Чтение онлайн

Отведав щей и макарон по-флотски, Журавлев начал разговор, ради которого приехал в бригаду.

– Вадим Валентинович, поступила информация, что на нашем участке образовался канал переброски наркотиков. Везут синтетические таблетки. Одного наркодельца мы задержали. Сейчас с ним работают. Нам поручено установить канал, по которому синтетику доставляют. Распоряжения по усилению паспортного и таможенного контроля в порту сегодня будут подготовлены. А вот тебя я хотел бы попросить организовать более тщательный досмотр рыболовецких судов.

– Олег Алексеевич, куда уж тщательнее?

– Знаю, что спуску браконьерам и ворюгам не даете, но я о другом. На корабле много укромных мест – дьявола можно спрятать, не то, что таблетки. Не мешало бы с рыбаками потолковать. Лов, погрузка, разгрузка рыбы на их глазах происходит. Глядишь, кто-нибудь что-то подозрительное и заметил. В администрации порта поинтересуйся – может, там какой-нибудь полезной нам информацией поделятся.

– Хорошо, Олег Алексеевич, переговорим с рыбаками и с портовыми. А что за птицу задержали?

– Рабочего с лесозаготовительной фирмы.

– Задать бы перцу этим заготовителям, чтобы в следующий раз смотрели, кого нанимают на работу!

– Да что с них возьмешь? По работе к нему замечаний не было, обязанности исполнял исправно. А то что сидел… У нас в депутатах ходят некоторые из тех, кто был когда-то судим.

– И что, много нес наркоты?

– Точно установить не удалось – успел гад скинуть содержимое рюкзака сообщникам. Как – ума не приложу. Прочесали всю местность – кроме пустого рюкзака, не нашли ничего. Но предположительно килограммов двадцать. Сейчас с ним разбираются следователи. Может, они прояснят ситуацию. Нам же нужно свою нарезку отработать.

– Отработаем, Олег Алексеевич.

– А готовят у тебя отменно, – поднимаясь, похвалил Журавлев командира бригады.

– Спасибо школе поваров за подготовленных спецов.

После полученных распоряжений, контролеры, осматривавшие прибывающие в порт корабли, основной упор делали на поиск наркотиков. Специально обученные собаки обнюхивали каждый уголок на судах, пограничники тормошили и просвечивали через рентген багаж пассажиров, но желаемых результатов это не приносило.

Не остались вне поля зрения пограничников и суда, ведущие в море промысел. Изучалась информация, полученная в администрации порта. Нарушения, допущенные рыбаками, замечания, сделанные им, реакция на это со стороны провинившихся – все подвергалось анализу. Так удалось выявить несколько заядлых нарушителей, среди которых выделялся рыболовецкий траулер «Омуль», выходивший в море под флагом Панамы.

…Когда осмотровая группа моряков-пограничников, в которую под видом инспекторов морской инспекции включили оперативников, вступила на палубу «Омуля», солнце уже висело высоко над головой. С берега дул легкий ветерок, море играло бликами волн.

Капитан судна, невысокий крепыш с одутловатым лицом, на котором сквозь узкие щелки едва просматривались маленькие серые глаза, встретил пограничников с распростертыми объятиями:

– Добро пожаловать!

Он изо всех сил старался подчеркнуть свое радушие и спокойствие. Только слабо верил в это старший досмотровой группы мичман Кравчук. За время службы ему не раз приходилось бывать в разных передрягах, и он прекрасно понимал: даже если на судне все в порядке с документами, улов добыт законным путем и не превышает положенных норм, все равно, если постараться, можно обнаружить немало недостатков. О них могут не знать члены команды, но капитан – отнюдь. И как любой нормальный человек, тем более командир, встречая проверяющих, он просто обязан волноваться. Капитан «Омуля», естественно, волновался, и это не осталось незамеченным, поэтому мичман не стал нагнетать страсти, а, приложив руку к пилотке, будничным голосом произнес:

– Старший пограничного наряда, прошу предоставить судно для осмотра.

– Старший помощник, проводите проверяющих к каютам, – распорядился капитан, – боцман, обеспечить доступ в трюмы, машинное отделение.

– Хотелось бы ознакомиться с судовой документацией, – сказал мичман.

– Конечно, конечно, – пригласил его к себе в каюту капитан.

Пока мичман и подошедший к нему на помощь инспектор проверяли рыбопромысловые документы, оперативники и несколько пограничников спустились в трюм. Боцман Телехов – круглолицый, массивный мужчина – своей словоохотливостью напоминал экскурсовода. Он подробно рассказывал, где и сколько они должны были выловить по квотам. Сколько недобрали рыбы. Показывал отсеки с рыбой, называя, сколько килограммов кильки в каком находится.

– Вот, если брать меня, – говорил он, – то я против аукционов по продаже квот. Почему? Они приводят к тому, что у рыбаков вымываются оборотные средства. Любая западная компания с большим удовольствием дает кредит нашим рыбопромышленникам, и те попадают в зависимость от иностранного капитала. Эти проклятые аукционы и привели к разгулу браконьерства. Компании покупают, к примеру, квоту на вылов ста тонн рыбы за десять миллионов зеленых. Это в пять раз выше оптовой рыночной цены. Абсурд. И всем понятно, что рыбаки приобретают на аукционах только билет на промысел. Им главное – выйти в море, а там они безошибочно определяют, что к чему. Не аукционы по продаже квот на вылов нужны. Система биржевой, аукционной торговли рыбой – вот это да. И уже выловленной, и той, что еще в море.

В машинное отделение проверяющие спустились тоже в сопровождении боцмана. Ни на шаг не отходя от пограничников, он объяснял назначение и устройство механизмов и приборов.

– Владимир Осипович, наверное, замучил вас своими морскими и не только рассказами, – перебил боцмана капитан, спустившийся вместе с Кравчуком в машинное отделение и, уже обращаясь к проверяющим, поинтересовался: есть ли замечания?

По количеству выловленной рыбы претензий не было. Ее в трюмах оказалось даже меньше, чем полагалось. Документы – тоже в ажуре. Не было ясности только в одном – причастно судно к контрабандной деятельности или нет.

– Замечаний нет, – улыбнулся капитану мичман Кравчук. – Но есть еще один вопрос, который хотелось бы вам задать.

Они поднялись на палубу.

– Недавно вас оштрафовали за загрязнение окружающей среды – сказал мичман, когда они с капитаном зашли в его каюту. – Что вы предприняли, чтобы исключить подобные недоразумения?

– Было дело, – после недолгой паузы вздохнул капитан. – Боцман недоглядел, и салажата при заходе в бухту вывалили за борт мусор. Виновных я наказал рублем. Очень эффективное средство.

Они еще некоторое время провели в капитанской каюте. Затем подошел старший инспектор и доложил о завершении осмотра трюмов и машинного отделения. По его глазам мичман прочитал – пусто. Пограничникам ничего не оставалось, кроме как пожелать рыбакам успешного лова и покинуть траулер.

Капитан Антонов возвращался из госпиталя на заставу. Он не стал никого обременять заботами, связанными с его прибытием, и попросил Зотова прислать машину без встречающих. Время было позднее. Шел сильный дождь, и «дворники» УАЗика едва успевали смахивать со стекол ручейки. Хотя эскулапы сделали все возможное для возвращения офицера в строй, боль в ноге еще напоминала о том, что из нее извлекалась пуля. Водитель объезжал ухабы, притормаживал перед каждой колдобиной, стараясь обезопасить машину от тряски и тем самым обеспечить начальнику заставы, сидящему рядом, относительный комфорт. Антонов молча всматривался в ползущее под колеса полотно лесной дороги и уже в сотый раз анализировал произошедшие на участке заставы события.