Чтение онлайн

Анализируя ситуацию на основе имеющегося общения, Ильич, не бывший явно выраженным интернационалистом в коммунистическом смысле этого слова, и уже прочитавший про борьбу с 'безродными космополитами', был сильно разочарован всеобщим националистическим настроением. В первые недели жизни в России он его и не заметил. Первые подозрения пришли, когда он получил анонимные угрозы от некой тайной, но не таящейся организации 'Сателлит и Мэйхем'. И незаметно для себя пришел к осознанию - патриотизм и национализм в стране, в которую он попал, неразрывно слились. Настоящий патриот и сторонник 'здорового' национализма не имел права раболепствовать перед Западом, он должен был воспевать самобытность, чтить предков, а также увлекаться идеями о первородности славян. Но это на уровне исследователя первого уровня. Общаясь со слушателями лекций, Ленин отчетливо увидел, как национализм выражается в обывательском нетерпении, желчности к любым представителям других наций. Ему пришла мысль, что сколько этих наций самих и было - столько было и национализмов. С глубокой неприязнью встречал он новости о межэтнических противостояниях, убийствах на почве шовинизма. Были среди встреч и такие, которые оставляли о себе самые добрые воспоминания - и таковой оказалась беседа с историком Эдуардом Грачевым. На встрече они, изначально запланировав обсуждение политики военного коммунизма, продразверстки и последующего введения нэпа, неожиданно пришли к теме национализма и крепко на ней засели.

– Так что же я пропустил? Национализм не технический прогресс, ему расти некуда, - стукнул Ленин по столу чашкой.

– Давайте вместе разберемся и попытаемся докопаться до корней проблемы. Начнем с популярнейшей точки зрения - 'так было всегда'. Вернемся во времена СССР. Вы в нем прожили пару лет, да и то, Ваше здоровье тогда не позволяло оценить ситуацию. В советский период нам очень подробно рассказывали, что притеснение народов при царской власти было официальной политикой - начиная с 'добровольных' присоединений и заканчивая чертой оседлости. Мы добавим для объективности, что и насильственных переселений народов за тысячи верст не наблюдалось, да и присоединения были и вправду более добровольные, чем, скажем, в случае с присоединением Прибалтики ('Аннексия! аннексия!' - слышен громкий крик сегодня!). Да, третий... М-м-м, и ведь так и хочется сказать 'рейх', но будет красивая аллюзия, чертовски неверная на корню. Третья попытка? А смену Рюриковичей на Романовых считать? Если исходить из терминов, Семибоярщина - яркий пример такого типа власти как аристократия, а может даже и олигархия. Национализм национализмом, а у народа всегда была нелюбовь к чиновникам, вспомним Коломенское и брошенные куски. Никому никогда не нравилась пресловутая власть номенклатуры - вот где общность этих эпох.

– Но власть номенклатуры - это даже и не сталинизм. Это уже в более позднюю эпоху.

– Безусловно. Значит, уровень бюрократизированности изменился, а национализм нет? Совсем ни капельки? Начнем по порядку. Вспышки национализма мы наблюдаем в царские времена в виде восстаний. Но как принимали иных на Руси? Не доверяли? Отношение к европейцам, как мы помним, менялось на протяжении веков. Еще задолго до Петра Иван Грозный вел активную торговлю с англичанами, попутно пытаясь добиться руки и сердца английской королевы. (Вот, кстати, куда смотрят любители альтернативной истории? Вот это было бы объединение, а? Вот так держава! Все моря и все земли! Да ей бы и воевать не пришлось для захвата мирового господства!) А при Алексее Михайловиче иностранцы в Москве стали делом привычным, это были как торговые люди, так и пришедшие на службу. Они жили в одном районе - там-то юный Петр и насмотрелся на все зарубежные порядки и захотел сделать так же. И сделал; научил подданных и курить, и бороды брить, и корабли строить - все как по учебнику. Да и Анна Монс была очень даже ничего себе девушка. И вот здесь, именно на этом моменте, мнение к иностранцам меняется от легкого недоверия в сторону ухудшения. Они воспринимаются православными чуть ли не как посланцы дьявола. Да и сам Петр, после его пертурбаций с церковью, уничтожением патриаршества, а особенно снятием колоколов видится вылитым антихристом. А кто более ученый, те обвиняют иноверцев в негативном влиянии на царя. И вот мы видим попытки поджогов домов иностранцев, и плевки, и общее нетерпение. Не хотим жить по-новому!

– Да, мне всегда нравилось в Петре, что он так решительно с церковью боролся, - как бы про себя пробормотал Ленин.

– В век дворцовых переворотов иностранцы отыгрываются, такие личности, как Бирон и Миних, пытаются узурпировать власть, пользуясь постельным доверием императриц. Все это заканчивается логичным итогом - во главе государства становится чистокровная немка София Августа Фредерика, известная нам как Екатерина Великая. И ее народ полюбил! И люди искренне считали ее матерью всех подданных. Параллельно в то время пошла мода на Францию, все дворянское сословие стало говорить по-французски, использовать убранство в своих поместьях также на французский манер (хотя, были ведь и английские парки - тоже термин с тех времен). Мы грязные и глупые, а вот Европа - образованная, передовая, не догнать нам их! Но идиллия кончилась - в 1812 году произошло вторжение Наполеона, и французы нам стали басурманами. Что было далее, можно в подробностях узнать как в исторической, так и художественной литературе. Нас интересует здесь именно национальный момент. Вхождение в Париж привело к резкому всплеску патриотизма. Мы более не задворки Европы, что нам на нее смотреть и равняться? Но смотреть пришлось. Уж больно интересны были европейские порядки - крестьяне свободны, граждане имеют права, существуют такие любопытные органы власти, как Парламент. И вызревает заговор, заговор среди людей из высшего слоя, но думающих о всеобщем равноправии, названный впоследствии восстанием декабристов. Последующие брожения девятнадцатого века, самым ярким из которых стало движение народовольцев, оказались с одной стороны глубоко национал-патриотическими, с другой - все большая часть просвещенных людей оказались под влиянием почерпнутых из Европы социал-демократических тенденций. В это время шел популярный спор - эксперты поделили себя на лодки славянофилов и западников и сообща ищут путь развития России. Но девятнадцатый век - это и кавказские войны. Побороть имама Шамиля оказалось сложнее, чем Наполеона. И именно отсюда растут идеи нынешней враждебности тех же чеченцев к русским. Русские первые пришли к чеченцам навязывать свои порядки, но не наоборот. Миграции были слабы, ввиду слаборазвитости транспортных коммуникаций, и с чужими культурами сталкивались именно пытаясь захватить новые земли. Чукчи отчаянно боролись за свою национальную самобытность, оставаясь по сути независимыми (при покровительстве экстремальных погодных условий, в первую очередь), но и у них были слабости - их покорили не войной, а торговлей. А ведь в понимании чукчей лишь чукчи - люди. Русские - специальный переходный вариант, созданный богами для торговли с чукчами, а соседи - эвенки или коряки - вообще не относились чукчами к когорте 'люди'. Ох и не зря говорят - чем меньше народ, тем ярче выражен его национализм! Но слышали ли Вы об ижорском национализме? Если ингерманландская тематика хоть как-то выделяется и подает себя, то те же вепсы особо никому себя и не противопоставляют. Польша, точнее та часть, что перепала Российской Империи, яростно боролась за свою независимость. Восстания вспыхивали постоянно - но в итоге, когда появилась Государственная Дума, то мы можем обнаружить в ее составе партию 'Польское коло', отстаивающую национальные интересы.

– Да, была такая. Но на мой взгляд подобная партия противоречит признаку выборов, партии должны формироваться по идеологическому принципу. Понятно, что за нее будут голосовать только в пределах местности, и многие рабочие будут одурачены, потому что партия не защищала интересы польских рабочих, а отстаивала интересы польской буржуазии.

– Финляндия пользовалась беспримерной автономией, что уже не понравилось русским националистам, ставшим искать варианты для русификации. В самой Финляндии тогда тоже шли интересные процессы - освобождение из-под власти Швеции вело к искоренению шведских традиций, и хотя до сих пор шведский язык остается государственным, именно в то время появилось такое явление, как фенномания. Да, финский язык окончательно утвердился в Финляндии на рубеже девятнадцатого и двадцатого веков! После революций националистические элементы не ушли в подполье. Например, на Украине в период безвременья власть захватил Симон Петлюра, создавший Украинскую Народную Республику (кстати, не кажется ли это дополнение, 'народная', абсурдным, так как оно подразумевает, что не имеющие такой приставки автоматом отметаются в сторону антинародных), но продержался недолго. Итак, мы подошли к времени, очень хорошо Вам знакомому. Вы отпустили Финляндию и декларировали на бумаге, что есть такое право и у Украины. Так ведь?

– Я всегда выступал за самоопределение народов.

– Но Вы писали, что нельзя отдавать приоритет одному из языков и приводили в примеры Швейцарию. Но неужели нас можно сравнивать? Я сейчас не буду комментировать Ваше определение России как 'отсталой страны', но хочу обратить Ваше внимание, что Россия создавалась именно русской культурой. Не русской нацией, нет, хоть русские и всегда были большинством, множество других национальностей принимали активнейшее участие в этом строительстве. И отличительной особенностью русской культуры, это важнее всего здесь - является русский язык.

– Я хотел показать, что каждый народ может говорить на своем языке не подвергаясь за это преследованию.

– Но получилось ли это у Вас? Объединение СССР сложилось по идеологическому принципу - и все националистические моменты были заглушены. Но надежды на мировую революцию не оправдались, строить пришлось здесь и сейчас, национальные элементы в пропаганде не использовались. Когда же они появились? Да, именно так, чем ближе немецкие танки были к Москве, тем более коммунистическая повестка сменялась национал-патриотической. И появились отсылки и к Суворову, и к Александру Невскому. Самое главное, что не к Кутузову! Шутка, - конечно же, и к нему были. И действительно, удалось обойтись и без подобного маневра. Уже было не до поддержки немецкого пролетариата, тот хоть и был подневолен, но подлежал уничтожению. Убей немца - это не значит убей нациста, это отсыл к национальности, что бы он ни думал, находясь по ту сторону, мы его должны уничтожить. Но и как иначе, с другой стороны? Но мы же начали с предложением мира? Ответ один - советская власть перестала быть советской и коммунистической, а во-вторых, и главное - лозунг о построении социализма в одной стране был ошибочным, и он явился одной из основных причин всех проблем СССР. Во время войны в союзе националистические идеи хоть и прикармливались, но сами националисты были под надежным замком. Почти все националисты прошли через систему ГУЛАГа, и далее они застыли вместе с общим застоем. И как появилась первая идеологическая трещина - так рвануло. Рвануло на Кавказе, в Нагорном Карабахе. СССР приказал долго жить, и национализм расползся: вот уже и русские маршируют, задолго до массового приезда мигрантов. Общества ультраправой направленности вылетают в бесноватость девяностых - мы видим и банды скинхедов, свирепствующие на улицах. И быть человеком иного цвета кожи стало опасно. А дальше пошли обратные процессы - смена пропорции населения, и уезд людей в поисках хоть какого-то куска хлеба.

– Да, сейчас я вижу, что получилось все не совсем так, как мы видели, а уж если говорить откровенно, то совсем не так. Время рассудило так, и я в действительности не вижу, что можно вернуть сегодня. На выборы я иду, скорее, чтобы понять, насколько популярны в двадцать первом веке идеи социализма.

Диалог навел Ильича на ряд мыслей. Он решил более глубоко проникнуться идеями жителей России и в первую очередь молодежи. Интернет он уже вполне освоил, и отправился на сайт для молодых авторов. Его интересовали мысли общественно-политического характера, и когда он в разделе 'новое' увидел статью Антуана де Тротуара 'Зашнурованные берцы'. В аннотации указывалось, что статья посвящена проблеме смешения национализма и патриотизма в современной России.

Как уже предположили самые догадливые читатели, что статья эта принадлежала перу нашего героя Антона Поребко. Он написал ее в две тысячи шестнадцатом, и с тех пор читал ее только один человек: его коллега и по совместительству наш знакомый Михаил. Он, пусть и не согласился со многим из написанного, предложил товарищу где-то опубликовать свой труд, разослать в журналы, на худой конец выложить на любом общедоступном сайте, Антон молча кивал, но как-то так и не решился, а быть может и забыл. Но вот, в один из вечеров почти сразу после лекции Ленина, он взял и опубликовал статью на одном интернет-ресурсе, под звучным псевдонимом (в чем не сильно ушел вперед от Ульянова, также любившего подобный способ конспирации). И надо же такому случиться, в тот же вечер на тот ресурс зашел сам Владимир Ильич... Он быстро прочел статью и даже оставил комментарий, где по пунктам объяснил, в чем же заблуждается 'Антуан де Тротуар', но в конце комментария выразил готовность встретиться. Антон, увидев комментарий от пользователя с ником 'Ленин', усмехнулся, он даже и не стал в мыслях обзывать его фейком, настолько он не допускал реальности ответа Ильича настоящего.

Получив в следующем комментарии критику еще более обличительную, Антон расстроился окончательно и статью удалил, но нам удалось ее вовремя сохранить, поэтому ниже приведем ее полностью, благо рассуждения Антона хоть и спорны, но весьма нетривиальны.

Глава XV. Зашнурованные берцы

В последние годы в России основой политики и главной повесткой дня стала всеохватывающая патриотическая пропаганда. Однако анализа данного вопроса почти нет: это либо шаблонное 'мы встаем с колен' (со стороны провластных 'экспертов'), либо прямые аналогии с фашизмом, сталинизмом и чем-либо еще, лишь бы это вызывало сильное отторжение (со стороны так называемых 'либералов', 'пятой колонны' и иже с ними). Вообще, проблема навешивания ярлыков и деления по принципу 'хорошо-плохо' и 'свои-чужие' актуальна везде, где есть пропаганда. Да и не только где есть: изначально человек так устроен, что подсознательно делит людей по подобному принципу, и пропагандисты лишь пользуются этой особенностью. Но мы попытаемся вырваться из этих тисков и неангажированно порассуждать о данной проблеме. Мы пройдемся по всем вопросам с самого начала. Для начала сделаем два допущения: нынешнюю ситуацию можно считать проявлением такого явления, как национал-патриотизм. И надо сказать, что он крайне интересен тем, что в понятие 'русский мир' пытаются интегрировать абсолютно неидентичные русской культуры, в частности кавказскую. Таким образом, 'русский мир' по своей сути не русский, а связывает собой лишь людей с общими 'русскими', а именно имперскими настроениями (то есть даже понятие российский будет не до конца точное). То есть здесь мы видим сторонников сильной, авторитарной власти, 'вертикали', жесткой руки, а также и идей о борьбе со всем враждебным миром, только и мечтающим об уничтожении матушки-России. Национализм же в чистом виде отправлен на задворки, его идеи и сторонники используются лишь для определенных нужд. Впервые за много лет подобная идея словно зажглась сама собой в воздухе, заразив многих и многих людей. 'Я горжусь, что я русский', 'мы всегда диктовали свои условия всем', 'нас боятся' - примерно на этих принципах базируется их мировоззрение. И это очень выгодно для машины государственной пропаганды. Теперь любой недружелюбный акт извне можно объяснить 'особенностью' и даже 'избранностью' русского народа и России как страны. Ведь никто никогда не любит тех, кто отличается от других. Русскость в данной пропаганде используется по самой банальной причине: она массовая, а русских у нас больше всех. Пропаганда эта, надо сказать, значительно превосходит в своем качестве советскую. Во-первых, она быстро меняет векторы своей направленности, переключаясь с одного момента на другое. Такого, когда из года в год поют одни и те же марксистско-ленинские мантры (хотя марксизм был просто красивой обложкой, позволявшей людям держаться за свои властные места), нет и подавно. Современную пропаганду смотреть порой даже интересно. Во-вторых, она действительно привлекательна для большей части населения (кстати подобная история была в Германии во время прихода к власти НСДАП, потому что преобладали реваншистские настроения после поражения в Первой Мировой, а здесь преобладают реваншистские настроения после поражения в холодной войне), в первую очередь в условиях заметно упавшего уровня жизни. Однако реальных оснований для подобных заявлений нет и в помине. При таком вопросе сразу начинают выдаваться факты прошлого, и причем в большей части прошлого опять же советского (хотя, в случае чего вспоминают и дореволюционные идеи, и тогда напротив, обвиняют большевиков в уничтожении славных традиций). Кстати, особо забавна ситуация в религиозных делах - ряд сталинистов доказывает что сам Коба ходил на службы чуть ли не каждое воскресенье. Наверное, он же и организовывал поминки по покойным Ягоде и Ежову. Еще один тип любителей исторических параллелей - поклонники Столыпина, причем их любовь к нему основывается лишь на одной знаменитой фразе про спокойную жизнь. Сама фраза эта, конечно, глубоко популистична, ибо что означает эта спокойная жизнь? Отказ от внутриобщественной дискуссии, полный консерватизм и поклонение батюшке-царю? Сегодняшняя пропаганда так красиво построена, что умудряется примирить их всех (и промолчит про уничтожение памятной доски казакам Краснову и Шкуро у церкви Всех Святых на Соколе, а Маннергейма объявит верным добропорядочным подданым Российской короны), опираясь на некий воображаемый образ, подходящий и легко привязывающийся к каждому из подобных периодов.

События 2014 года сломали эту тенденцию и наконец позволили пропаганде апеллировать к новой России. Исторические события здесь в большинстве случаев опять же крайне выгодно интерпретируются. Самый яркий пример - победа в Великой Отечественной. Память о ней используется где бы то ни было, заменяя тем самым реальную историческую дискуссию и реальную память. Особенно жутким видится использование георгиевских ленточек в рекламе, да и вообще, тотальная истерия с их ношением. Пока ветераны ютятся в крохотных квартирах в разваливающихся хрущевках на мизерные пенсии, имеющие власть и деньги организуют мероприятия, сходы, обклеивают всех ленточками и прочая, и прочая. Таким образом, реальная память о Великой Победе заменяется полным мифотворчеством. Конкретные факты закрываются более общими, заставляющих людей гордиться в том числе и вымышленными подвигами соотечественников-героев, но в первую очередь страной, которая сделала их такими. Здесь-то мы и перейдем к главному вопросу. А почему патриотизм связывается именно с любовью к стране? Да, по названию. Но по идее? Она не распространяется на любовь ко всем людям на Земле или к жителям своей улицы. Нет, именно государство. Значит, патриотизм существует как явление лишь для того или иного вида борьбы государств между собой. Когда патриотизм проявляется наиболее ярко? Верно - во время войн и конфликтов. Более того, именно он и является часто определяющей силой, позволяющей эти самые войны разжигать. Также он помогает при внутренней борьбе за власть, когда партия или 'национальный лидер' позиционируют себя как самые большие патриоты. Меряние патриотизмом в итоге и ведет к желанию - пусть на словах - но 'показать всем Кузькину мать' или 'превратить в радиоактивный пепел'. То есть, патриотизм крайне популистичен и служит лишь для некой мотивации, а также при прикрывании ошибок. Патриотизм стал мощнейшим инструментом, применяемым для манипулирования людьми. Большая их часть с трудом разбирается в политических системах, а ориентируется на то, 'чтобы мне жилось хорошо'. Люди быстро приспосабливаются к оккупационным режимам и так далее - и здесь не идет речи о явном и намеренном предательстве. Воспитание патриотизма с детства и есть закладка подобного фундамента. Но какова она? Любить Родину ты должен не просто так, как это бывает при настоящей любви, а за то, что мы такая замечательная, особенная и богоизбранная нация. Безусловно, русские - народ весьма интересный и с рядом выдающихся качеств, но в заверениях в его избранности есть прямой шовинизм. Попытки выделить свою нацию, противопоставить себя кому-то высказываниями не есть путь к успеху. Можно сколько угодно говорить про 'загнивающий запад', но насколько мы высокодуховнее? Стоя у пивной палатки или наблюдая кучи мусора в лесу, наличие пресловутых 'скреп' заметить ой как не просто. Русские люди способны равно и убивать, и грабить, русская 'элита' же вообще от народа оторвана и плевать на него хотела. Те же немногие, кто сохранил способность к трезвому рассуждению, объявляются если и не социально-опасными элементами, то близко к этому. 'Хватит раскачивать лодку!' - кричат нам сверху. 'Ваша лодка и так идет ко дну!' - возражаем мы в ответ. В Российской империи 'русский мир' был и вправду связан христианскими идеями и ценностями, при этом антисемитизм был основой государственной политики - евреям разрешено было селиться лишь в определенных областях (черта оседлости), но сейчас православная церковь, пройдя сквозь гонения и притеснения, получила все что только можно и купается в этой роскоши, словно бедняк, вдруг получивший наследство и проедающий его. Отдельные ее апологеты возомнили себя судьями, имеющими право рассуждать о духовности тех или иных произведений искусства, и более того - открыто мешать приобщению к ним далеким от клерикализма гражданам. Ни о каком нравственном подъеме речи и не идет, современная церковь, являясь в первую очередь бизнес-проектом (она как религиозная организация зарегистрирована как некоммерческая, а значит, освобождена от уплаты налогов!), ничем подобным заниматься не будет. В итоге она сама порождает новые конфликты, например, пытаясь проталкивать свои идеи о массовом строительстве храмов, хотя, казалось бы, их и так всем хватает, но нет - ведь верующие хотят, чтобы храм был около дома, но кто эти верующие? Те, кто носил еще тридцать лет назад с гордостью комсомольский значок, выступал с докладами на лекциях по научному атеизму, слушал рассказы дедушки о публикациях в журнале 'Безбожник' и его наблюдениях за сносом Храма Христа Спасителя. Мысль эта не нова, но и вправду: в девяностые быть верующим стало модно. Это уже наводит на странные мысли, ведь изначально христиане были притесняемыми борцами за некую справедливость, против богатства, но что теперь? Священник благословляет олигарха и уезжает в своей иномарке, ведь бывало так? А все ведь просто! После исчезновения коммунистических символов в головах людей образовалась идеологическая пустота, которую и заполнили всевозможные секты (а может кто и помнит про часовые программы террористической секты 'Аум Синрике' на радио 'Маяк'), сеансы с заговорами воды, ставшие легендами Лашпировский и Чувак. В кавказских республиках активизировались ваххабитские вербовщики. Но наибольший наплыв получила себе, конечно же, Православная церковь. И зачем она будет отказываться от подобных верующих, если от них получает такие прибыли? Довольно популярным в определенных кругах сейчас является суждение о том, что, дескать, весь этот показной патриотизм забивается в головы масс как прикрытие бездарной политики политической верхушки, экономических просчетов и так далее, однако это не совсем так. Ведь можно повернуть и обратно: осознавая, что ситуация и впрямь непростая, необходимо задействовать иные ресурсы, в частности морально-волевые. Раз нечего кушать, будем радоваться уничтоженным террористам и новым территориям, возмущаться вероломством альянса, негодовать над преступлениями хунты. Но есть ли тут связь, насколько она прямая? Разные стороны с противоположными позициями всякий раз начинают свое рассуждение, со слов, 'а что если бы это было так/не так'. Но такой подход в историческом контексте не работает, не работает и анализ текущих, продолжающихся событий. Пока Германия не пересекала границы СССР, пакт Молотова-Риббентропа казался очень верным и правильным решением. Потом он помогал лишь пропагандистам, позволяя смело говорить о 'вероломном' нападении. Подобная формулировка всегда вызывала улыбку, потому что любое нападение на кого бы то ни было уже шаг сам по себе вероломный, равно же как нападение на развитую страну с такими территориями, населением и разведывательным аппаратом вероломным может считаться с трудом. Любое, да не любое, возразят откуда-то, и вспомнят Финляндию, и всех восточноевропейцев, и подведут к 14 году. Да большая часть людей даже и не задумывалась - а как так вдруг образовалось, что у нас с Германией общая граница, а? Да, очевиден тот факт, что решение, принятое Гитлером, абсолютно глупое: размер территорий СССР, климат, возможность подтянуть ресурсы из Сибири и довольно долго отступать - достаточные причины малой вероятности осуществимости плана Барбаросса. И то, что он был осуществлен так, как был осуществлен, скорее ошибки советского верховного командования. Да, то во что они верили - разгром врага на его же территории малыми силами - также далеко от истины, но тем не менее, думается, Победа могла быть достигнута и раньше, и со значительно меньшими потерями. Анализ событий провести все же пока трудно, поскольку стали известными лишь немногие факты, да и они трактуются разными сторонами по-разному.