Второй шанс
Шрифт:
С новой внешностью и чужим паспортом у нее появился шанс, о котором так часто говорил Колька-Прыщ!
«– Каждому человеку хоть раз в жизни выпадает счастливый билет, – мечтательно произносил он, поднимая глаза к небу (или к картонному потолку своей хибары – смотря по обстоятельствам), – главное, не лопухнуться в это время, схватить его и использовать по полной программе!»
Возможно, смерть незнакомой девушки дала ей такой шанс?!
И она должна «схватить его и использовать по полной программе»!
Эрика посмотрела на чужой мобильный телефон и заспешила – времени до последней электрички в Москву оставалось совсем мало!
Побрызгавшись чужими духами, чтобы отбить въевшийся в ее кожу запах сигарет, Эрика натянула поверх разорванных колгот свои черные плотные лосины, сгребла вещицы со стола обратно в сумку и, переложив золотые украшения мертвой девицы из своих джинсов в кармашек сумки, сложила свою собственную одежду в большой целлофановый пакет. Покопавшись среди коробок, она вытащила из тайника банку из-под кофе со своими сбережениями, пересчитала их – больше пятидесяти тысяч и, выключив свет, неслышно вышла из палатки.
5
Колька-Прыщ без сна лежал на новом ватном матрасе, уложенном поверх картонных коробок, смотрел в грязный потолок своей халупы, накрытой сверху толстой (не рваной!) пленкой, и думал о будущем.
«– Зима скоро… Надо хибару утеплить и буржуйку починить – совсем тепло не держит. Хорошо бы еще одежонку теплую и чеботы справить, – по-хозяйски мечтал он о лучшей жизни и, достав из-под матраса пачку дешевых сигарет, закурил. – А может, ну ее к черту эту хибару?! Продам ее к едрене фене – охотники найдутся, а мы с Эрикой снимем комнату в настоящем кирпичном доме, отмоемся, отъедимся, отоспимся и заживем, как нормальные люди. Она будет гадать на картах, я татуировки колоть – денег заработаем уйму! А там, глядишь, может, у нас все и сложится. Хорошо, что я ее для себя поберег и на потребу помоичным мужикам не отдал, хотя они и просили – денег поимел бы с них с гулькин нос, а так я от нее столько денег получил, что могу и один комнату снять. Снять и зажить, как белый человек! Могу и один, но с ней лучше! Завтра утром увижу ее и предложу жить вместе в настоящем доме. Авось не откажет. Где она лучше меня мужика то найдет?»
Домечтать Кольке-Прыщу не дали – откинув тряпку, завешивающую импровизированную дверь в халупу, внутрь сунулся один из обитателей мусорной свалки.
– Колян! – зашептал мужичонка в замызганной спецовке и прищурил глаза, вглядываясь в дымную темноту. – Просыпайся, дружбан! У нас такая новость образовалась, ахнешь: под платформой мертвую бабу нашли! Голую! Айда, смотреть.
Тщательно затушив окурок в жестяной банке из-под кильки в томатном соусе (во как он теперь стал питаться!), Колька-Прыщ нехотя сполз с матраца на земляной пол, сунул ноги в стоптанные кроссовки и, прикрыв матрац чистым картоном, чтоб не запылился, повернулся к «двери».
– Молодая? – натягивая на голову вязаную шапку, безразличным баском поинтересовался он больше для того, чтобы поддержать дружеский разговор и уважить незваного гостя, а не из настоящего интереса к голой бабе.
Смотреть на покойников Колька-Прыщ не любил, но развлечений в их угрюмой жизни было так мало, что откажись он идти с мужиком на станцию, его бы не поняли, а непонятного в их «общине» боялись и старались от него побыстрее избавиться.
– Да-а кажись, молодая, как твоя чокнутая…
– Ну, ты, Митяй, фильтруй базар! – привычно рыкнул на мужика хозяин хибары и двинулся к выходу, на ходу застегивая длинную добротную куртку – к куртке прилагалась еще и зимняя подстежка, спрятанная под матрацем (во как он теперь стал одеваться!).
– Молодая, как твоя «девка-найденка», – быстро поправился тощий мужичонка, зная по опыту крутой нрав Кольки-Прыща и предпочитая не сердить его. – Поканали шибчее – там уже небось ментов полно, прогонят, заразы, не дадут насмотреться.
Они вышли из халупы и быстро зашагали к железнодорожной станции.
6
Стоя на платформе, Эрика ждала последнюю электричку в Москву и искоса наблюдала, как из-под соседней платформы доставали труп молодой мертвой женщины.
Ни угрызений совести за то, что она ограбила найденный труп, ни обычного обывательского интереса Эрика при этом не испытывала – все смотрели на эту «занимательную» процедуру, и она смотрела тоже. Смотрела, чтобы скоротать ожидание электрички и не выделяться из толпы припозднившихся пассажиров, но думала она при этом совсем не о мертвой девушке: еще и еще раз она взвешивала все шансы «за» и «против» своего побега из Петушков.
Что ждет ее в большом незнакомом городе под названием Москва? И готова ли она сейчас к новым испытаниям?
Может, пока не поздно вернуться в палатку, хорошенько спрятать добытые вещи (ворованными она их не считала – ведь покойнице вещи без надобности) и, как ни в чем не бывало, зажить прежней жизнью. Подкопить еще немного деньжат, а уж потом…
А что потом?
Как ни крути, а срываться отсюда ей все равно придется!
Разве это жизнь?!
А насчет Кольки- Прыща… С ним она честно делилась заработанными деньгами – делилась поровну, не утаивая и не крохоборничая.
Она отдавала долг – только и всего!
Жизнь жестокая штука и каждый устраивается в ней так, как считает для себя лучшим: Колька-Прыщ в отношении нее сделал выбор – поступил так, как поступил, и не прогадал – теперь получает прибыль от своего выбора. Если она решит не платить ему больше, значит, она посчитает, что долг свой отдала сполна. И ей все равно, что Колька-Прыщ будет думать по этому поводу: его расчеты – это его проблемы. Никто ей цену не называл и о долге не упоминал!
Эрика поправила парик, плотнее прижала рукой к боку кожаную сумку и, посмотрев в сторону долгожданной электрички, вздрогнула: по путям спешно шли две фигуры – не смотря на темноту, одна показалась ей очень знакомой.
«– Неужели кто-то узнал меня в этой одежде? Узнал и предупредил Кольку-Прыща, что я хочу «свинтить» отсюда? – хладнокровно подумала она и сжала кулаки: делиться вещами и деньгами мертвой девицы она не собиралась – все это по праву принадлежало ей одной и никому больше. Это ее счастливый билет в новую жизнь, и она его так просто не отдаст!».
Она быстро достала из внутреннего кармашка сумки три золотых кольца и цепочку с кулоном и, незаметно сунув украшения в рот, прикрыла волосами раздувшуюся щеку – если что, она их проглотит, но делиться не станет!
Проходя мимо платформы, Колька-Прыщ привычно окинул недобрым взглядом людей – он не любил суетливых, вечно спешащих пассажиров, сторонящихся и свысока поглядывающих на помоичную братию – и свернул к противоположной платформе за своим приятелем, устало, по-стариковски, перешагивая через рельсы.
Под соседней платформой и около нее суетились менты и штатские, и это было куда интереснее продрогших на холодном осеннем ветру пассажиров. И все же Колька-Прыщ еще раз оглянулся на толпившихся на краю платформы людей – отчего-то, глядя на них, сердце его неприятно щемило. Нет, ничего странного и никого знакомого на платформе он не заметил и сосредоточился на куда более интересном событии, происходящим под носом.