Чтение онлайн

Всё становилось интереснее. И всё запутаннее.

Я почувствовала, как Дьярвет слегка коснулся моей руки под столом — молчаливый вопрос. Я едва заметно кивнула, давая понять, что заметила что-то важное.

Обед продолжался, разговоры текли вокруг меня, но я едва обращала на них внимание. Мой разум лихорадочно работал, пытаясь сложить все кусочки головоломки.

Мой отец использовал свою семью как источники энергии. Он обладал защитной магией, как и мои братья, как и я. Он мог быть причастен к заговору против Дьярвета. Но зачем? Что он выиграл бы от падения Дьярвета?

Конечно. Если бы Дьярвет был убит, а я обвинена в его убийстве, отец мог бы "спасти" меня. Взять под свою защиту, вернуть в семью. Вернуть контроль надо мной и моей магией. Магией, которая, судя по всему, была сильнее, чем я думала.

Но это не объясняло связь с политикой, с наследованием трона аэллэ. Если только...

Я перевела взгляд на риану Каронга, который сидел рядом с аэллэ. Он выглядел спокойным, уверенным, но было что-то в его глазах — что-то холодное, расчётливое. И тут я заметила ещё одну нить — тонкую, почти невидимую, связывающую его с моим отцом.

Они были связаны. Каким-то образом, на каком-то уровне, они были союзниками.

Всё начинало складываться. Риану боялся, что Дьярвет может претендовать на трон после смерти аэллэ. Мой отец хотел вернуть контроль надо мной. Их интересы совпали. И они решили использовать меня, мою историю с Дьярветом, чтобы устранить его. Но они не учли одного — что мы с Дьярветом можем объединиться против них.

Я почувствовала, как внутри растёт решимость. Они использовали меня как пешку в своей игре. Они манипулировали моей болью, моим гневом. Они пытались превратить меня в орудие убийства.

Они заплатят за это. Оба.

Я посмотрела на Дьярвета и увидела в его глазах отражение своей решимости. Он не знал всех деталей, но чувствовал моё настроение через нашу связь.

Когда мы вернулись в спальню после обеда, я чувствовала себя вымотанной. Использование дара в полную силу, наблюдение за всеми присутствующими, попытки сохранять невозмутимое выражение лица — всё это истощило меня больше, чем я ожидала. Рана на плече снова начала болеть, и я с облегчением опустилась на кровать.

Дьярвет закрыл дверь и повернулся ко мне с озабоченным выражением лица.

— Ты слишком много сделала сегодня, — сказал он, подходя ближе. — Лекарь говорил, что тебе нужен покой.

— Мне нужны ответы, — возразила я, пытаясь снять туфли.

Дьярвет опустился на колени передо мной и аккуратно снял с меня обувь. Его движения были осторожными, почти нежными — так не вязались с образом безжалостного халидэла, который я хранила в памяти все эти годы. И тем, который мне тут показывали время от времени.

— Ответы никуда не денутся до завтра, — сказал он, поднимая взгляд. — А вот твоё здоровье может пострадать, если ты не будешь отдыхать.

Я хотела возразить, но вдруг поняла, что он прав. Я была истощена, и мне действительно нужен был отдых. Но мысли о том, что я узнала за обедом, не давали мне покоя.

— Помоги мне с платьем, — попросила я. — Я не могу поднять руку.

Дьярвет кивнул и встал. Его пальцы начали расстёгивать многочисленные пуговицы на спине моего платья — медленно, осторожно, словно боясь причинить мне боль. Я чувствовала его дыхание на своей шее, тепло его тела за спиной.

Когда платье было расстёгнуто, он помог мне встать и аккуратно снял его через голову, стараясь не задеть повязку. Я осталась в тонкой нижней рубашке, которая едва прикрывала бёдра.

— Спасибо, — сказала я, снова садясь на кровать. — Я справлюсь с остальным.

Дьярвет не двинулся с места.

— Что? — спросила я, чувствуя, как щёки начинают гореть под его взглядом.

— Боюсь, что нет, — сказал он с лёгкой улыбкой. — Двигаться тебе практически нельзя, а потому, прости, сегодня твоя очередь отдавать инициативу.

Я моргнула, не совсем понимая, к чему он клонит.

— Боги, кто бы знал, — продолжил он с театральным вздохом. — Признанному в трёх государствах безжалостному чудовищу, халидэлу Авельтану приходится ждать нападения на собственную жену, чтобы захватить инициативу в постели. Не смешно, не смейся, Кейр.

Но я уже улыбалась, не в силах сдержаться. В его словах был абсурд, который делал ситуацию одновременно комичной и... интимной.

Дьярвет сел рядом со мной, его рука осторожно коснулась моей щеки. Его прикосновение было лёгким, почти невесомым, но я почувствовала, как по телу пробежала дрожь.

— Я помню тебя, — прошептал он, его голос стал ниже, глубже. — Каждую родинку, каждый шрам. Каждое место, от прикосновения к которому ты вздрагиваешь.

Его пальцы скользнули по моей шее, находя точку пульса. Я почувствовала, как сердце начинает биться быстрее.

— Например, здесь, — продолжил он, наклоняясь и касаясь губами того места, где его пальцы только что были. — Ты всегда так реагировала на это прикосновение. Даже в первую ночь.

Я закрыла глаза, позволяя воспоминаниям нахлынуть. Наша первая ночь... Я была так неопытна, так напугана. А он был терпелив, нежен, внимателен к каждой моей реакции. Его губы продолжали исследовать мою шею, спускаясь к ключице. Его руки скользнули под мою рубашку, касаясь бёдер, талии.

— И здесь, — прошептал он, его пальцы нашли чувствительную точку на внутренней стороне моего бедра. — Ты всегда вздрагивала, когда я касался тебя здесь.

И я действительно вздрогнула, как будто моё тело помнило его прикосновения лучше, чем мой разум. Пять лет прошло, а он всё ещё знал меня лучше, чем кто-либо другой.

Он помог мне лечь, осторожно устроив подушки так, чтобы не тревожить раненое плечо. Затем медленно, очень медленно, начал снимать с меня оставшуюся одежду. Каждое его движение было осторожным, каждое прикосновение — нежным.

Когда я лежала перед ним обнажённая, он на мгновение замер, глядя на меня с выражением, которое я не могла точно определить. Восхищение? Желание?

— Ты стала ещё красивее, — сказал он тихо. — Сильнее. Увереннее в себе.

Он начал раздеваться сам, и я наблюдала за ним, не отрывая взгляда. Его тело тоже изменилось за эти годы — стало жёстче, суше.

Когда он опустился рядом со мной на кровать, я почувствовала тепло его кожи, запах его тела — такой знакомый и одновременно новый. Он наклонился и поцеловал меня — не требовательно, не властно, а мягко, почти вопросительно.