Чтение онлайн

Том Хоши посмотрел на клавиатуру инерционного локатора на контрольной панели, кивнул и остановил «кошку». Шум ее мотора сменился тишиной.

— Мы на месте.

Фрэзер сверился с часами.

— Однако можно бы и пораньше.

Он не был уверен, что говорит достаточно внятно. Голова его была легкой, но сердце будто бы готово пробить ребра изнутри. Но он сумел сделать расчеты с обычной легкостью.

— До Авроры нам идти почти три четверти часа; еще пятнадцать минут отведем на неразбериху и непредвиденные препятствия… да, мы будем там чуть позже затмения, примерно в намеченное время.

Сидевшие рядом с ним пятеро братьев были столь же хладнокровны, как их отец, чей план все они сейчас и воплощают в жизнь. Интересно, думал Фрэзер, а внутри им хоть немного страшно? Они закрыли лицевые пластинки скафандров и сбросили с плеч груз взрывчатки — неуклюжие тюки на тележках. Фрэзер ждал до последней минуты, пока Том не подошел к двери, затем закрыл свой шлем. Ему не доставляло удовольствия быть запертому с самим собой.

Не дав насосу окончить свою работу. Том открыл дверь в тот же миг, как давление позволило сделать это. Воздух вырвался наружу облачком изморози, мгновенно растаявшем на фоне звезд и скал. Фрэзер пробрался в полумрак внутри.

Перед ним вздымалась стена — вертикально вверх к зазубренной балке. Небо было видимым лишь наполовину, потому что впадина Данте так широка, что оба ее края лежат за горизонтом. Был виден Юпитер — в растущей, тонко-золотой фазе, остальная част диска припорошилась угольной пылью и слегка светилась. Совсем рядом с ним находилось солнце. Но утесы и уступы отбрасывали тени с востока — на то место, где пряталась дюжина «кошек». Там преобладал мрак, им же была заполнена и бездна по соседству. Фрэзер ничего не видел, кроме прыгающих капель рассеянного света от фонариков, которыми люди освещали себе путь по скалам, перекликаясь друг с другом. Даже имея радар и маршрут на карте, он не постигал, как удалось Тому провести их караван в такую даль, без того, чтобы они сверзились в пропасть.

Будто прочтя его мысли, водитель фыркнул:

— Ух! После такой гонки подраться — одно удовольствие. Я-то думал, что приноровился проваливаться в кратеры и трещины… до сего дня.

Но только так могли они приблизиться незамеченными. Сэм Хоши, чтобы укрыть свою армию, рассчитывал на изгибы ландшафта. Им могли встретиться наружные патрули. Тогда пешие люди, да еще широко рассеянные по местности, были бы худшей мишенью, чем машины. Они могли даже подобраться к самой «Веге», тем временем как другой отряд затеет отвлекающий бой.

Прислушиваясь к биению своего пульса, Фрэзер думал: «Очень просто и ясно. Из Сэма выйдет неплохой генерал. Бот что мне непонятно: как это я, в моем возрасте, ввязался в эту переделку. Я лучше многих знаю корабли, могу указать оптимальное место, куда заложить взрывчатку, но ведь я — не единственный, кто это знает и может. Или это ради Колина? Думаю, что я больше воюю за него и Энн, чем за Соединенные Штаты, свободу или даже Еву. Но не знаю — Сейчас все эти лозунги отошли куда-то вдаль. Боже, как мне пригодилась бы таблетка!»

Однако стимуляторы, эйфориаки и вообще все лекарства были резко ограничены, пока Аврора находилась в руках врага. Их следовало беречь для раненых.

— Все готово? — будто издалека донесся голос Тома. — Мы идем вверх. Следуйте гуськом, чтобы свет падал на ноги идущего перед вами. — Он отвернулся от «кошки» и начал карабкаться вверх.

Фрэзер немедленно полез за ним. Рукавицы, ботинки и наколенники на твердом камне не спасали от синяков. Не подвергшийся эрозии склон имел на себе мало отколовшихся скал, а слабая гравитация делала подъем менее тяжелым, чем это казалось на первый взгляд. Но в темноте он то и дело спотыкался, дыхание с трудом вырывалось изо рта, тепло и пот превратили одежду в парную баню. То и дело по радио звучали тихие проклятия. К тому моменту, как он влез на вершину, у него тряслись ноги. Фрэзер сел, хватая ртом воздух.

Рядом с ним, одна за другой, стали появляться смутные фигуры. Едва различимый солнечный свет окрашивал лица за стеклами шлемов в цвета мерцающего неба, затем бросал пятна тьмы под носом и в глазницах, оттенял скулы, и вот они уже напоминали наброски углем. Том тщательно пересчитывал:

— …пятьдесят восемь, пятьдесят девять, шестьдесят, шестьдесят один. Все на месте. Идем.

Он пошел на север через иссиня-черную лавовую равнину. Ничто не нарушало ее однообразия, кроме пунктира метеоритных выбоин, кольцевой стены кратера Дакота, дальних зубчатых Гленнов и летучих человеческих теней. Фрэзер вписался в ритм ходьбы, пожирающий милю за милей: подтяни ногу, расслабься, согнувшись над поверхностью, затем не дай шаровидной массе оттолкнуть твою вторую ногу, подожди секунду, пока нога по инерции не придет в положение толчка…

Пат Махоуни двигался рядом с ним с застывшей ухмылкой на лице.

— Смешно, а, босс?

Фрэзер, прежде чем ответить, прокашлялся.

— Напомни мне, чтобы я застрелил тебя за это, когда война закончится.

— Что? — Глаза Махоуни уставились на него в неверном свете. — Извини. Я не хотел поддеть тебя. Но, все-таки, это смешно. Бейсбол этому старту и в подметки не годится.

Фрэзер вернул взгляд:

— Ты серьезно?

— Я всегда был склонен нарываться на ссору.

Фрэзер не отреагировал. Он перерос эти подначки тридцать лет назад. Для него явилось шоком понимание того, что были искренние, добрые, цивилизованные люди, которые остались в том же возрасте второкурсника. «Если только «перерос» — подходящее слово. Может природа во мне ошиблась. Думаю, готовность сражаться — инстинкт выживания, не более». Какое-то время эта проблема занимала Фрэзера. Уж лучше это, чем представлять себе, что будет дальше.

Солнце скользнуло за Юпитер. Ночь накрыла их, как бомба. Когда глаза восстановили способность видеть, равнина из чернильной сделалась призрачно-серой, а звезды резко придвинулись ближе. Среди них планета сияла бледным колодцем, обведенная красной чертой там, где атмосфера отражала солнечный свет. Затмение должно было продлиться чуть больше трех часов. Как там Теор, думал Фрэзер. Может быть, его тоже поглотила тьма? Но сейчас память отказывалась назвать ему положение Ниарра по отношению к Солнцу. Так, кажется что-то около двадцати градусов северной широты… Какая разница, если они уже на Авроре?

— Вон там! Главная радиомачта!

Фрэзер не узнал голос, ворвавшийся в его наушники. Он вгляделся и различил впереди неясный силуэт мачты на фоне Млечного пути. Ни следа, ни шороха движения не было заметно. Он страстно надеялся, что другие отряды Хоши тоже прибыли.

— О’кей, — сказал Том, — теперь мы рассыплемся — Держитесь на дистанции ста футов друг от друга, соблюдайте радиомолчание как можно дольше, пропустите меня вперед — и бегите, как сам дьявол!

Они развили чудовищную скорость. Толчки ногами высосали из Фрэзера всю силу и весь воздух, зубы клацали друг о друга, уши заложило от хриплого дыхания. Не было заметно, чтобы цель их броска особенно приблизилась; он бежал и бежал в пустоте, как бежит человек в кошмаре… И вдруг в один миг перед ним забелела Аврора, всего в миле, с торчащим изгибом линкора, нависшим над стеной с дальней стороны; и он увидел, что к востоку от Авроры идет бой.

То место, казалось, кишело «кошками», мелкими жучками, дергавшимися с места и резко закладывавшими виражи, едва различимыми в ночном сумраке. Меж ними рвались снаряды, беззвучно вздымая огненные фонтаны, дым и осколки скал; они тучами взлетали вверх и быстро падали; поэтому при всеобщем хаотическом движении картина вроде бы менялась. Теперь, когда Фрэзер оказался за горизонтом, в его наушниках ревели голоса:

— …Сюда, я здесь, Тим!

— Эскадрон Арсенала, разворачивайтесь!

— Штейнмейер, высади людей, и пусть бегут пешком!