Чтение онлайн

Это было как задержать дыхание. Только — не дыхание. Что-то другое. Что-то, о чём он не знал, что оно есть, — пока не понадобилось его спрятать. Оно послушалось. Свернулось. Сжалось в точку. Замерло.

Секунда.

Две.

Пять.

Десять.

Искатель нахмурился. Его пальцы на ладони Эрана чуть сжались. Он качнулся вперёд — ближе. Лоб прорезала складка.

Пятнадцать секунд. С другими он тратил пять.

Пот проступил у Эрана на висках. Сердце колотилось — детское, маленькое, быстрое. «Держать. Держать. Не отпускать. Держать.»

Двадцать секунд.

Искатель открыл глаза.

Посмотрел на Эрана. Долго. Пристально. Что-то мелькнуло в его лице — не уверенность, не тревога. Сомнение?

— Слабый фон, — сказал он наконец. Медленно, как будто взвешивая каждое слово. — Такое бывает. Остаточный шум.

Пауза.

— Не одарён.

Он отпустил руку Эрана. Встал. Повернулся к старосте.

— Чисто. В этом году — никого.

Мара не упала. Но её ноги подкосились — Эран почувствовал, как её рука на его плече дрогнула, как сместился центр тяжести. Она устояла. Выпрямилась. Лицо — каменное. Глаза — мокрые.

Искатель сел на коня. Уехал. Не оглянулся.

Деревня выдохнула. Разом. Как один организм. Женщины обнимали детей.

Мужчины потянулись к выпивке. Жизнь возвращалась в нормальное русло.

Мара подхватила Эрана на руки и понесла домой. Быстро, не оглядываясь, прижимая к себе так, что он едва мог дышать. Зашла в дом. Закрыла дверь.

Прислонилась к ней спиной.

И расплакалась.

Тихо. Беззвучно. Только плечи тряслись.

Эран обнял её за шею — маленькими, бесполезными ручонками. Она не заметила.

Вечером — привычная рутина. Ужин. Каша. Хлеб. Тэрн вернулся с поля, молча обнял Мару, молча сел за стол. Кайл и Дорн ели и переглядывались — они были достаточно взрослыми, чтобы понимать, что произошло, и достаточно молодыми, чтобы не знать, что сказать.

Ночь.

Дом затих. Дыхание спящих — ровное, мерное. Потрескивание углей в очаге.

Скрип дерева от ветра.

Эран лежал с открытыми глазами.

Он думал не о проверке. Не об Искателе. Не об Ордене.

Он думал о том, что внутри.

О том, что сжалось по его команде. Спряталось. Подчинилось.

Оно было. Есть.

Он чувствовал его — прямо сейчас. Тихое, свёрнутое, спящее. Но — живое. Как уголёк под золой. Как семя под землёй. Ждущее.

Эран закрыл глаза. Потянулся к нему — мысленно, осторожно, кончиками внутреннего внимания. Коснулся.

Тепло. Не горячее — ровное, глубокое, как тепло земли под снегом. И — движение. Ток. Поток. Что-то текло внутри него — не кровь, не нервные импульсы. Что-то другое. Что-то, чего в прошлой жизни не было.

Он отдёрнулся. Быстро. Как от горячей сковородки. Открыл глаза. Тёмный потолок. Тишина. Ничего не изменилось.

Но он знал.

Он знал.

У него есть Искра.

Или то, что здесь так называют. Магия. Сила. Дар. Проклятие. Пропуск в мир, который отберёт у него всё — семью, свободу, имя, — если узнает о нём.

Три варианта.

Первый: забыть. Задавить. Спрятать так глубоко, чтобы никогда не нашли.

Прожить жизнь крестьянина. Пахать. Сеять. Жениться. Умереть в шестьдесят от изношенного тела. Безопасно. Тихо. Пусто.

Как прошлая жизнь.

Второй: дождаться следующей проверки. Не прятаться. Позволить Искателю найти. Уйти с ним. Стать частью Ордена. Учиться магии под контролем, по правилам, в клетке. Потерять семью.

Третий…

Третий — самый опасный.

Изучить. Самому. Тайно. Без учителя, без книг, без разрешения. Понять, что это.

Научиться этим управлять. И — не попасться.

Эран перевернулся на бок. Посмотрел на стену. На трещину в бревне, которую он изучил до последнего изгиба за три года.

В прошлой жизни он бы выбрал первый вариант. Безопасный. Тихий. Пустой.

Но он уже умирал один раз. На обледеневшем перекрёстке, с наушником в ухе, под грузовиком. Умер никем. Кассиром. Персонажем без квестов.

Хватит.

«Третий,» — подумал он.

«Определённо третий.»

Пять лет.

Два года он ждал.

Два года — ел кашу, таскал воду, собирал ягоды, падал в грязь, плакал, когда нужно было плакать, смеялся, когда нужно было смеяться. Два года — был ребёнком. Идеальным, неприметным, обычным ребёнком крестьянской семьи из деревни на краю леса.

Днём.

Ночью — он исследовал.

Не магию. Пока нет. Себя. Своё тело. Свой разум. Границу между тем, что он помнил из прошлой жизни, и тем, чем он становился в этой.

Тело росло. Менялось. Укреплялось. К пяти годам он бегал наравне с деревенскими мальчишками — худой, жилистый, быстрый. Крестьянская еда и свежий воздух делали то, чего не могли сделать пицца и монитор. Он был здоров — по-настоящему, впервые в двух жизнях.

Мозг — тоже менялся. Детский мозг дозревал, нейронные связи множились, и его взрослое сознание получало всё больше вычислительной мощности. К пяти годам он думал почти так же быстро, как в прошлой жизни. Нет — быстрее. Потому что этот мозг был новый, чистый, не забитый информационным мусором двадцати семи лет.

И всё это время — каждый вечер, каждую ночь, засыпая — он тянулся к тому, что внутри.

Осторожно. Кончиками мысленных пальцев. Не трогая — наблюдая. Как зоолог наблюдает за диким зверем: не приближаясь, не провоцируя, запоминая повадки.

Оно было там. Всегда. Тихое тепло в центре груди — нет, не в центре. Везде.

Размазанное по всему телу, как второй кровоток. Иногда — едва ощутимое.

Иногда — после бега, после испуга, после сильной эмоции — оно вспыхивало, разгоралось, и ему приходилось мысленно «прижимать» его обратно.

Он научился чувствовать его границы. Объём. Плотность. Научился отличать его пульсацию от сердцебиения, его ток — от тока крови. Два параллельных потока в одном теле. Один — биологический. Другой — что-то иное.

Два года наблюдений. Два года терпения. Достаточно.

Пора попробовать.

Первый эксперимент — ночь. Середина лета. Все спали.

Эран лежал на спине, вытянув руки вдоль тела. Глаза закрыты. Дыхание — ровное, медленное, считанное: четыре секунды — вдох, четыре — задержка, четыре — выдох. Техника, которую он вычитал… нет. Вспомнил. Из прошлой жизни. Статья о медитации в каком-то паблике. Он тогда посмеялся и закрыл вкладку. Сейчас — не смешно.