Чтение онлайн

Интересная деталь, хотя и кажется незначительной. Насколько я понимаю, до сих пор никто из исследователей не обращал внимания на эту фразу. Если Стеценко говорит, что он имел задачу разведать возможность пути к лагерю союзников, значит, Меншиков думал об атаке неприятеля на месте высадки. Тогда, может быть, он просто опоздал? Вполне возможно, что князь посчитал высадившиеся войска англичан, французов и турок малочисленными для атаки русской армии (а так оно и было) и предполагал, что успеет разгромить их на берегу Каламитского залива, когда часть флота уйдет за остальными войсками в Варну. Но не успел, потому что 19-го утром союзники внезапно снялись и двинулись к Севастополю.

Утром Стеценко находился у полковника Тацина, героя первых дней Крымской кампании.

Кстати о казаках. Это, наверное, наряду с моряками наиболее мотивированная часть русской армии во время Крымской кампании. Для них война стала не только очередным из многих, которые вела империя, военных конфликтов. Само вторжение неприятеля в пределы государства придавало событиям иной, гораздо более возвышенный смысл. Когда с началом Восточной войны «… части резервной кавалерии показали свою несостоятельность, 15 февраля 1854 г. последовал указ императора о призыве к поголовному вооружению казаков с Дона, Черноморья, Кавказа и Азовского края. Казаки, как всегда, послушно отозвались на призыв монарха и сели на коней даже 55-летние старики-станичники. Всего собралось в поход 104 000 всадников».{983}

Между 10 и 11 часами в подзорную трубу Стеценко увидел, как в лагере союзников сворачиваются палатки. Неприятель готовился к движению: «…через несколько времени (около получаса) палаток почти вовсе не оставалось и войска стали выстраиваться, а вскоре и двинулись».{984}

Местность в районе реки имела свойства быть более высокой со стороны британцев и потому в тот момент, когда Раглан готовился отдать приказ на переход водной преграды, он увидел те самые высокие казачьи шапки, сначала это были одиночные группы казаков, а вскоре за ними показались крупные массы русской кавалерии.{985}

Это стало неожиданным и неприятным сюрпризом, тем более что английский командующий наконец решил провести полноценную разведку, используя для этого всю свою кавалерию.{986} Но он опоздал. Русские заметили противника еще утром, когда «…около 10 часов утра неприятели показались на высотах в семи верстах от нас в больших силах».{987}

Четыре британских эскадрона легкой кавалерии во главе с Кардиганом и догнавшим их во время движения Луканом, не доверявшим своему родственнику,{988} выдвинулись навстречу русским войскам. На дистанции 2200 ярдов обе стороны начали разворачивать порядок для боя. Казалось, вот-вот начнется первое сражение Крымской кампании. Обе стороны демонстрировали свою решительность и агрессивность. Хотя никто не показывал желания первым начинать бой, но и уклоняться от него никто не собирался. Казалось, вот-вот в воздухе зазвучит призывный сигнал «Атака!». Но шли минуты — и ничего не происходило. Вскоре прогремели первые выстрелы.

Действительно, увидев англичан, русская кавалерия шагом двинулась им навстречу. Однако лихой кавалерийской атаки не последовало. Как только войска союзников стали теснить бывших в авангарде казаков, им в подкрепление были посланы гусарские полки с Конной легкой батареей № 12 и Донской конно-легкой №4 батареей.

Гусарская бригада несмотря на явное численное превосходство остановилась, развернула два эскадрона в кавалерийскую цепь и начала вялотекущую перестрелку из карабинов, столь же малоэффективную, сколько и бессмысленную. Щтуцера, которыми была вооружена русская кавалерия, по оценкам участников событий, «…не причиняли неприятелю материального ущерба, но все-таки удерживали его на дистанции».{989}

Вскоре в дело вступила и Донская батарея подполковника Клуникова, развернувшаяся слева от гусарской бригады. «Кавалерия с конно-артиллерией завязала дело часу в четвертом пополудни, которое ограничилось перестрелкою из орудий и небольшой атакою».{990} Этим же делом занялись и английские кавалеристы. Обе стороны явно выжидали.

Хибберт утверждает, что за русской кавалерией двигались б тысяч пехотинцев 17-й пехотной дивизии и «…для того, чтобы спастись, Кардигану было нельзя ни атаковать, ни поспешно отступать».{991} Примерно эту цифру называют и Б. и Д. Молло в своей книге.{992}

Поняв ситуацию, в которой оказался Легкая бригада, генерал-лейтенант Раглан приказал немедленно отправить на помощь своей кавалерии 2-ю дивизию. Развернулись батареи С (капитан Мод) и I (капитан Брандинг) конной артиллерии, два орудия лейтенанта Артура Ванделира первыми открыли огонь по русской кавалерии.{993}Уже после первых выстрелов британцы поняли, что русская артиллерия намного мощнее. Если снаряды их 9-фунтовых пушек долетали до противника только на рикошетах, то снаряды 8 и 12-фунтовых пушек русских батарей с ревом проносились над их головами. Одна граната попала в лошадь английского кавалериста, разорвавшись внутри ее.{994}

Пока шла перестрелка, англичане начали подтягивать пехоту. Легкие роты распались в 200 м за линией кавлерии и артиллерии. Вскоре к Кардигану подошли 8-й гусарский и 17-й уланский полки (Хибберт упорно именует его драгунским). Постепенно англичане, выбрасывая вперед стрелковую цепь, оттеснили ружейным огнем русских на 800 м.{995}

Со своей стороны, князь Меншиков выдвинул вперед на усиление гусар 2-ю бригаду 17-й пехотной дивизии (Тарутинский и Бородинский егерские полки) и батарею №4 17-й артиллерийской бригады. Батарея подполковника Кондратьева («настоящая»{996}) имела не 8, а 10 орудий. Два орудия были дополнительно получены ею из Севастопольского арсенала.{997} Кавалерию усилили 9 сотен казаков.{998}

Менее чем через час с обеих сторон были образованы правильные фронтальные линии, состоящие из пехоты, кавалерии и артиллерии. Но на этом все остановилось.

Давайте теперь вернемся назад и выясним, была ли попытка завязать встречный бой на рубеже реки Булганак случайным столкновением с союзниками или Меншиков задумывал нечто более значительное. По мнению лейтенанта В.Стеценко, если князь и планировал первый бой с союзниками на Булганаке, то только не как встречный, то есть такой, в котором обе стороны пытаются решить поставленные задачи наступлением. Достаточно вспомнить, что в этот день, узнав, что неприятель уже движется к Альме, князь Меншиков спокойно сказал офицерам штаба, в это время обедавшим: «…продолжайте, господа, обедать, сегодня ничего серьезного не будет».{999} Панаев утверждает, что Меншиков лишь демонстрировал неприятелю свою силу, пытаясь визуально показать, что обладает силами большими, чем есть на самом деле.{1000} Значит, действительно, поняв, что с атакой союзников на берегу он опоздал, главнокомандующий решил встретить его на первом из двух заранее намеченных им рубежей — Альминском.

А так как серьезно воевать никто не собирался, то и ситуация все более и более напоминала шахматную партию, когда противники стараются понять друг друга, не допуская вначале решительных действий, одновременно контролируя ситуацию. В то же время выискивать удобный момент, чтобы вцепиться неприятелю в горло и не отпускать его до полного разгрома русские не планировали.

Тарутинский егерский полк, прежде чем перейти Альму по приказу генерала Кирьякова разделил свои четыре батальона еще на две половины. В этом заключалась великая хитрость, одобренная Меншиковым и предназначенная сбить неприятеля с толку: вместо одного-двух полков союзники должны были увидеть перед собой развернутую в боевой порядок дивизию.{1001} Каким бы нелепым ни показалось подобное перестроение — смысл в нем был. Массы русской пехоты, внезапно перешедшей Альму и вынырнувшей из тени садов и виноградников перед фронтом союзников повергли их в уныние. Оказывается, русские не собирались безропотно ждать предстоящей бойни, а решили устроить ее экспедиционным силам в виде встречного боя.

Окончательно боевой порядок русские приняли пройдя чуть более 2-х верст от Альмы. По воспоминаниям участников, он выглядел следующим образом. Центр составляли Тарутинский (слева) и Бородинский (справа) егерский полки в двух линиях. В интервале между ними батарея №4 подполковника Кондратьева. Правый фланг занимали гусары генерала И.А. Халецкого, левый — донские казаки Тацина, которые «…гарцевали вблизи неприятеля».{1002} Донская батарея следовала в резерве за боевым порядком.{1003}