Чтение онлайн

— Вопросы Валерке? — выдал я начальственное слово.

— А как же сказочный поселок? — кто-то пискнул из зала, и все напряженно замолчали.

— Отложим на полгода, пока не встанем на ноги, — ответил Валерка.

— Ты с кем собрался подниматься — с двумя сотнями дворов? — крикнул Ухо, изобразив вставание.

— А ты все равно остановишь строительство, потому что не будет хватать то труб, то окон, то черепицы, то бруса. Ты хочешь шагать так широко, что штаны в промежности не выдержат.

Зал захохотал и ускоренно сливал напряжение. Похоже многие поняли, что так, что этак, но жизнь не остановится.

— Нет людей, нет денег, нет производств, нет времени, да к тому же все старшие уедут поступать в ВУЗы. С кем ты собрался сказочный поселок строить? Кто тебе поможет? Боженька?

— Я помогу, — сказал кто-то, стоявший у стенки в тени.

— Дяденька, мы и сами пошутить не дураки, но нам надо решить очень серьезные вопросы, так что не сыпьте соль на раны.

По проходу к сцене двигался невысокий мужчина в старомодной шляпе.

— Ребята, разрешите представить вам Алексея Николаевича Косыгина, Председателя Совета Министров СССР.

По залу растеклась тишина и, казалось, было слышно щебетание птиц.

— Я могу помочь деньгами и оборудованием, чтобы расширить производства, могу помочь с госзаказом на вашу продукцию, могу помочь с людьми, кликнув комсомольцев, — проговорил Косыгин, добравшись до трибуны.

— И тут пришел Дед Мороз с седой бородой и мешком подарков…, - сказал кто-то очень тихо, но все расслышали и затряслись в привычном смехе. Улыбнулся и Алексей Николаевич, но, похоже, он не знал, как реагировать на такой прием, а потому замолчал и сел за стол рядом со мною.

— Алексей Николаевич, нам не надо случайных людей, пусть даже комсомольцев, да и слишком много нам тоже не переварить. У нас пока только формируется конвейер по адаптации приезжающих людей. Вот параметры этого конвейера и определяют, кого и сколько мы можем принять, — мне пришлось объяснять все самому, чтобы не усложнять ситуацию.

— А вы, я так понимаю, Игорь Мелешко?

— Абсолютно точно.

— Можно ли мне побеседовать с вами наедине?

Освободиться не составило большого труда. Собрание доведет до конца Нонна Николаевна.

— Ну, здравствуй, возмутитель спокойствия!

На меня смотрели очень цепкие глаза и ощутимо давили.

— Здравствуйте, Алексей Николаевич, — мне не было никакого резона начинать разговор самому.

— Может, расскажешь, откуда у тебя всякие такие мысли, откуда ты слова-то такие знаешь. Байку: упал-ушибся-очнулся новым человеком — я уже слышал. Есть еще варианты?

— Нет, других вариантов нет. Действительно, упал и очнулся новым человеком, вернее, нас двое: семилетний пацан и шестидесятилетний старик. А почему так получилось и кто смог такое сделать — это вопрос не ко мне, а… — закатив глаза к потолку, гнул свою линию. — Да и так ли это для вас важно? Вот что вам с того, что есть кто-то, кто демонстрирует какие-то непонятные возможности? Плюньте и забудьте, у вас более важных дел полный вагон.

— А ты хамоватый.

— Да как-то надоело уже. Вы не можете себе представить, сколько раз я уже отвечал на этот вопрос! К тому же за ним, кроме досужего любопытства, ничего нет.

— А почему, на твой взгляд, творятся такие детские болячки с реформами и управлением страной?

— "Наделили меня свободой — не сказали, что делать с ней". После революции страна первый раз находится в состоянии свободы от внешнего воздействия. Грубо говоря, сейчас руководство страны первый раз может делать все, что захочет. Оно выросло на полях Гражданской и Великой Отечественной войн, в угаре индустриализации и в борьбе с разрухой, а сейчас ничего этого нет, и что делать, руководители не знают. У них знания и опыт воинов, а не строителей. Откуда им знать?

— А ты знаешь?

— Тоже не знаю, не уверен, есть только отдельные предположения. Откуда я могу это знать, если никто даже не думает на эту тему.

— А почему так?

— А зачем думать над вопросом: что такое социализм? — если уже есть ответ: "Социализм — это советская власть плюс электрификация всей страны". А посему все общественные науки заняты растаскиванием классиков на цитаты. Ну, и восхвалением друг друга. Так проще и понятнее. Вот есть такая Академия педагогических наук, которая существует больше сорока лет. Под ее крышей защищены тысячи диссертаций: кандидатских и докторских. Ими вскормлены сотни профессоров и десятки академиков. А вы попросите кого-нибудь из них назвать хоть один педагогический закон, хоть одну гипотезу, хоть что-нибудь подтверждающее, что педагогика вообще наука. За всю историю советской власти описано только две авторские педагогические системы: Макаренко и Сухомлинского, да и те сделаны не благодаря, а вопреки нашим ученым и чиновникам. В сельской глубинке, в первом случае благодаря тому, что этими колониями руководило ВЧК, а не Наробраз, а во втором, Сухомлинский прятался в деревне, пока стало поздно с ним хоть что-либо делать. Объявили сразу академиком, минуя все остальные ступени.

— Так все дело в карьеризме?

— В соответствии тем сигналам, которые посылают вниз руководство страны. Если Маркс, Ленин — гении, то не фиг сомневаться и задавать вопросы, если сказано, что частная собственность — исключительное зло и основа всех кризисов, значит, и думать незачем, если сказано, что коллективный мозг партии непогрешим, значит, так и есть. Пусть дураки ходят против ветра, а подавляющее большинство будет ходить по ветру и затаптывать всех остальных. Как-то так.

— И что делать?

— Вы меня спрашиваете? Вы же второе лицо государства.

— Мне интересно знать твоё мнение. Ты лепишь, что думаешь, несмотря ни на какие авторитеты. Такое нечасто встречается.

— Моя беда в том, что я ни в чем, кроме педагогики и бизнеса, специалистом себя не чувствую. Не спец я в общественных науках. Так что все, что я скажу, делите на десять.

— Самокритично, но все же.

— Смело можете сократить Академию педагогических наук в десять раз, а через пару лет и вовсе закрыть. Это просто. Издаете приказ и прекращаете финансирование. Никто даже не заметит, что их не стало. Министерству образования оставить только несколько функций: распространение опыта передовых директоров и учителей, распределение финансов, печатание и распределение учебников. Назначение директоров с них надо снять. Директоров должна назначать общественная организация, типа Общественный совет средних школ. Под эту сурдинку можно значительно сократить штат чиновников.

В экономике разрешите частную собственность для мелких и средних предприятий, причем обязательное условие: будущие собственники должны пройти обучение в течение года в специальных школах, наподобие той, которую мы с Ивановым начали создавать.

Выход на внешний рынок и свободу ценообразования. Последнее очень осторожно, через СЭЗ. Разработайте правила доступа к валюте для предприятий и частных лиц. Все это тоже легко выпустить из рук. Надо осторожно.

Планирование. Надо как можно больше отраслей экономики и видов продукции вообще вывести из-под всякого планирования. Переводить все, что можно, на управление ставками, индикаторами, косвенными показателями. Исключение составляют сырье, недра, энергоносители, оборонка и прочие стратегические отрасли.

Армию сократить до одного миллиона, а выпуск тяжелого вооружения до минимума и одновременно увеличить работы по разработке и доведению до серийного производства нового вооружения. Дальше подмораживать. Важно разработать, а не произвести.

Идеологию и творческую интеллигенцию под жесткий контроль. Свободу надо вводить сверхосторожно. Пусть свою энергию направляют в разрешенную сторону.

Свободные экономические зоны надо сначала научиться создавать. Их ни в коем случае нельзя тиражировать указами сверху. Получится очередная профанация. Нужна методика по их развертыванию снизу. Наподобие того, что мы делаем здесь.