорядился следователь.

Сразу после совещания в УФСБ полковник Журавлев направился в бригаду пограничных сторожевых кораблей. Командир бригады, капитан второго ранга Семенчук встретил его гостеприимно, пригласил в кают-компанию, где для них был приготовлен обед.