Чтение онлайн

Когда ЭТО началось, Александр решил, что это отключки с большого нервотрепа и недоёба. Впрочем, надо сказать, что в тот день он думал помимо баб не только о Ките конкретно и в частности, а о процессе китовости как таковой. Мысль была сложная, и очень трудно выразимой словами. Кит всегда работал стандартно — предлагал помощь, которую оказать в общем-то не мог. Он, конечно, имел необходимый потенциал, но никогда не умел им пользоваться. А потом выдаивал человека по черному. Но не ради денег. Деньги-то он как раз не брал, тут к нему придраться было трудно. А ради выпендрежа. А уж превратить свой статус в деньги Кит умел и очень хорошо. Дураков, которые попадались на десятиэтажные прибамбахи его фирмы, свидетельства о победах в многочисленных конкурсах, половину из которых он сам же и организовывал, крутые визитки из платика, дворцы и офисы из бумаги и наглядную агитацию, в общем-то, всегда хватало. Но вот выразить это одним чувством понятием как-то не получалось а тут разом вырозилось.

— А это твое китовничество, оно имеет какое-нибудь отношение к пидарасам? Я имею ввиду сексуальные пристрастия, а не внутреннюю сущность, — спросила Зеро.

— Что касается сексуальных пристрастий, ему, по-моему, все равно, что, лишь бы хорошо шло под пиво, — ответил Лека и продолжил рассказ.

Умотался от тогда здорово. Уснул — не уснул, задремал — не задремал, а пойди разбери, что. И тут услышал голос. Что этот голос говорил, понять было совершенно невозможно. А потом вдруг возник текст. И самое интересное, что текст этот он, похоже, мог читать, правда, очень и очень медленно. Дело в том, что текст перед глазами был сразу весь. а когда он начинал его читать по словам, текст как-то рассыпался, и сосредоточиться на нем было очень трудно. Но в конце концов он ухватил смысл некоторых фраз. Потом еще очень трудно было понять написанное. Это как во сне. Вроде, с одной стороны понимаешь, о и все так ясно. А спроси тебя, о чем они, и какое что значит. Но кое-что он все-таки понял.

Речь шла о состоянии, которое надо научиться сохранять. Сейчас он, похоже, был как раз именно в таком состоянии. Поэтому он постарался его как-то сохранить и запомнить. Сколько он был в таком состоянии, не понял и сам. Но на следующую ночь он смог проснуться и вызвать его. А потом вовсе научился входить в это состояние с пол-оборота.

Послания-писания появлялись все больше простые и какие-то демонстрационные. И это были именно послания, потому что там была подпись — только одно имя: Сергей.

Где-то месяца через полтора Сергей описал ему, что есть еще одно состояние, которое позволяет Александру передавать информацию. Первое время информация была простейшая: «да», "нет". Потом перешли к более сложным конструкциям и начали учебу. На нее ушло не только много времени, но и сил. Но Александр к тому времени уже занимался исключительно бюрократиеей. В зоне, как выяснилось, дел бумажных не меньше, и даже больше чем на воле. Но не всем ее можно поручить и не на долго, но сметы нормативы с этим Александр был знаком хотя конечно не любил хвастать таким знакомством

Потом Сергей научил Александра одной штучке, которая ему очень понравилось и пригодилось. Фокус был простой: надо было постоянно проверять себя на умение предсказать события. Можно было просто бросить копеечку и угадать — орел или решка. Потом угадывание шло успешно, надо было это состояние сохранить и запомнить. Для этого оно связывалось с каким-то внешним раздражителем, который потом попросту вспоминался. Александр в случае везучести попросту прикусывал язык. А потом прикусываешь язык, и такой тебе пруль пошел. И не тогда, когда получится, а тогда, когда надо.

Как уже говорилось блатных в зоне не было. Нет да нет появлялись идиоты, которые почемуто сдуру начинали под это косить, но их быстро ставили на место. Так вот, блатных в зоне не было а блатные хобби в виде азартных игр были. Играли, конечно, по маленькой, и никогда не играли на работу или решение сексуальных проблем. Здоровые нормальные мужики — просто за интерес ставили рубляшку-другую. На этом особо не разживешься, но Александр особо и не старался. Но как бы то ни было, деньги у него появились. Мелочевка, конечно, но уж во всяком случае разнообразить небогатый рацион у него получалось регулярно.

Прием этот очень плохо работал, когда речь шла об эмоционально значимых ситуациях. Поэтому Сергей посоветовал не думать о ситуациях, а соотнести различные ситуации с цветами, и пытаться просто угадать цвета.

Насколько это облегчило жизнь в зоне, и описать невозможно. И не только Александру. Конролеры в зоне были совершенно беззлобные, и лишний раз конфликты пытались не создавать. Но положение обязывает. Хочешь — не хочешь, им приходилось нет-нет проявлять свой контролерный нрав. Александр предупреждал о шмоне, вычислял стукачей, давал ценные советы. Конечно, делать это было не совсем разумно, потому что он засветился перед Китом. Но отказать в помощи ребятушкам он не мог.

Поэтому когда Александр выходил, он уже знал обо всех пакостях, что Кит ему приготовил. Но Кит и знал что он знает.

— Этот твой Сергей, — спросила Зеро, — Это случайно не ты сам?

— Нет, — сказал Александр, — Это случайно не я сам.

— А почему ты в этом уверен?

— Больно разные мы да ия его об этом спрашивал. Ну и потом, у него в общем-то есть свой интерес: у него убили жену и, как я понял, его самого. Месть — не месть, но он дал мне понять, что добьется чтобы этого больше не было.

— Это же уже было, — сказала Зеро. И и у меня тоже и давай постораемся понять и найти вместе Ты говоришь что входишь в это с пол оборота так давай входи…

Это был приход не нового понимания, это было слияние с новыми мирами. Сначала это было как сон. Потом это был сон наяву. Потом это был вещий сон. Но постепенно это стало становиться иным миром, которому виден мир, в котором он жил, со стороны. Когда он понял, что живет и в том мире тоже, он уже смог жить им, когда ему было нужно. Сначала казалось ему, что живет в том мире лучшая и наиболее совершенная часть его сознания. Но как-то это превратилось в явление, когда наименее совершенная часть его сознания жила в этом, а сам он целиком принадлежал тому миру, и жизнь там была более естественна и понятна.

— зачем же этот вообще нужен? — спросила Зеро.

— Понимаешь, — ответил Лека, — Без этого мира тот мир слишком стабилен и устойчив. Его красота и совершенство таковы, что лучше и быть не может. Там очень трудно что-то изменить. Что бы ты ни менял, меняешь на худшее. Но это в частностях. Если рассматривать мир вообще, то в переменах он нуждается, поэтому и совершает набеги на нашу территорию. Мы там как скол камня на скульптуре. Но именно он показывает все совершенство работы с камнем, и что эта скульптура создана из обычного камня, и дает хоть какой-то стимул для работы с другими камнями. А иначе над ними никто не будет работать. Они там настолько к месту и настолько совершенны, что кажется кощунством что-либо изменить. Но совершенны они для камня. Создать же из них совершенные скульптуры — значит увеличить совершенство мира в целом.

— Так ты там или здесь?

— Все мы там, а здесь — только сны наших теней.

— Но может ли тень управлять хозяином?

— Хозяин может оглядываться на свою тень. Если он видит, что тень его кому-то помогает, то он может вести себя по-другому. Для этого должен быть интерес в мире теней. Как я уже говорил, мы нужны им. И какой-то интерес у них к нам есть. Но пачкать руки о наши дела они не хотят. Поэтому и согласны подыграть некоторым застрявшим в этом болоте.

— А он один, этот совершенный мир? — спросила Зеро.