Чтение онлайн

— Алексей Николаевич, все что я говорю — безответственная болтовня, ей-богу!

— Подожди секунду! — как-то очень задумчиво проговорил Косыгин. — А ты можешь мне все это записать?

— Алексей Николаевич, пожалейте. Мне через месяц сдавать выпускные экзамены, а потом вступительные в институт. Я и так сплю по 2–3 часа и то не каждый день.

Косыгин вдруг неожиданно и сразу с высоких оборотов расхохотался.

— Выпускник школы и студент первокурсник…, ой, не могу. Дай воды, сейчас задохнусь.

Только минут через десять Косыгин помаленьку успокоился.

— Давай, я соберу комиссию из Либермана, Кутепова, Иванова, Симонова, Конторовича, Борисовского и еще кого-нибудь. Они с тобой пособеседуют денек и выдадут аттестат о среднем образовании, диплом о высшем, а заодно и кандидатскую по педагогике оформят. Действительно, зачем тебе на эти бумажки время тратить.

— Кандидатскую надо оформить Нонне Николаевне Карасевой и еще трем учителям нашей школы за разработки методик быстрого чтения и развития памяти.

— Решаемо, но второстепенно. Давай лучше поговорим о твоей работе. Чем ты сейчас занимаешься и в каком направлении?

— Во-первых, экспансией авторских школ по Кингисеппскому району. Активно подключился Иванов Игорь Петрович со спецами из педагогического института. Думаю, за год-полтора накроем весь район. Это база, основа объединения всех территорий района в единую самоуправляемую структуру.

— Мне ничего не понятно, — остановил мой словесный поток Косыгин.

— Мы с Нонной Николаевной педагоги, а не хозяйственники. Мы перед собой не ставим задач больше произвести, больше заработать и так далее. Нам важно развернуть борьбу за процветание села и сделать ее очень важной для каждого жителя, чтобы ни для кого не стояла проблема выбора, где работать, на своем участке или на сельском производстве. Все заботятся о производствах, а производства заботятся о жителях. Все должно быть построено на принципах самоуправления. Пока понятен наш подход?

— На словах понятно, но это как-то смахивает на выдумки.

— Поговорите с людьми, потрогайте руками, — пожал я плечами. — Продолжать?

Косыгин кивнул и достал блокнот.

— Наш подход к достижению поставленных задач следующий. Мы берем в работу самый податливый слой населения — детей, школьников; и с помощью нехитрых педагогических процедур включаем их в борьбу за освоение взрослых профессий, за строительство важных для ребят объектов: спортзалов, клубов, вокально-инструментальных ансамблей, дружин защитников. Таким образом, мы создаем детский коллектив третьего уровня — это когда все ученики школы включены в эту борьбу и все они считают ее самым важным делом на свете. Пока понятно?

Косыгин как-то неопределенно пожал плечами.

— Детская педагогика — это не ваш хлеб, зато дальше станет понятнее. Дело в том, что практически сразу рядом с детьми в эту борьбу включаются их родители. Понятно, почему это происходит? Просто для них дети — самое важное в жизни. А второй значимый момент тот, что село небольшое, и все друг друга знают, и работают там же, где и их дети. При небольших наших педагогических усилиях удается их втянуть в общеколлективную работу с подчинением общей дисциплине и целям. Пока понятно?

— Уже теплее. Хочется сказать, что это манипуляции сознанием людей, так ведь?

— Это не так и к теме разговора не относится. Дальше мы создаем несколько новых производств, а это еще несколько коллективов третьего уровня. Мы их объединяем на уровне сельсовета и сообща формируем общесельские структуры управления, цели и мечты. В нашем случае это строительство сказочного села и увеличение народонаселения в десять раз. О росте доходов, о рождении большего количества детей, о высшем образовании я не говорю — все это внутри нашей общесельской мечты. Таким образом, наше село оказывается системой взаимосвязанных самоуправляемых коллективов, объединенных организационно и по целям. Дальше такими делаем все села района и объединяем их в единый общерайонный организм. Если кратко, то все. Идею общесельского коллектива придумала и реализовала Нонна Николаевна Карасева, за что достойна и ученых степеней и научных званий. Хотя уверен, что для нее это — не главное.

— А что по срокам?

— Общесельский коллектив мы сделали меньше, чем за год. Сейчас с помощью Иванова мы хотим развернуть школьный инкубатор. Следующие года год-два уйдут на покрытие всего района. Потом все пойдет быстрее. Следующие районы мы сможем накрывать нашей сетью по три штуки в год. С городами, особенно большими, такими, как Ленинград и Москва, пока непонятно, надо пробовать. Там дети и родители слишком далеки друг от друга. К тому же очевидно, что "подмять" Кировский завод и сельский леспромхоз — это совсем разные задачи.

Косыгин хмыкнул. Он почти совсем перестал задавать вопросы и что-то писал.

— Так, с этим понятно. Что должно делать государство?

— Во-первых, тщательно наблюдать и пытаться создать некую методичку для тиражирования. Во-вторых, удалять объективные препятствия на пути развития СЭЗ. На нашем примере отработать юридические вопросы, вопросы собственности, банковское обслуживание, всякие другие технические моменты. В-третьих, оказывать технологическую, информационную помощь. В-четвертых, развернуть активную рекламу и агитацию с тем, чтобы педагоги, хозяйственники, ученые, чиновники включились в эту работу в других местах на свой страх и риск. Консультациями мы поможем. Наверное, уже сейчас много чего можно продавать на экспорт. Надо завалить мир дешевой, но добротной продукцией. Пусть она будет даже хуже по внешнему виду и набору функций. Зато дешево. Наши предприятия будут получать устойчивую обратную связь с международных рынков. Что никак не удается продать — убирать с производства. Если честно, я не готов так подробно и глубоко ответить на ваш вопрос. Нужен мозговой штурм из разных специалистов. Думаю, что смог бы его провести, если вы соберете тех, кто нужен.

— Вот народ посмешим, когда они увидят тебя в президиуме в качестве ведущего! — Алексей Николаевич снова рассмеялся. — Пойдем, покажешь свое хозяйство.

Прогулка получилась стандартной, как и произведенное впечатление. К сожалению, народ шутки шутить не захотел, и Алексей Николаевич недополучил массу ярких штрихов к портрету.

Дела закрутились с невероятной скоростью. Достаточно сказать, что мозговой штурм был организован уже на третий день после отъезда Алексея Николаевича. В актовом зале нашей школы собралось тридцать два приезжих варяга плюс все наши руководители, на галерке засели, как тараканы, непривычно тихие пацаны и девчата. Штаб развертывания Свободной Экономической Зоны разместили в Кингисеппе, и возглавил его Петр Сергеевич Кутепов. Первое постановление Совета Министров состоялось еще через три дня…

Нас с Нонной Николаевной наградили: ее работу сочли достойной присвоения степени кандидата педагогических наук, а мне выдали аттестат о среднем образовании и диплом об окончании педагогического института имени Герцена. Так что вместо экзаменов я стал готовиться к размещению нашей экспозиции на выставке в Финляндии. Хандра ушла и даже туманного следа после себя не оставила.

Сергей Иванович Долгополов и Петр Сергеевич Кутепов сидели в ресторане в углу зала и настроение их можно описать как сильно обалделое. Причем одновременно у обоих. Сергей Иванович вчера выдержал истерическую атаку Ларисы на предмет того, что та не подписывалась жить в Тьмутаракани. Наговорено было столько, что переварить не удается до сих пор. А Петр Сергеевич еще вчера обедал в ресторане "Прага" с уважаемыми людьми, а сегодня сидит в этом дерьмовом сельским общепите, где даже пельмени не съедобны. Как-то резко стало непонятно, зачем он во все это ввязался.

Схожие настроения порождают сходные позывы. Товарищи по несчастью стремительно надирались. Впереди их ждал местный люкс в гостинице "Кингисеппская". От одного воспоминания о стенах, покрашенных масляной краской небесно-голубого цвета, и о кроватях с панцирными сетками, с ватными комковатыми матрасами, хотелось заплакать от жалости к себе. Не сговариваясь и не чокаясь, как на похоронах, они хряпнули еще по полтинничку.

— Что будем делать, брат Серега? Нас двое, но кажется, что двое тоже в поле не воины, — Петр Сергеевич пьяно рассмеялся. — Если честно, у меня ни одной светлой мысли в голове.