Чтение онлайн

Вздрогнув, он очнулся. Он проспал дольше обычного. Но сон не принес отдыха — тело ломило, голова была тяжелой. Полуэльф почти не сомневался, что, открыв глаза, увидит Карамона.

Но перед ним была Лорана.

— Гил пропал, — сказала она.

Танис потряс головой, отгоняя сон и тяжесть.

— Пропал? — тупо повторил он. — Куда пропал?

— Я точно не знаю, но думаю... — Ее голос сорвался.

Она молча протянула мужу золотистый лист бумаги.

Протерев глаза, Танис принял сидячее положение. Лорана скользнула на кровать рядом с ним и обвила рукой его плечи.

Он читал приглашение.

— Где ты нашла это?

— В... в его комнате. Я, конечно, не рылась в его вещах, просто... Он не спустился к завтраку, и я подумала, не заболел ли он. Пошла проверить...

Ее голова поникла, по щекам покатились слезы.

— Он не спал в постели, одежда исчезла. И это... это... было на полу... у окна.

Лорана едва не разрыдалась, но быстро овладела собой.

— Тогда я бросилась на конюшню... Его коня не было в стойле... Конюх, конечно, ничего не видел и не слышал...

— Старый Гастингс глух, как мачта. Он и новый Катаклизм проспит... А ведь Карамон пытался предупредить меня, что это может произойти, но я не слушал.

Танис вздохнул, ведь во сне он все помнил, именно потому и увидел Карамона. «Дай мне поспать...»

— Все будет хорошо, любимая, — жизнерадостно объявил он, притягивая ее поближе и крепко целуя.— Гил оставил листок здесь, зная, что мы найдем. Он хочет, чтобы мы нашли его и остановили. Это как цыпленок первый раз пробует быть самостоятельным, ничего более. Я найду его в «Черном Лебеде» — измученного, но слишком гордого, чтобы признаться, с виду готового ехать в неведомые дали, а на деле мечтающего, чтобы я уговорил его вернуться обратно...

— Только не ругай его, — тревожно вскинулась Лорана.

— Ну конечно, не буду. У нас будет мужской разговор, это, знаешь, долгая вещь. Может, мы проговорим всю ночь, а вернемся к утру.

Эта мысль согрела Таниса. Теперь он понял, что еще ни разу не провел ни дня с сыном. Теперь они поговорят, как следует поговорят... Танис даст Гилу знать, что отец прекрасно знает о его проблемах.

— Может, и мне поехать...

— Нет, Лорана, — твердо сказал Танис. — Это все между мной и Гилом. — Танис вылез из кровати и принялся одеваться для путешествия. — Кто знает, может быть, это окажется неплохим уроком для мальчика, милая. Слушай, а ты точно не знаешь, почему он отважился на такое?

Ожидая ответа, Танис даже на секунду приостановил сборы.

— Ни один эльфийский юноша никогда не сделает такого,— тихо сказала Лорана. В глазах ее стояли слезы.

Танис склонился и поцеловал ее густые волосы. Он вспоминал юного полуэльфа, сбегавшего от своего народа, из своего дома, того самого полуэльфа, который убегал даже от нее. Ему казалось, что и она не должна забыть такого.

Жажда перемен — проклятие людей.

Или благословение.

— Не переживай, — сказал он. — Я доставлю его домой в целости и сохранности.

— Только бы Гил понял, что мы сделаем для него все!..

Лорана продолжала говорить, но Танис уже ничего не слышал. В его голове раздавался голос другой женщины, другой матери: «Чем ты пожертвуешь ради своего сына? Честью? Добрым именем?»

Это были слова Сары, заменившей мать Стилу Светлому Мечу. Похолодев от ужаса, Танис припоминал видение. Он не вспоминал о нем много лет, стараясь выкинуть из головы. Но вот он снова оказывается в проклятой цитадели Лорда Ариакана, Рыцаря Такхизис. Расступились темные облака, сквозь разрывы облачной завесы пролился серебряный свет Солинари, и Танис успел увидеть опасности и несчастья, роящиеся вокруг его сына, как насланный кем-то дождь. Тут Солинари снова поглотили темные облака и видение пропало. И он забыл его.

До сего момента.

— Что случилось? — Лорана, не на шутку перепуганная, пристально смотрела на него. Как же хорошо она его знала! Даже слишком...

— Ничего страшного. — Танис через силу выдавил успокаивающую улыбку. — Просто ночью мне приснился дурной сон. Наверно, он до сих пор на меня действует. Ну тот, о войне, ты помнишь...

Лорана знала. Она тоже видела эти сны. И понимала, что он не говорит ей правды не потому, что не любит ее, и не потому, что не доверяет или не уважает ее, а просто потому, что не может сказать. С раннего детства он привык держать такие вещи при себе... все переживания, обиды и страхи. Выдать слабость значило дать кому-то преимущество над собой. Она не могла упрекнуть его, ведь помнила времена, когда никто не принимал его. Получеловек в эльфийском обществе, он жил в Квалинести изгоем, не зная милосердия и жалости. Эльфы всегда давали ему понять, что он всю жизнь будет отверженным.

— Что скажешь о Рашасе? — тактично переменила тему супруга.

— А вот с Рашасом тоже неплохо будет разобраться, — сказал Танис зло. — Чувствую, его рук дело. Интриги, всегда интриги! Удивляюсь, как это Портиос оказался с ним заодно.

— У Портиоса другие заботы, дорогой. Теперь, когда Сильванести свободна от снов Лорака, Портиос наконец сможет вернуться домой и заняться делами своей страны.

Сны Лорака... Лорак был эльфийским королем, правителем Сильванести перед Войной Копья. Видя, что его страна близка к гибели от руки вторгшихся в нее армий Владычицы Тьмы, Лорак попытался использовать один из могущественных магических артефактов Око Дракона, чтобы защитить свой народ и страну. Но вместо этого произошла трагедия: Лорак сам пал жертвой Ока. Злой дракон, Циан Кровавый Губитель, воцарился в Сильванести, посылая Лораку темные видения.

Сны становились реальностью. Сильванести была заклятой опустошенной страной, кишащей злобными тварями, которые являлись одновременно и реально существующими, и кошмарными видениями.

Даже после смерти Лорака и поражения Темной Королевы, Сильванести не была полностью освобождена от Тьмы. В течение многих лет эльфы боролись с остатками сновидений, сражались с тварями, которые продолжали бродить по стране. Только сейчас от них избавились полностью.

Танис вспоминал историю, происшедшую с Лораком, и подумал со злостью, что это вполне уместно в сложившейся ситуации. Опять какие-то эльфы действовали неразумно, не опасаясь возможных последствий.

Вроде древних, «идущих-своим-путем» эльфов, как сенатор Рашас.

— По крайней мере, теперь у Портиоса есть кое-что, что отвлечет его внимание от многочисленных неприятностей, — я имею в виду будущего ребенка, — с самым жизнерадостным лицом, которое он только смог изобразить, вел Танис светскую беседу, шнуруя между тем кожаные доспехи.

Лорана смотрела на броню, которую он никогда не надевал, кроме как в крайних, грозящих опасностью случаях. Она прикусила губу, но ничего не сказала, продолжая, по примеру мужа, разговор о политике.

— Я знаю, Эльхана довольна, ведь она давно хотела ребенка. И не сомневаюсь, что Портиос тоже счастлив, хоть и старается делать вид, что его отцовство — не больше чем исполнение долга перед своим народом. Я вижу теплоту в их отношениях, которой не было никогда раньше, и начинаю надеяться, что теперь они будут заботиться друг о друге.

— Главное, вовремя, — пробормотал Танис.

Он не слишком любил свояка. Завязав дорожный плащ, он взял дорожный мешок и наклонился поцеловать жену.