Чтение онлайн

Я закрепил на багажнике полную канистру, топор, который нашел в сарае, котелок, набитый крупами и всякой хозяйственной мелочью, включая спички. Нахлобучил на лоб поверх ушанки защитные очки на пол-лица, выкатил снегоход из сарая. Запер дверь на замок, вернул ключ за наличник и по старой примете присел на крылечке перед дорогой.

Сквозь серое марево на небе виднелось тусклое пятно солнца. Дико хотелось курить, просто мочи нет как хотелось, но в избушке не нашлось ни грамма табаку… Почему-то вспомнилась Любовь Андреевна. Не верилось, что именно она оказалась еще одной жертвой пришельцев. Не какой-нибудь сотрудник института, не мой заносчивый брат – именно она, милая и сердечная женщина. Я не заблуждался насчет того, что с ней стало, но не хотел дальше развивать эту мысль. Начнешь представлять, какая участь ожидает петербургского психолога во владениях пришельцев, будет совсем гадко на душе. Интересно, что стало с ее семилетним сынишкой? Смышленый был такой пацан. Забыл спросить у Серого насчет него. Наверное, приютил кто-нибудь на время, пока не закончится переполох. А сейчас он вместе с остальными детьми прячется в бункере.

М-да, пора мне ехать. А то вконец расчувствуюсь.

С кряхтением поднявшись, я натянул на лицо очки, оседлал снегоход и тронулся в путь.

Чтобы привыкнуть к управлению снегоходом, я держал скорость не выше тридцати километров в час. По снежной целине «Буран» пер словно танк: давил гусеницами сугробы, перепрыгивал через ямы и бугры, забирался на любые склоны. Стандартную рулевую лыжу у него заменяла широкая полоса стали, которую не страшили ни кусты, ни молодые побеги – и те, и другие она давила с легкостью и пренебрежением. При движении снегоход издавал звук, похожий на визг раненого кабана, а на виражах так и норовил выбросить из сиденья. Позже я разобрался, что при маневре надо привставать и клонить тело в сторону поворота.

Мой путь лежал через небольшую долину, судя по карте, наполовину покрытую болотами. Островки деревьев то и дело сменялись ровными снежными плоскостями с торчащими из них стрелами тростника. Лед был крепким, и в этих местах я увеличивал скорость. «Буран» летел вперед, оставляя позади километры пути, рулевая лыжа ломала тростник с веселым хрустом. Пока есть возможность ехать быстро, нужно этим пользоваться. Потом начнется глухая тайга, сопки – скорость продвижения упадет в несколько раз.

Периодически я оглядывал небо. Не знаю, как вам, а мне не хотелось попасть на лабораторный стол, чтобы испытать на себе достижения внеземной хирургии. Но пока ничто не нарушало серую хмурь над болотами. Надеюсь, так будет продолжаться и далее.

День начал меркнуть, когда я достиг основания гряды сопок, которыми заканчивалась долина. «Буран» не без труда затащил меня на одну из них. На вершине я нажал на тормоз, чтобы перевести дух – после полутора часов езды отечественный снегоход превратил позвоночник в каменный столб и вытряс кишки. Потирая ладонями подмерзшие щеки и подбородок, я оглядел лежащую впереди местность.

Слева растянулось озеро, названное на карте Хорыс-Холь. Я бы с удовольствием прокатился по его ровному льду, как по автостраде, однако мой маршрут проходил совсем в другой стороне, через большой хвойный лес, расстилавшийся пушистым ковром до самого горизонта. За ним торчали какие-то сопки, одной из которых, возможно, и была Улус-Тайга, хотя это слишком оптимистичное предположение. До заветной цели еще пилить и пилить.

Я подумал, что позже надо будет сделать основательный привал, развести костер и погреть кости: в движении ветер безжалостно выдувал тепло из тела, невзирая на плотно застегнутую фуфайку. Пока же силы оставались. Отдых в зимовке зарядил меня энергией, которой хватит еще на десяток километров. К тому же привал лучше устроить, когда окончательно стемнеет и ехать будет нельзя, тратить на него драгоценную светлую часть суток, и без того короткую, просто глупо. Руководствуясь этими соображениями, я отпустил сцепление и направил снегоход вниз по склону, надеясь, что мне продолжит сопутствовать удача и хотя бы до конца дня на пути не возникнет каких-нибудь замысловатых препятствий. Однако прихотливая судьба, как обычно, преподнесла сюрприз.

Около четверти часа я двигался на восток через лес, петляя меж стволов и продираясь сквозь низкорастущие ветви, пока не наткнулся на след…

Он тянулся поперек моего пути. Не ожидая столкнуться с чем-либо подобным, я сперва проскочил через него. «Буран» дважды подпрыгнул на развороченных сугробах и снова вынес меня на целину.

Я затормозил, сдал снегоход назад.

Между косматыми елками в вечернем сумраке угадывалась широкая дорога, продавленная вездеходами. Я спешился и оглядел тяжелые отпечатки траков на снегу. Без сомнения, это был след группы, отправленной полковником Стремниным на поиски «желтой плесени».

Глава 5

НА НЕВЕДОМЫХ ДОРОЖКАХ

Маршрут вездеходов не сильно отклонялся от моего прежнего курса, так что потерять направление на Улус-Тайгу я не опасался. След вездеходов тянулся по узкой просеке, которая летом, очевидно, являлась проселочной дорогой. Ехать по дороге всегда удобнее, чем ломиться через чащу. «Буран» легко скользил по следам старших собратьев, двигаясь за тусклым лучом собственного фонаря. Теперь мне не нужно было, как прежде, высматривать впереди пеньки там, бугорки – если они и были, гусеницы вездеходов смяли все подчистую. Поэтому я выжимал из снегохода всю прыть, на которую он был способен.

Тело под ватной фуфайкой вымерзло и начало требовать костра, но я не мог остановиться. По натуре я очень азартный человек – чертов стоп-кран у меня в башке то ли сломан, то ли вообще отсутствует. В итоге зачастую продуваю по-крупному в карты и вообще влипаю в неприятности. Нечто подобное происходило и сейчас. Хотя в общих чертах я и представлял картину, которая должна была открыться в конце маршрута вездеходов, все-таки хотелось туда добраться.

Минут через сорок ели раздвинулись, выпустив меня на открытый простор. Нет, тайга не закончилась, просто деревья поредели, открывая небо и солнце, готовое вот-вот распрощаться с сегодняшним днем до завтрашнего утра. Широкая колея, проложенная траками вездеходов, по которой летел «Буран», впереди обрывалась двумя черными бесформенными грудами. Я подкатил к ним ближе, сбрасывая скорость. В ноздри ударил стойкий запах гари. Пальцы конвульсивно надавили рычаг тормоза, и снегоход, дернувшись, заглох.

В горле стоял тугой ком.

Я с трудом узнал новенькие красные вездеходы, выехавшие два дня назад из поселка. Единственное, что в них уцелело, были гусеницы, стоявшие в уже подмерзших проталинах. Верхние части машин разворотила невероятная, безумная сила. Кабины и кузова были разорваны и покорежены, все, что находилось внутри, спеклось в один большой оплавленный ком. Ветви стоящих рядом сосен обуглились, снег под ними был густо Усыпан опавшими иголками.

Справа от головной машины в снегу чернел труп. За два дня его накрыло тонким слоем поземки, но даже сквозь нее виднелась расползшаяся на затылке кожа, обнажившая желтую черепную кость. Скрюченная обугленная рука вонзилась в снег, словно несчастный пытался уползти от полыхающей техники. По остаткам рукава и воротника я определил, что это был один из бойцов внутренних войск, сопровождавших колонну. Его жуткая смерть с живостью нарисовалась у меня в голове.

– Твою неваляху! – в сердцах воскликнул я в направлении пустого леса.

Стараясь не глазеть на разбитую плазмой технику, внутренности которой были наполнены человеческими костями (в том числе костями Штильмана), я слез со снегохода, постоял на месте, глотая холодный воздух и отходя от шока, потом побродил вокруг. Те, кто устроил бойню, не оставили следов. Ни единого. Вездеходы атаковал некто летающий по воздуху и плюющийся огнем, рвущим сталь и превращающим людей в головни. Так что я не надеялся обнаружить ничего особенного.

Однако мой пессимизм не оправдался.

Попавшийся на глаза след мало напоминал таковой – узкие проколы в сугробе, ведущие от головного вездехода к группе молодых сосенок. То, что следы шли от машины, а не наоборот, я мог поручиться. Характер был рваный, неровный, вихляющий. Хозяин следов каким-то образом пережил огненный ад, охвативший машины, и соскочил в снег.

Кажется, я догадывался, кто это мог быть.

Я достал из-под фуфайки пистолет Эдика. Нагретый телом «Грач» приятно обдал теплом закоченевшую ладонь. На всякий случай дослав патрон в патронник, я поставил пистолет на предохранитель и положил в карман, чтобы быстро вытащить, если возникнет необходимость. Вернувшись к снегоходу, завел мотор и на малой скорости двинулся по следу.