Чтение онлайн

Ни логически, ни метафизически мы не ограничены на нашем пути к свободе. Мы ограничены на пути к свободе лишь эпистемически. Мы сами – причина нашей собственной несвободы. Свободу нужно только пожелать, но мы боимся лишиться несвободы, так как опасаемся, что при исчезновении несвободы мы потеряем чувственное ощущение свободы, которое возникает всякий раз, когда душа выпускается из неволи. Мы не хотим быть уже в свободе и не мучиться, мы хотим время от времени испытывать острое чувство освобождения и готовы потерпеть боль несвободы. Ведь выбрав бытие свободным, человек уже не сможет ощущать ее, как не может ощущаться здоровье, когда мы здоровы. Вот почему многие не выбирают свободу. Но расплатой за эти «игры со свободой» становится постепенное угасание самой способности желать.

Свобода прямо связана с желанием, со способностью испытывать желание и желать. Путь буддизма, убивающего желание, уничтожает вместе с тем и личность, и самое свободу.

Бытие свободной личностью есть не удовольствие (достояние тела и психики, чувственности), но удовлетворение (достояние духа, одухотворенного блаженства). В отличие от удовольствия, удовлетворение не ограничено во времени, потому что само есть время. Например, пол часа до рассвета свободным «удовлетворительнее» остающихся 50 или более лет, которые выставлены на кон и которыми человек рискует, не желая становиться предателем [117] . Бытие свободным захватывает наш дух, а он – вне времени и вне пространства.

Выбор свободы не означает смерти желания, но, напротив, есть углубление и усиление, доведение до совершенства способности желания.

Нужно различать далее «свободу действия» и «свободу человека». Даже если мы признаем, что человек не является сам по себе абсолютно свободным, из этого вовсе не следует, что действие конкретного человека в согласии с его желанием – не свободно. Факт недоступности человеку абсолютной свободы не запрещает относительную свободу его действий. Далее рассматриваются три взаимосвязанных положения, позволяющие, как мне кажется, определять степень относительной свободы действия человека:

(1) Субъект свободен в отношении действия, только если у него есть желание к совершению этого действия.

(2) Субъект тем свободнее в отношении действия, чем от меньшего количества его же собственных желаний ему нужно отказаться ради исполнения этого действия.

(3) Субъект тем свободнее в отношении действия, чем выше в ряду его желаний авторитет того желания, в соответствии с которым он будет действовать [118] .

Желание быть свободным – высшее желание, обладающее максимальным авторитетом в ряду всех других желаний. Личность рождается в выборе бытия свободной. Движимый желанием быть свободным, человек может делать выбор между желаниями, и он должен сделать выбор между желаниями, если хочет быть свободным (где быть свободным означает не иметь несопоставимых желаний). Оборотная сторона этого отношения такова: актуальная и содержательная свобода появляется, когда человек избирает причиной и целью всех своих желаний личность. Только в одном желании человек абсолютно свободен – в желании быть личностью.

Единственным препятствием на пути к свободе является отсутствие желания быть свободным, точнее, отсутствие желания сделать желание быть свободным – единственным [119] .

Свобода уже есть, потенциально присутствует в желании. Но это «формальная» свобода, которой субъект может злоупотребить. Чтобы стать «содержательной», свобода должна быть выбранной как единственное высшее желание. Только личность может отказаться от многих желаний в пользу одного, главного.

Содержательная свобода не существует до и вне личности, а существует существованием личности. Стоит «ослабнуть» личности, как свобода «ускользает». Своей актуальностью личность создает свободу.

Только личность может выбрать/сделать желание быть свободным своим единственным желанием. Личность и актуализируется всеми этими последовательными выборами. Человек выбирает свободу. Он выбирает ее, а не осознает необходимость, как иной принимает нечто к сведению. Он выбирает свободу в нем самом, а не осознает необходимость как нечто вне его. Он не осознает необходимость так, как, например, человек, потерявший руку или ногу, осознает, что теперь ничего не поделаешь, что нужно смириться и жить дальше, – он начинает «бытийствовать» как свободный. В примере из конкурсного сочинения А. Шопенгауэра О свободе воли окончивший в шесть вечера свой дневной труд человек после рассмотрения заманчивых для него перспектив проведения вечера в ресторане, с приятелями или в прогулке по улицам, идет домой к жене потому, что такова, как считает философ, его природа и он и не мог бы захотеть не идти домой. Обратим внимание на то, что в примере Шопенгауэра все возможности проведения вечера представлены как чуждые, противостоящие человеку и, в этом смысле, равные. Но здесь – главная ошибка в рассуждениях философа. Дело в том, что в этом ряду возможностей, в ряду раскрывшихся перед субъектом перспектив как минимум одна возможность имеет особое значение и особый вес, так как она одна носит на себе знак свободного выбора, пусть и сделанного прежде. Женитьба этого человека – прежде сделанный свободный выбор. Я хочу сказать, что личность – не субстанция. Личность есть свободно творимая личностная история. Человек творит свою собственную личностную историю. (Эта история – кладезь символически накопляемой духовной энергии и духовной силы.) Я думаю, что человек (в примере Шопенгауэра) идет домой (отказывается от прогулок и т. п.) потому, что желает быть свободным, что означает здесь – уважать свой собственный свободный выбор вне зависимости от того, когда он был сделан. Пойти в бар или куда-то еще в данный момент означает для него признать, что сделанный прежде выбор был не свободным или сделать его несвободным. Человек может представить те удовольствия, которые доставит ему посещение бара и т. п., но он выбирает удовлетворение от бытия свободной личностью. Удовольствие всегда «здесь и теперь». Личность же всегда и «здесь и теперь» (момент выбора), и за пределами «здесь и теперь». Личность – это всегда не только «здесь и теперь». Своим новым свободным выбором человек как бы говорит, что ставит вневременное удовлетворение от бытия свободным выше кратковременного удовольствия.

Чаще всего человек хочет «грешить» и хочет быть свободным, что несовместимо, поскольку «грешить» – ввергать себя в противоречие несопоставимых желаний, хотеть удовлетворения от исполнения всех желаний, что невозможно. Грех в нерелигиозном контексте можно понимать как подчинение своего желания закону инерции. Удовлетворение – это специфическая уверенность в правильности произведенного выбора (чего-то одного из многого).

Нельзя выбрать бытие личностью и бытие не личностью. Эти желания несопоставимы. Я вижу несовместимость моих желаний (а жить в избыточном мире, жить жизнью «индивидуальности» означает всегда иметь в себе несопоставимые желания) и выбираю то, которое не может не быть исполнено – желание быть свободной.

Я выбираю так осознать ситуацию, понимая, что можно ее осознать и иначе. Спросят, в чем же заключается тогда отличие свободы как результата желания от свободы как осознанной необходимости? Отвечаю. Свобода как осознанная необходимость есть принятие мира таким, каков он нам дан. Смирение с тем, что дано, и жизнь по законам того мира, с необходимостью которого смирились. Выбор свободы как результата желания есть изменение мира, преображение его своим свободным выбором бытия свободным.

Речь идет о свободе делать мир иным своим смотрением на него. Не случайно поверившие в Бога (свободно выбравшие в Него или Ему верить) или полюбившие другого человека (свободно выбравшие бытие любящим Другого) говорят, что мир после того в одну секунду изменился, что все, не меняясь, тем не менее, преобразилось, засияло иными красками. Я выбираю видеть мир так-то, сознавать его как свободный, зная при этом, что мир (необходимый) остался здесь и никуда не делся, но я своим свободным выбором удерживаю свой «взгляд» на мире как, например, на «самом лучшем из миров», на идее абсолютной важности закона (в кантовском смысле следования долгу), непродаваемости (бесценности) человеческой совести и т. д. Вспомнив теорему Томаса, которая объясняет, что событие реально тогда, когда оно реально по своим последствиям, мы получим следующее: я не просто выбираю смотреть на мир иначе; я выбираю действовать и жить так, как если бы мир действительно был таким, каким желает его видеть мое желание, как если бы мир действительно стал иным благодаря моему свободному выбору видеть его иным. И назвать этот выбор иллюзией, простым осознанием необходимости уже нельзя, поскольку это такой выбор, который делает необходимым перераспределение реальных энергий, заключает в себе реальные действия, реальную активность. Ведь желание – факт подчиненной тебе силы. Желать – уже иметь в наличии силы для «действовать». Пожелать – быть готовой стать той личностью, которая уже имеет желаемое. Желание поэтому есть особый способ бытия, способ бытия свободной личностью.