Чтение онлайн

— Если вы хотите, чтобы я отпидарасил этого пидараса, то это немного не по мне. Но у нас в зоне есть один специалист, его можно привлечь, и берет недорого предложил Александр.

— Нет, Лека, — сказала Зеро, — Его проблемы с прямой кишкой пусть решает кто-нибудь другой. У нас другие интересы и другие средства для их взаимодействия. Нам надо, чтобы ты понял суть происходящих процессов и сделал то, что сочтешь нужным.

— Процессы оригинально… Но я не умею с ними ничего делать да и откровенно не хочу уметь у меня все очень и очень пошло, банально и традиционно

— Это потому, что ты не понял суть, я не про эту суть а про фалосовскую концепцию — ответила Зеро, — А суть такова, что пидарасы — они и есть пидарасы. Пидарасами они были, пидарасами и останутся, как бы ты к этому ни относился.

— Согласен, — ответил Александр, — Но при чем здесь я? Я же к ним никак не отношусь.

— Сначала поймеш, потом выслушай, и поешь кстати — сказала Зеро, указывая на микроскопический подносик, который замаскировался аккурат за коробкой спичек, подносик был с разрезанной конфеткой, третью печенюшки и целой чашечкой размером с наперсток и тарелочкой еще меньше чашечки. что на ней лежало разглядеть было совершенно не возможно

— Догадываюсь, почему у вас Ирэн такая худая, — сказал Лека, лизнув брэкфаст который почему-то уже успел остыть.

— Худая, но не го-лод-на-я, — по слогам ответила Зеро, — Коллективный ужин еще будет, там и нажрешься, в смысле еды. А пока постарайся понять и вникнуть в смысле идеи.

Впрочем, понять что-то было совершенно невозможно. Поэтому Александра загрузили литературой, посвященной пидарастическим общинам. виртуальной и на диске.

Пидарастические общины, как выяснилось, существовали очень давно, еще до существования человечества. Дело тут было в социальной организации. Из устойчивых их, собственно, две: патриарх и его гарем, который главенствовал у травоядных, и волчья семья. Человек в период своего становления попеременно относился то к тем, то к другим. Много еды — идет борьба за самок, мало еды — нужна семья, чтобы выкормить потомство. Поэтому, когда проявлялись козлиные замашки, появлялись и пидарастические банды, которые жили на границах козлиного ареала и служили чем-то вроде средства отвлечения хищников. Когда же человек сам становился хищником, то еда бегала и добывали ее большей частью самцы. А так как хищьные самки в нежности нуждаются гораздо больше, возобладали какие-то лесбийские настроения. Все бы хорошо, но человек очень быстро вышел из дикого состояния и стал цивилизовываться. Причем, добыча пищевого ресурса была налажена и отбюрокрачена исключительно у травоядных. Но эти самые травоядные государства были слабые, малахольные, и не могли воевать и распространять свою травоядную идеологию. Но пидарасы там были. Собственно говоря, никого, кроме пидарасов, там и не было. Все эти Греци, Римы, Египеты, Перси были насквозь пропидарастичеными зонами. И в конце концов они опидарасились настолько, что и сами не могли себя отпидарасить. Поэтому христианство со своими волчьими и семейными традициями так легко и оттрахало эту культуру. Но война была долгая и справиться с пидарасами было очень трудно. Поэтому прибегли к самому страшному оружию — уничтожив секс как таковой. Не сам секс, конечно, а сексуальную ориентацию на культуру или там культуру на ориентацию. Но битва была долгой и победа далась дорогой ценой. Пидарасов, конечно, упидарасили, но отсутствие сексуальной культуры полностью затормозило развитие цивилизации.

Эпоха возрождения возродила и то, и другое и третье, но начались всякие неприличные болезни: реформации, колонизации, сифилис, прогресс и черт знает что еще. Пидарасы почувствовали себя греческими героями и воспряли ну скажем так духом и не только. Они возродили-таки свою пидарастическую культуру. И самое страшное, что многие лесбиянки создали свою культуру по их образцу, то есть они как бы стали пидарасами женского пола. Они скопировали замашки и принципы травоядно-бюрократической пидарастической организации. И если иные пидарасы одевали кокошники косили под баб, то лесбы стали костить мужиков. Несколько «истинных» лесбиянок под лозунгом "Если ты любишь женщину, то и пусть она её тоже любит" отделились и стали в равной степени ненавидимы и теми, и другими, и третьими.

— А третьи — кто? — спросил Лека.

— Да гетеросссеки вроде тебя, — ответила Зеро и фыркнула.

Как Александр понял, дело было не только в идеологических противоречиях. Плелись какие-то интриги, проводились акции, уводились гранты, нет да нет совершались набеги на чужую территорию с захватом пленных. Сама Зеро была из этих захваченных, но очень быстро покаялась и прониклась духом и буквой новой старой лесбийской идеологии.

— Все понимаю, — ответил Лека, — Ну вот все абсолютно. Но я-то здесь при чем? Тут то у меня даже есть одно функциональное место могу показать его и его использование оно как раз уже почти готово…

— Понимать мало, — сказала Зеро, — Надо чувствовать.

— А мне дадут почувствовать? нет я не о пидарасах точнее я совсем не о пидарасах — уточнил он.

— Не я во всяком случае, — ответила Зеро. — А теперь пожалуйста о своих встречах с Сергеем.

Лека, который нюхал кофе, поперхнулся и уставился вытаращенными глазами на Зеро. Но причиной тому был вовсе не кофе.

— Окуда… знашь? — перхнулся он еще раз.

— Я знаю все, — сказала Зеро страшным голосом.

Самое удивительное, что он встретил в тюрьме, было то, что ничего удивительного в ней не было. Со всем этим он уже сталкивался, поэтому раздумывать, как себя вести в той или иной ситуации, не было необходимости. Подлых и низких людей здесь было не больше, чем в любом другом месте. Просто подлость здесь давала значительно большие дивиденды, поэтому и совершнствовалась до чрезвычайности. Впрочем, отношение к ней было соответствующее. А если говорить откровенно, то даже более, чем соответствующее. Даже Александр при всей своей кроткости нрава тилигенской стенчивости и идейной миролюбивости не удержался и грамотно втихаря без предворительной договоренности насоответствовал одному когруэнту, который достал его в пресс-камере. Впрочем, во всем остальном зона давала неплохие перспективы. Он наконец-то бросил курить и приобрел хорошую привычку анализировать каждый прожитый день и ложиться спать в одно время. В общем-то любой нормальный человек должен пройти через тюрьму. Но пословица от сумы и от тюрьмы родилось в то время когда срок в 2 месяца считался большим Но возможно все было бы хорошо, если бы этого не было так много. Но Зона она конечно и есть зона. И хоть залетел Александр туда всего на два года, и не было в этой зоне блатных, чифиристов, законных воров и прочей уголовных маразмов, находиться в ней — удовольствие было весьма и весьма сомнительное. И попадать в нее второй раз почему-то ну никак не хотелось. Что же касается первого раза то он как-то не сразу даже понял, как он в нее попал. Аблокат до последнего утверждал, что все обойдется. Никита заверил, что всех контролирует и все будет "у полном", но что-то где-то, видать, не состыковалось. Срок был небольшой, зона какая-то самодельная с единственным рецидивистом, причем, таким, скажи по такого, что мухи не обидит, явилось бы оскорблением. Этот не мог обидеть даже микроба. А что касается мух то они над ним издивались как могли. Хотя конечно и над остальными тоже. Курить, он уже не курил. Просто чтобы не зависеть от этой дряни. Пить они никогда толком и не пил, даже на стройке. Женщин, конечно, не хватало, но когда он служил на флоте, периоды бездействия у него были и подлиннее а гиперсексуальность тоже подлиннее и даже покрепче. Еще ему повезло, что он был немного строителем. А зона была кирпичным заводом. Поэтому чуть ли не в первый же день получил бригаду таких же бедолаг, как и он сам. В общем он неплохо устроился Но о том, что он сюда попал, до него дошло только на второй месяц, и только через пол года дошло, как. Его элементарно подставили. Причем, Кит и подставил. Как он конкретно это сделал, Александр выяснил по письмам. Да в общем-то и так было понятно, если бы он сразу подумал. Но Китыч так суетился, так беспокоился, так волновался подсовывал стряпчих, таскал посылки…Короче, тухляк. А обиднее все было, что подставил не ради денег и карьеры, а ради элементарного выпендрежа. Впрочем, и ради денег тоже.

Когда Александр осознал все это, он понял, что так этого не оставит. Вовсе не потому, что он был мстительным по натуре. В зоне в общем-то условия были почти санаторные. Но Ему была крайне неприятна роль, которую он сыграл. Роль непослушного мальчика. Самое неприятное, что он совершенно не представлял, как и что будет делать. Простой русский вариант "выйду, морду набью" тут явно не работал. А Кит, в общем-то, судя по всему, обо всем догадался. Да и не трудно было, писем то много писать, было нельзя. Поэтому то расследование, которое он провел, было несколько, скажем так, неуклюжим. Да и получил он, несколько довольно-таки недвусмысленных предупреждений которые разозлили его еще больше.

Он, конечно, знал о многих китовых заморочках, но об этом знали все. А свое государство дурило своих граждан в гораздо большей степени, чем все киты вместе взятые. Надо было как то вывернуться и что-то такое изобрести, но изобрести что-то такое для мести никак не получалось. Злоба попросту давила всякий интерес к созидательному творчеству.

В зоне, надо сказать, душевные разговоры ведутся очень редко, и вовсе не потому, что зэки опасаются стукачей. Народ большей частью голодный, уставший. Всё на нерве. Чуть что — ругань, крик. И не было такой комбинации в зоне, которая друг с другом не переругалась. Впрочем, отходят зэки, конечно, быстро. Ругаться все-таки тоже какие-то силы нужны. Конечно, не ко всем в равной мере это относится, а уж к Епископу это относилось в наименьшей степени. К слову сказать, ни верующим, ни религиозным человеком Епископ не был. Учился он при последнем приступе советского атеизма, но библию знал и приплетал ее к месту, но чаще всего не к месту. Так было и на этот раз.

— А ты это…,- сказал Епископ, — Не с Китом борись, а с китовостью. И как Иисус Христос, вроде бы со всем и согласился, и крест сам нес, и сам себя распял, так ведь все одно по христоскому вышло. целую эпоху создал цививилизцию.

— Нет, Епископ, — сказал Александр, — Мне цивилизация не нужна лучше как-нибудь по-другому. Сейчас идиотов, что сами себя на крестах распинают, и без меня достаточно. В лучшем случае приедут санитары и заберут.

— Я об идее говорю, — ответил Епископ, — А идею без эпохи не раскрутишь не тот масштаб. Если ты будешь думать за идею, творческий потенциал на культуру раскрепостится и освободится. А когда ты освободишься со своим творческим потенциалом…то эти…Я сказал бы, что эти будут вряд ли к этому готовы.

Идея не идея культура не культура но освободить творческий потенциал для Александра было все-таки проще, чем освободиться самому. Но освобождал он его месяца три, не меньше. Лезли в голову какие-то детские представления о чудо-оружии, мировой справедливости и оптимизации графика ведения строительно-подрядных рабрт. Конечно, каждому воздастся по делам его, но так и так выходило, что воздавать придется ему, Александру, ведь других кандидатов воздать Киту вроде как и не было.