Чтение онлайн

Алиса поморщилась и зашипела, как стая рассерженных котов:

– То есть ты думаешь, что уголь мне нужен не для помощи подруге, а исключительно только ради того, чтобы чего-то взорвать? Даже после того, что ты услышал? Хорошего же ты обо мне мнения, Макс.

– Ну, извините уж, Алиса Викентьевна, – развожу руками. – Жила-была девочка – сама виновата, знаешь такую сказку?

– То есть, уголь ты не дашь?

Ну, что тут можно сказать? А если правда Ульянке плохо? Я тогда попаду в очень неловкое положение. Достаю из кармана электронку, закуриваю, разгоняя дым ладонью.

– Да нет, почему же, дам, – отвечаю как можно спокойнее. – Но под расписку.

– Чего? – округлила глаза рыжая.

– Того, – передразниваю ее я. – Это чтоб ты дурить не удумала. Да и мне чтоб спокойнее было. Не думай, сразу с этой распиской к Панамке или Виоле не побегу. А если тебе правда уголь для Ульянки нужен, то я ее вскоре выкину просто и все. Все в плюсе.

– Да пошел ты со своими расписками! – взорвалась Алиса и направилась к выходу.

– То есть, уголь все же не для Ульяны? – хитро уточнил я, заранее готовя листочек с ручкой.

Алиса попереминалась с ноги на ногу у двери, затем решительно подошла ко мне, выхватила из рук канцелярские принадлежности, что-то там начиркала и с силой приложила его об стол.

– Доволен? – ядовито спросила она.

– Более чем, – улыбнулся я, протягивая девушке блистеры. В расписку смотреть не стал. Я знал, что там то, что мне нужно.

Алиса взяла уголь, посмотрела на меня. А затем внезапно залепила мне пощечину. Не сказать, что сильную даже. Больно сделать она явно не стремилась. Просто обиделась.

– А мне уж начало казаться, что ты не такой, – скривилась она. А глаза почему-то наполняются прозрачной соленой влагой. Или мне кажется. Свет немного тусклый, не пойму.

– Такой-такой, рыжая, не думай ничего лишнего, – ответил я, потирая щеку.

– Дебил, – шикнула Алиса и быстрым шагом вышла из медпункта.

Вот и поговорили. А у меня даже сил рассмеяться ей вслед не нашлось. Сделал еще пару тяг и таки посмотрел на листочек. На нем немного корявым почерком было выведено «Беру уголь для Ульяны. А ты подавись!». И злобная рожица. Хмыкнув, аккуратно свернул расписку, положил в карман и вернулся к коробкам.

***

Не знаю уж, где там шлялась Виола, но к тому моменту, когда она вернулась, я уже раскладывал последние флакончики с каплями для глаз. Она осмотрела проделанную мной работу и довольно кивнула:

– Что ж, пионер, молодец, справился.

Я улыбаюсь в ответ. Хороший все же вечер, думаю. Да и день в целом, если уж говорить о каких-то итогах. Нестандартный для моей персоны уж точно. Да, в этом затерянном во времени пионерском лагере бывает даже здорово. Этого не отнимешь.

– Так хорошо все сделал? – спрашиваю. – Я старался.

– По крайней мере уж точно приемлемо, – заверила меня Виола. – Пойдем, пионер, что ли воздухом подышим, да и иди уже на заслуженный отдых. А то Оля узнает, что мы тут с тобой допоздна засиделись, всыплет мне по первое число, что ее подопечных так нагло эксплуатирую.

Молча выходим в темноту вечернего «Совенка». Я посмотрел на небо, где прорисовывались первые звезды. И ветра почти что нет. Я вообще очень люблю такие вечера. Не в городе, разумеется. Там просто не то, под каким углом не смотри. А вот в моем родном маленьком поселке постоянно на небо таращился. И зимой, и летом.

С удивлением обнаруживаю, что Виола протягивает мне заботливо открытую пачку сигарет. И не какой-то там «Беломор», а очевидно, что очень даже недешевые для восемьдесят девятого года. Но я все же вежливо отказываюсь. Бросил, так бросил, нечего снова начинать. Медсестра понимающе улыбается и закуривает уже сама. Так и стоим, в тишине, укутанные летней прохладой.

– В детстве даже не знала, что так бывает, – тихо заговорила медсестра. – Что вечер, а огней почти что нет. Может, поэтому еще и ушла из городской больницы. Здесь так спокойно. Безопасно, я бы даже сказала.

И ни намека на сальные шуточки. И ведь сразу стала заметна очень интересная манера говорить, будто сначала оценивая каждое слово и уж потом только обдумывая, стоит ли его выпускать на волю или нет. Я так еще, увы и ах, не научился.

Виола докурила и, похлопав меня по плечу, вернулась в медпункт. Я постоял еще на крылечке с минуту, наблюдая за снующими туда-сюда пионерами, и неспешным шагом побрел к себе, наслаждаясь вечерней прогулкой. Даже наушники не вставил. Эта благоговейная тишина была сейчас лучшей музыкой.

Дэнчик уже был дома, играл во что-то у себя на телефоне. Судя по звукам – в так горячо «любимый» мною Geometry Dash, на который и я сам в свое время угрохал немало нервов.

– Как дежурство? – спросил я, падая на кровать. Почему-то от ее вида на меня накатила сильная усталость. Свежий воздух, что ли, так расслабляет.

– Нормально, – ответил тот, мгновенно просияв и начисто забыв об игрушке. – Бродили вокруг столовой, разговаривали о всяком. Она так много о своем маленьком поселке рассказывала. Такой же, как наш, только чуточку более… севернее. Тяжело там, говорит, жить, на самом деле. Но ей нравится. И с таким огоньком в глазах рассказывала, что я аж будто сам там погулял. Ну и да, пригласил ее завтра на танцы. Она согласилась. А, еще нам Ольга спортивную форму минут десять назад приносила, я ее в шкафчик положил.

– Круто, – ответил я, затягиваясь электронкой. – Радует, когда о тебе люди не забывают.

– Ну и чего опять язвишь? – спрашивает Дэнчик, окончательно откладывая телефон в сторону. – Расстроил кто?

– Да нет, – жму плечами. – С ДваЧе опять поцапался, но это уже дело привычное. А так очень хороший вечер. Виола, когда не пошлит, – душка. Не жалею, что помощником у нее заделался.

– А она и так умеет? – удивленно захлопал глазами Дэнчик.

– Сам в шоке.

Я уставился в покрытый небольшими трещинками потолок. Сразу вспомнился разговор с Пионером, о котором я пока не решался упоминать. Стоит ли? Думаю, что все же стоит. В себе все это держать у меня банально сил не хватит. И я вкратце рассказываю Дэнчику о нашей встрече. Особенно подчеркивая то, как он просил меня отговорить его за активисткой увиваться.

– Дела, – почесал репу мой друг. – Чего ж мы ему так поперек горла-то встали? Ему-то какая выгода?

– Нам переживать, дружище, стоит, что как раз-таки этой самой выгоды-то и нет, – отметил я. – Что он просто с нами от скуки контактирует. Это поопаснее будет. Для наших жопок в первую очередь.

– Не было печали, – вздыхает. – Ладно, предлагаю пока что об этом не думать. Чего на себя панику наводить почем зря?

И то верно.

Я снимаю с себя форму, закутываюсь в одеяло и достаю Адамса. Почитать сейчас перед сном – самое то.