Чтение онлайн

Следует ли на основании этих приготовлений делать заключение, что Александр бесповоротно решился на войну, что для того, чтобы начать ее, он только выжидает благоприятного момента а подходящего случая? Подобно Наполеону, у него не было ни желания, ни предвзятого намерения вести войну, но он неудержимо шел к ней, не отдавая себе вполне ясного отчета, к какой цели приближается он с каждым днем. Конечно, он переживал минуты жестокой борьбы, и весьма вероятно, среди смущавших и сдерживавших его мотивов главную роль играл страх столкновения с гением которого никто еще не захватывал врасплох, которому счастье никогда не изменяло. Затем возможно и то, что у него, от природы чувствительного и гуманного, являлась боязнь угрызений совести, что его душа содрогалась от жалости при мысли открыть широкое поле деятельности ужасному бичу войны. К несчастью, убеждение, что Наполеон посягает на его безопасность, все более усиливающееся отвращение к той политике, в которой теперь он видит только беззаконие и насилие, затем честолюбивые мечты выступить мстителем за похищенные короны и сделаться освободителем народов, – все это вместе взятое мало-помалу берет верх над его нерешительностью. Он не может уже остановиться на пути, по которому устремился и который неизбежно приведет его к войне, если только Англия не пойдет на уступки прежде, чем он завершит свою эволюцию. Только изъявление покорности нашей соперницей могло сдержать готовых вернуться к ней союзников и парализовать их волю, только это одно могло удержать под железной десницей императора распростертую у ног его Европу и окончательно упрочить его торжество. Падет ли Англия в жестокой борьбе, которая все теснее охватывает ее и доходит до кульминационного пункта? Она еще на ногах, но уже бывают моменты, когда она шатается, когда у ней сказываются признаки истощения. Но ведь выкованное императорское оружие, которым он наносив удары с таким ожесточением и злобой, может обратиться против него самого? Очевидно, Наполеон не допускал этой мысли. Подчинив себе волю всех народов от Пиренеев до Немана, опьяненный властью, поддался безумию идеям о своем всемогуществе, потерял сознание, что и его мощи есть предел. Под наитием этих идей он решает, что для достижения конечного результата ему все дозволено. Поэтому он усиливает и без того жестокие меры, делает ошибку за ошибкой, и, думая, что приближается к цели, быстрыми шагами идет по пути к гибели. Система, избранная им для закрытия британской торговли последних рынков, проводится им с таким подавляющим деспотизмом, какой никогда еще не тяготел над народами. Он вмешивается во внутреннюю жизнь государств, присоединяет своей верховной властью целые области и в мирное время, путем простых декретов, делает серию захватов. Эти вечные, налагающие на Европу клеймо рабства захваты тревожат и возмущают единственное государство, в котором еще сохранились сознание и гордость независимости. Они примиряют Александра с мыслью о неизбежности жесткого решения. Мы увидим из дальнейшего изложения, что к имеющейся уже главной причине к конфликту – польскому вопросу – они прибавят и даже создадут новые поводы к раздору. Вокруг этого центрального пункта разлада они сгруппируют побочные осложнения, и те самые меры, которые принимаются императором с целью разорить Англию, если они на дадут быстрого результата, неминуемо ускорят разрыв с Россией.

Континентальная блокада на севере Европы. – Ее главная задача; война с колониальными товарами. – Откуда взялась ее идея. – Комитет Общественного Спасения; Наполеон подпадает под влияние своих страстей и роковым образом идет по проложенным до него путям. – Ошибка и основной недостаток системы. – Блокада ведет к беспредельному расширению империи. – Присоединение Голландии. – Александр не одобряет присоединения Голландии, но обходит его молчанием. – Усилия Наполеона закрыть товарам своих врагов вход в немецкие реки. – Решение участи ганзейских городов отложено на неопределенное время. – Налог в пятьдесят процентов на колониальные товары; Европа задыхается в тенетах запретов; новый род инквизиции. – Изгнанные из Немецкого моря английские товары находят сбыт в Балтийском море. – Нарушение законов блокады в Померании. – Швеция делается складочным местом английских товаров. – Попытки Наполеона оказать давление на Швецию. – Опасность устанавливать сферу влияния Франции в непосредственном соседстве с Россией. – По политическим соображениям Швеция склоняется на сторону Франции, тогда как материальные интересы связывают ее с Англией. – Смерть наследного принца. – Созыв сейма для избрания наследника. – Король Карл XIII мечтает об избрании брата покойного принца и представляет его кандидатуру на благоусмотрение императора. – Некоторые указания Наполеона в пользу датского короля. – Мысль о соединении скандинавских корон – Journal de l'Empire. – Наполеон присоединяется к выбору, предложенному шведским двором. – Мудрость этого решения. – Барон Алькиер получает приказание отправиться в Стокгольм и поддержать кандидатуру принца Августенбурга. – Приезд поручика Мернера в Париж. – Группа шведов по собственной инициативе обращается к Бернадоту. – Бернадот испрашивает у императора позволение выставить свою кандидатуру. – Наполеон блуждает в области противоречивых интересов и страстей. – Не желая причинить неудовольствие России, он отказывается поддержать Бернадота, но позволяет ему выставить свою кандидатуру. – Ошибочные расчеты. – Отъезд Алькиера отменяется; Наполеон систематически воздерживается от участия в деле. – Тщетные усилия барона Лагельбиельке узнать мнение императора. – Швеция в отчаянии обращается к Наполеону и просит у него “одного из его королей”. – Антирусские заявления поверенного в делах Дезожье. От Дезожье отрекаются и отзывают его. – Сейм в Эребро; предвыборные интриги. – Приезд Фурнье. – Маг и волшебник. – Махинации, которые в самую последнюю минуту обеспечивают успех Бернадота. – Сопротивление старого короля; король уступает. – Бернадот избран. – Ответственность императора в этом событии, имеющем роковое значение для Франции. – Какие объяснения даются России. – Негодование петербургского общества; показное спокойствие Александра; его тайная мысль. – Наполеон и Александр ближе рассматривают возможность разрыва. – Оба они думают о восстановлении Польши с целью воспользоваться ею в предстоящей войне. – Какая подготовительная работа была поручена Александром графу Потоцкому. – Слова Наполеона Меттерниху; он выведывает мнение Австрии по поводу идеи обмена Галиции на иллирийские провинции. – Князь и граф Меттерних; политика сына идет вразрез с политикой отца. Продолжение, успешный ход и полное крушение переговоров, начатых графом Шуваловым. – Возвращение Меттерниха в Вену. – Тесная связь между попытками императоров сойтись с Австрией и их предполагаемыми планами относительно Польши.

Великое сражение на экономической почве, которое Наполеон решил дать англичанам, разыгралось на севере Европы. Юг континента, т. е., завоеванная и строго охраняемая Италия, присоединенная Иллирия, залитая кровью, несчастная Испания, Турция, не обладавшая сухопутными сообщениями с другими странами, – все это предоставляло в распоряжение наших противников или неприступные для высадки места, или места с весьма ограниченным районом сбыта. Север же, благодаря целому ряду путей, открывал Англии доступ к главным центрам потребления. В эту эпоху, когда все достигало невероятных размеров, и оборона стремилась довести свои средства да уровня нападения. В то время, когда Наполеон считал возможным держать в осаде, как военную крепость, целое королевство, когда он мечтал о том, чтобы лишить его всяких сношений с внешним миром, целые государства, целые народы стали покровительствовать тайному ввозу английских товаров, и сами занялись контрабандой. Ближайшая соседка Франции – Голландия, несмотря на то, что ее королем был француз, служила для англичан складочным местом. Далее на восток – устья больших немецких рек представляли громадный приемник для продуктов наших врагов. Еще дальше – прибрежные жители Балтийского моря, пользуясь своей отдаленностью и безнаказанностью, считали возможным не признавать или обходить обязательные постановления блокады. Для успеха кампании нужно было повлиять и оказать давление на все эти страны. Если Hаполеон не на шутку думал остановить торговую деятельность Англии – этой громадной фабрики, снабжающей мануфактурами всю Европу, то именно из этих стран следовало ему изгнать ее мануфактурные товары, в них нужно было преследовать их.

Но помимо этого, он надумал более быстрое, и, по его мнению, более верное средство добить своего врага. Дело в том, что с некоторого времени главная надежда англичан на обогащение была основана на единственной в своем роде спекуляции – на исполинском торговом предприятии, оборудованном в громадных размерах. Благодаря революции и последующим за ней войнам, господство на морях перешло в руки англичан и сделало их хозяевами всех внеевропейских рынков; в частности, события 1808 г. открыли им доступ в испанские колонии и предоставили в их пользование целую часть света. С этих пор торговля колониальными товарами всецело перешла в их руки. Только от них или, по крайней мере, с их позволения, Европа могла получать caxaр с Антильских островов, кофе, пряности и хлопок из Америки, т. е. все, ставшие общеупотребительными, предметы. Пользуясь таким положением, англичане захотели сделаться единственными покупателями и поставщиками колониальных товаров. Они оптом скупили произведения обеих Индий, надеясь продать их с большим барышом в Европе. В погоне за наживой их торговые дома, кредитные и финансовые учреждения смело пустились в это предприятие. Они выпустили и продавали через английский банк процентные бумаги, гарантируя их теми точно вычисленными суммами, которые имелось в виду получить от предполагаемой продажи товаров. Наполеон думал, что, если он сумеет помешать этой продаже; если он добьется, чтобы Европа закрыла двери сделавшимся почти исключительной собственностью англичан колониальным товарам; если Европа обойдется без них, воздержится от их употребления, – эти товары должны будут вернуться в Англию; они запрудят лондонские магазины и останутся за счет покупателя. Не проданные и лишенные возможности быть проданными, они падут в цене; равным образом обесценятся и бумаги, для которых товары служат обеспечением. Это остановит все сделки, вызовет общее банкротство. Вместо способной превращаться в деньги ценности с обеспеченной прибылью, у Англии будет на руках мертвый, непроизводительный, дошедший до ничтожной цены груз; она очутится в положении спекулянта, который, употребив все свои деньги на покупку одной ненадежной ценности, будет, в случае ее падения, разорен вконец. Добиться этого результата, т, е. воспрепятствовать операциям с колониальными товарами, и составляет теперь задачу Наполеона, с этой целью он и применяет блокаду. Все сводится к тому, чтобы, при содействии всей Европы, целым рядом колоссальных мероприятий разорить сильно раздутое дело, в которое англичане рискнули вложить свое состояние.

Этот заманчивый, но неосуществимый план не был нов. На него впервые указал Комитет Общественного Спасения, как на единственное средство покончить в нашу пользу начавшуюся между Францией и Англией беспощадную войну. [554] Наполеону суждено было управлять Францией в то время, когда она для достижения своих целей искала средств вне пределов возможного. По свойству своего характера, он еще далее увлекал ее по этому пути и заставлял пройти его весь до конца. Его гений, его удачи позволяли ему придавать самым фантастическим взглядам его предшественников вид возможного и на короткое время налагали печать действительности на их мечты.

Завладев после битвы при Иене морским берегом от Неаполя до Данцига, он получил возможность издать Берлинский декрет, иначе говоря, постановление о континентальной блокаде, в силу которого британскому флагу воспрещалось приближаться к берегам и возбранялся непосредственный ввоз колониальных товаров. Англичане парировали удар, ответив на Берлинский декрет знаменитыми постановлениями Палаты в 1807 г. Этими актами они обязали все нейтральные государства, проще говоря, корабли не принимавших участия в борьбе государств Европы и Америки, признать, под страхом захвата, свое первенство на морях; обязали их платить себе налог и брать разрешение на плавание. С того времени, за весьма редкими исключениями, они давали подобные разрешения только тем судам, которые соглашались брать на свой борт принадлежавшие англичанам колониальные товары с обязательством перевозить их на континент и складывать там за их счет. Нейтральные корабли, главным образом американские, вынуждены были сделаться факторами британской торговли. Таким образом, ввоз колониальных товаров не прекратился, – изменился только способ доставки. Тогда Наполеон, противопоставляя насилию насилие, ответил на постановления Палаты Миланским декретом, изданным в ноябре 1807 г. Ввиду того, что Англия подчинила себе и заставила работать на себя все нейтральные суда, он объявил, что не будет признавать их нейтралитета, что будет считать их английскими, т. е., неприятельскими, и смотреть на них, как на законную добычу, подлежащую захвату в море и во всех портах. До сих пор для большинства северных стран декрет имел только принципиальное значение – значение простой угрозы. Теперь дело шло о том, чтобы применить его на деле и дать ему самое широкое распространение, ибо, по мнению Наполеона, в тот самый день, когда ни одно нейтральное судно не найдет доступа в гавани континента, колониальные товары лишатся последнего средства для ввоза и сбыта, и Англия будет побеждена.

Но издание декрета о безусловном изгнании вслед зa английскими судами и нейтральных – равносильно было лишению Европы морской торговли; это значило остановить экономическую жизнь всех народов и возложить на них тяготы свыше меры их покорности и терпения. Вступая в борьбу с интересами не считающихся с политикой народных масс, Наполеон наталкивается на силу, которая стоит вне его воздействия. Слабые, запуганные правительства подчиняются его требованиям; они унижаются, клянутся, что будут исполнять его волю, но втайне по-прежнему делают угодное Англии. Они обещают все, что угодно, и не держат слова. Они и не в силах сдержать его, ибо никакое государство не даст – да и не может искренно и по доброй воле – дать обещания тиранить своих подданных ради выгод государя чужой страны; оно не захочет сделаться орудием их пытки. Чтобы преодолеть сопротивление народов. Наполеон роковым образом приходит к мысли сокрушить то, что не оказывает ему содействия, т. е. правительства. Он действует путем экспроприации, захватывает провинции, присваивает себе целые королевства; он без устали подвигается вперед, берет без конца, и с лихорадочной, жестокой настойчивостью применяет и истолковывает сообразно своим желаниям закон, систематическое проведение которого он считает потребностью данного момента. Никогда еще так рельефно, как в 1810 г. не выступала основная ошибка, которую сделала революция, поставив интересы Европы в неразрывную связь с интересами Англии и избрав одинаково неприемлемую – как Европой, так и Англией – систему завоеваний, ибо она вынудила Францию идти к победе над Англией путем порабощения Европы. В этом году ярко обнаруживаются неизбежные следствия этой ошибки; они накапливаются с удивительной быстротой и доходят ко крайних пределов; они настолько резки, что бросаются всем в глаза, а, между тем, несмотря на отчуждение в них здравого смысла, они естественны, они логически вытекают из основного положения, До этого года Наполеон придерживался на севере завоеванной еще республикой, границы, которая хотя и была проведена по границе прежней Бельгии, тем не менее, позволяла держать в сфере нашего влияния и Голландию. Теперь же, когда принцип применения блокады вынуждает его к более сильному давлению на стремящуюся уклониться от его требований Голландию, он начинает с того, что сперва доходит до Рейна, но овладевает этой естественной границей древней Галии только для того, чтобы перешагнуть через нее. В погоне за постоянно убегающей от него целью, он тотчас же налагает свою руку на соседние страны, безостановочно идет вдоль побережья и расширяет границы Франции по морскому берегу Германии. В течение семи месяцев он захватывает пространство между Рейном и Балтийским морем и достигает результата, противного основным принципам своей политики приведя на своем пути все к одному знаменателю, подавив всякое сопротивление, возбудив всеобщую ненависть, он доводит свои границы до России, сближается с ней почти до соприкосновения.

Весной Голландия, которой прежде других грозило присоединение, добилась отсрочки. Только пожертвовав своими зарейнскими провинциями, она могла ненадолго продлить свое существование, причем должна была обещать энергичное содействие в борьбе с Англией и согласиться на крайне унизительное подчиненное положение. Король подписал договор, но у него не хватило духу соблюдать его. Отношения сделались натянутыми и испортились до такой степени, что Луи-Наполеон, не смея открыто выступить против своего брата, а, с другой стороны, не желая насиловать своих подданных, сходит со сцены и покидает Голландию. 9 июля Наполеон декретом объявляет о присоединении Голландии, тотчас же окружает ее таможенным кордоном и закрывает в нее доступ англичанам. По поводу упразднения этого многовекового государства он дает другим дворам – и, в частности, России – весьма краткие объяснения. Александр ограничился молчанием. “Он не говорит мне ни слова о Голландии”, – писал Коленкур. Как ни взволновал царя этот грабеж, он не счел нужным протестовать. Интересы России не были в достаточной степени затронуты, да и удар был нанесен слишком далеко от нее.

За Голландией Наполеон натыкается на государства, которые играют не менее важную роль в его политике и в его системе блокады. Восточная Фрисландия, княжества и герцогства нижней Германии, Север Ганновера, ганзейские территории – все это служит, географическим продолжением Нидерландов. Тут тот же характер природы, то же сочетание земли и воды; так же сливаются и борются за существование две стихии. Это все те же низкие, песчаные, стоящие в уровень с морем и доступные со всех сторон берега, где земля дробится на тысячи островков, куда море проникает через глубокие заливы и бесчисленные выемки. Нет страны, более подходящей для деятельности контрабандистов, для разгрузки судов, которым нужно ускользнуть от надзора. В устьях Яда и Везеpa англичане сохранили еще наблюдательные посты и станции. Против устьев Эльбы, на острове Гельгоданте, они устроили укрепленный и неприступный склад товаров, из которого время от времени вывозится излишек на близлежащие берега.

Сделавшись повелителем Голландии, Наполеон считает невозможным терпеть наезды англичан в соседние с его новыми провинциями страны, тем более, что в них уже четыре года стоят его войска. Нужно сказать, что он всегда признавал тесную связь между Голландией и ганзейским побережьем. Незадолго до этого он носился с мыслью продолжить удел брата Луи до Гамбурга и соединить все эти территории под одним скипетром. Он мечтал создать из этих стран крупное королевство Европейских Нидерландов, и, вдвинув его между Германией и морем, которым владела Англия, создать между Англией и Германией нечто вроде буфера. Присоединением немцев к Голландии он рассчитывал закрепить немецкие народы за чуждым им государством и, ослабив таким путем возрождавшиеся в них национальные и патриотические идеи, “оторвать немецкий дух от родной почвы”. [555] Теперь, заняв трон Голландии, думает ли он осуществить этот план за свой счет, намерен ли перенести за Эльбу свою собственную границу? Если он приведет в исполнение и этот смелый план, т. е. захватит и ганзейское побережье, тогда в течение трех месяцев он сократит наполовину отделявшее его от России расстояние и доведет опасения Александра до крайних пределов.

Он медлит еще с выполнением своего плана; он не решает участи ганзейских провинций и на некоторое время откладывает окончательное их присоединение к своей империи. Он даже не прочь наметить около реки Эмс конечную черту своей границы, [556] и заботится только о более строгом выполнении своих декретов на немецком побережье. Он мало-помалу переводит из Эмбена в Любек три дивизии Даву, ставит их в три ряда лицом к берегу, употребляет их для таможенной и полицейской службы, предписывает меры надзора и захвата английских судов и, таким образом, доводит до берегов Балтийского моря воздвигаемые им против вторжения британских произведений преграды.