Чтение онлайн

Крисан склонился над ней, его руки светились бледным магическим сиянием. Он пытался зашить раны, остановить кровь, но чары рассыпались, как песок сквозь пальцы.

— Почему так?! — его рык был полон ярости и отчаяния.

Элая медленно открыла глаза.

— Ты стал ее возлюбленным... — голос едва слышен. — Она дала тебе свои силы... но теперь убивает меня... из ревности...

— Что... что это значит?! — Крисан схватил ее за плечи, но тут же отпустил, увидев, как она морщится от боли.

—Любимый... берегись Солнца... пейте чужую кровь иначе сила иссякнет, — ее губы, уже синие, дрогнули в слабой улыбке. — Она не простит... Это не сила... Это проклятие...

Слово повисло как приговор. Крисан почувствовал, как тьма сжимает его сердце.

Элая отдала ему свою кровь, свою магию, но вместе с ними и гнев древнего духа. Луна, алчная и ревнивая, не могла простить, что ее избранник выбрал другую. И теперь она забирала Элаю.

— Элая, прошу... — Крисан прижал ее руку к своему лицу.

Но она уже не слышала. Ее дыхание становилось все тише. А за окном Луна смеялась кровавым светом.

Крисан не помнил, как прошла ночь. Время растеклось вязкой черной массой, где каждая секунда была наполнена хрипами Элаи и тяжелым запахом крови. Он все сидел на коленях у ложа, сжимая ее холодные пальцы.

— Она ушла, — прошептал Эмерс.

Его голос звучал чужим, раздавленным. Крисан не ответил. В его груди бушевало отчаяние и бессилие. Он чувствовал. Чувствовал, как проклятие пускает корни в его плоть, как чужая магия шевелится под кожей, живая и чуждая.

Первые лучи солнца коснулись земли, и мир будто вздохнул, золотистый свет разлился по траве, заиграл на крышах домов. Но вместо утренней свежести воздух наполнился тяжелым. И тогда раздался первый крик. Пронзительный, полный боли. Крисан и Эмерс выскочили на крыльцо, и в тот же миг их кожа вспыхнула.

— Аааргх! — Эмерс в ужасе отпрянул, сжимая предплечье, где плоть моментально покрылась красными волдырями.

Крисан ощутил, как его лицо горит, будто его облили кипящим маслом. Он рванулся назад, в спасительную тень, и только там боль начала стихать, оставляя после себя жгучую пульсацию. Вокруг царил хаос.

Те, кто вчера пил кровь Элаи, теперь метались, как затравленные звери. Валь с ревом катался по земле, закрывая лицо руками, из-под которых валил едкий дым. Енар, еще вчера хохотавший от избытка силы, теперь визжал, пытаясь забиться под крыльцо, его кожа покрывалась черными пятнами.

— В тень! Все в тень! — заорал Крисан, голос тонул в общем вопле.

Он видел, как один из воинов, не успев добежать до сарая, рухнул на землю. Его тело дымилось, плоть пузырилась и слезала с костей, словно воск.

Эмерс, прижавшись к стене, тяжело дышал. Его глаза, полные ужаса, встретились с взглядом Крисана.

— Это проклятие... — прошептал он. — Она сказала... берегись Солнца...

Крисан сжал кулаки. Они получили силу. Но какой ценой? Теперь день стал для них врагом. Теперь они были любимцами Луны.

Все разбежались, прячась в темных углах.

— Что мы наделали? — прошептал Эмерс.

— Это было нужно, — прорычал Крисан.

— Ты мог прожить с ней счастливую жизнь…

— Замолчи…я не хочу слышать…

Он просидел рядом с Элаей, пока ночь не опустилась на землю. Из всех щелей и укрытий выползали уже не люди, но еще не монстры и направились к своему предводителю. Их кожа бледно светилась в темноте, глаза отражали лунный свет, как у хищных зверей.

Крисан вышел, неся на руках безжизненное тело Элаи, между наместниками пробежал шепот. Ее лицо было бледным, как лунный свет, губы синими, но в этом не было ничего от смерти. Казалось, она просто спит.

— Что теперь? — спросил Валь, отводя взгляд от мертвой девушки.

Крисан медленно оглядел собравшихся. Его взгляд был тяжелым.

— Это проклятие, — произнес он, — но это и дар. Теперь мы принадлежим ночи. Теперь мы можем жить только в тени.

Эмерс резко поднял голову:

— Жить? Это называется жизнью? Прятаться как крысы? Бояться рассвета?

Крисан повернулся к нему, и в его глазах вспыхнули молнии.

— Мы стали сильнее. А когда придет время... — он посмотрел на восток, где за горизонтом пряталось ненавистное солнце, — мы научимся и днем ходить. Но для этого нам нужно больше силы. Больше крови.

— Вздор! — Эмерс впервые в жизни посмел перечить при всех.

— Проклятье рано или поздно спадет. Найдется тот, кому не будут подвластны чары. Я не против провести вечность во тьме. После ритуала я полон сил. Да, мы не продумали и потеряли нашу повелительницу, но эта жертва во благо, — Енар расплавил плечи.

— Но как мы заживим раны от Солнца, — возмутился Сераф.

— Кровь. Теперь наш источник жизни, — произнес Крисан.

— Чтобы люди нас еще больше боялись? — Эмерс горько усмехнулся, его взгляд скользнул по лицам собравшихся, искаженным страхом и ненавистью. — Все вы заблуждаетесь. Дни открытой силы прошли. Теперь, чтобы выжить, нам надо научиться жить в тени. Иначе обычные люди, движимые страхом и жаждой мести, найдут наши убежища средь бела дня и просто убьют. И убьют нас. С меня хватит! — его голос сорвался на крик. — Я и так был трусом, всегда подчинялся, пора начать жить… по-настоящему жить.

Лицо Крисана побагровело от ярости.

— Жить как трус? — прорычал он.

Эмерс выпрямился, отбросив остатки страха.

— Я не хочу больше служить тебе! Кто со мной?

Он отошел в сторону. В его душе боролись надежда и леденящий страх. Он знал, что пока Крисан держит Элаю, тот не бросится на него. Но что будет дальше? Развернувшись, он пошел прочь от проклятого места, от власти безумца, от тьмы, поглотившей их души. Через несколько шагов его догнали еще люди. Воины наместников, сломленные, испуганные, не хотели оставаться с Крисаном.

Эмерс остановился, оглядывая своих немногочисленных последователей. В их лицах он видел отражение собственной боли и решимости.

— Идя за мной, вы можете умереть, — Эмерс не хотел давать пустых обещаний, зная, что впереди их ждет долгий и опасный путь.

Один из воинов, молодой мужчина с платиновыми волосами, шагнул вперед.

— Лучше уж так, — прохрипел он, — чем гнить во мраке, дожидаясь смерти, которую нам приготовил Крисан.

В словах звучала правда, которую почувствовал каждый из них. И в этот момент Эмерс понял, что он больше не один. У него есть те, кто готов идти за ним даже в самый темный час. И эта мысль давала ему силы двигаться дальше, в неизвестность, в надежде найти новый путь, новую жизнь, где не будет места страху и насилию.