Чтение онлайн

На исходе седьмого часа я понял, что спасение извне по каким-то причинам откладывается и выручать себя придется самому. Больше нет смысла сидеть на месте, нужно отправляться в поселок пешком. Пятьдесят километров – не самое большое расстояние, можно и прогуляться. Середина декабря, снега выпало немного. Нужно только найти, в какой стороне находится хребет. Следуя вдоль него, я обязательно выйду к секретному поселку, мимо не пройду.

Найденным в сумке маркером на выдранном из блокнота листке я набросал записку. Что-то вроде: «Я, заключенный Валерий Стремнин, оставшийся в живых после катастрофы вертолета, не сбежал, а отправился вдоль хребта к поселку Научный. Будете лететь этим путем, поглядывайте вниз». Записку приколол на сук, а чтобы ее быстрее нашли, обвязал дерево зеленым фанатским шарфом хоккейного клуба «Салават Юлаев», болельщиком которого, по всей видимости, являлся пилот. Только после этого отправился в путь.

Интуитивно выбранное направление оказалось верным. К середине второго часа пути тайга поредела и за деревьями стали проглядываться контуры хребта. Я двигался вверх по руслу заледеневшего ручья, обходя холмы, бурелом и непроходимый ельник. Валенки с хрустом давили тонкую корку наста, холодный воздух щекотал ноздри. Хотелось есть, но голод пока был терпим – организм черпал энергию из каких-то внутренних резервов. Однажды на глаза попался заяц-беляк, грызущий березу. Заслышав скрип снега, он сиганул прочь, не дав мне и секунды вытащить пистолет из-за пазухи. Еще я видел припорошенный, а значит давний след лосиного копыта. В общем, мясо здесь водилось, главное не зевать.

Ручей вывел меня на предгорья, за которыми уже начинался хребет. Его вершины скрывались в серой пелене, весь день затягивавшей небо. Поселок лежал севернее, за скалистым отрогом. Я поставил себе цель перевалить через него до наступления темноты, но в итоге с задачей не справился, заплутав в низине. К отрогу я попал, когда уже стемнело. Поплутав еще немного в поисках подходящего для подъема участка, я наконец забрался на гребень, где рухнул без сил под первым же деревом и провалился в сон.

Наутро меня разбудил лютый голод. За ночь холод пробрал до костей, но голод все равно был сильнее. Попадись мне вчерашний заяц, слопал бы его вместе с ушами, хвостом и лапами, но после того раза зверь больше не встречался.

Я сел на снег, откинувшись на ствол кедра, и поглядел на бескрайний лес, тянувшийся вдоль хребта. Продолжать путь не было абсолютно никакого желания. Я чувствовал себя дико уставшим, хотелось бросить в желудок чего-нибудь аппетитного и калорийного, хотелось прижать спину к жаркой печке и хлебнуть горячего чаю (водку мой организм с некоторых пор не принимал) – в общем, много чего хотелось, но вместо этого пришлось собрать волю в кулак, заставить себя подняться из сугроба и отправиться дальше.

Спускаясь с отрога, я увидел в долине темное пятнышко посреди снега и деревьев. Без сомнений, это была человеческая постройка, но понять ее назначение через разделявшие нас километры было невозможно, как я ни напрягал зрение. Объект находился в стороне от моего маршрута, но я решил сделать крюк и добраться до него. Это могло подорвать мои силы, которых без того осталось немного, но нужно было рискнуть.

Я спустился в долину, долго шел сквозь голый лиственный лес и, казалось, уже потерял направление, когда среди деревьев показался сруб из темных бревен, накрытый шапкой снега. Обрадованно крякнув, я перешел с шага на хромую рысцу, торопясь к аккуратной таежной избушке.

В печке-буржуйке весело трещали дрова и плясал огонь. Идущий от чугунных стенок жар разгонял холод в избе и медленно согревал мои продрогшие кости. Я развалился на старом раздрябанном стуле, ощущая неземное блаженство. Голые ноги, одна на другой, закинуты на войлочную стельку, положенную на край печи, рядом закипал рис в кастрюльке. Банки с крупами я нашел на полке в углу. Там же отыскались спички, соль, стеклянная банка с чаем, несколько газет шестимесячной давности и замусоленный боевик Бушкова в мягкой обложке. Рис был потемневший и наверняка прогорклый, но я забрел в эту избушку не для того, чтобы дегустировать блюда нового парижского ресторана.

Избушка, судя по всему, являлась охотничьим зимовьем. Периодически ее кто-то навещал, чтобы обновить продукты, дрова, просушить матрацы на койках, законопатить щели и подремонтировать кровлю. Жилище скромное, без излишеств, но для задубевшего зэка, пережившего авиакатастрофу, пришествие инопланетян и суточный марш-бросок на голодный желудок, это было в самый раз.

В самую точку, я бы сказал!

Не найдя ложки, я ел рис пальцами, давясь и обжигая нёбо горячей пищей, подбирая каждую рисинку с тарелки. Потом, растянувшись на пружинной кровати, с горяченным стаканом чая, зажатым в варежке, шумно всасывал небольшие порции горьковатого пойла и наполнял избушку блаженными вздохами. Когда стакан опустел – просто лежал, закинув руки за голову, ни о чем не думая, наслаждаясь теплом, слушая щелканье поленьев в буржуйке. Сонный взгляд лениво скользил по бревенчатым стенам, изучая детали примитивного интерьера… И обнаружил предмет, не замеченный до сего момента.

Сонливость как рукой сняло. Я сел на кровати.

На тумбочке, на ее вздувшейся от влаги фанерной крышке стоял темно-зеленый металлический ящичек. В армии я часто сталкивался с такими устройствами, поэтому мне не пришлось долго гадать, чтобы узнать в аппарате полевой телефон…

Приютившая меня избушка таила куда больше загадок, чем казалось на первый взгляд. Определенно, аппарат стоит здесь не просто так, а связан по телефонной паре с другим аппаратом, находящимся за много километров отсюда. Интересно где? И кто дежурит около него?

«Может, поднимешь трубку и узнаешь?» – сказал я себе.

Просунув ноги в валенки и протяжно скрипя половицами, я подошел к тумбочке. С сомнением отщелкнул на крышке сначала один замок, затем второй. Так и есть. Под крышкой лежала трубка, обмотанная черным силиконовым шнуром, рядом торчал рычаг нажимного индуктора. Я несколько секунд разбирался, что и как, потом размотал шнур, накачал ток и поднес к щеке ледяной эбонит.

Из трубки раздались отчетливые длинные гудки. Ну ни фига себе, работает! Прямо как в квартире!

Ожидание длилось не меньше минуты. Я периодически подзаряжал линию качанием рычажка. Наконец послышался щелчок и из трубки раздался удивленный молодой голос:

– Алло.

– Это кто? – спросил я.

– А ты сам что за перец?

– Моя фамилия Стремнин…

– Сергей Павлович? – удивился собеседник.

Похоже, я попал в яблочко.

– Нет, это Валерий Павлович, его брат… Слышь, земляк, это ведь поселок?

– Допустим, – недоверчиво ответил он.

– Ты из отряда охраны?

– А что?

– Слушай, служивый, будь другом, попроси дежурного позвать Сергея Палыча к трубке. Скажи, брат его спрашивает. Неприятности тут случились, у меня и у вас. Пусть немедленно перезвонит, я буду ждать у этого телефона. Передашь?

– Постараюсь, – растерянно произнес собеседник. Чувствовалось, что раздвоение начальственной фамилии его озадачило. Неудивительно. Не все знают, что у образцового полковника ФСБ Сергея Стремнина в мире существует непутевый младший брат.

Прошло около десяти минут. Я подкинул дров в печку, постоял возле нее, грея руки и поглядывая на телефон. Наконец раздался звонок.