Чтение онлайн

– Собирается, – ответил муж. – Выйдут через пару дней. У тебя он как, не толкается?

– Рано еще. И почему он, а не она? Хочешь мальчишку?

– Наверное, лучше было бы мальчика. Был бы наследник и старший брат для дочери. Хотя я от тебя и девочку приму с радостью! Где молодежь?

– Ты что? Сам же их вчера направил на обучение к казначею!

– Я не об этих спрашиваю.

– Алекс с Майей сразу после уроков побежали в спортивную комнату. Не думала, что они так увлекутся твоей борьбой. Ну оно и к лучшему. Пусть валяют друг друга по коврам, чем лазят где не надо. А зачем они тебе нужны?

– Я их думаю на лето отправить в баронство к Газлам. Когда Лаша будет рожать?

– Через пару декад. Боишься за них?

– Я за вас всех боюсь, – вздохнув, признался Сергей. – Вот ведь сволочи! И война закончилась, и не дают расслабиться! Ну ничего, мы и этого мерзавца выловим, и отплатим им той же монетой! Они так привыкли к своей изоляции, что даже в мыслях, наверное, нет что кто-то может нанести ответный визит. А мы ведь мелочиться не будем. Это они охотятся за нами с отравленными иголками, мы, если туда попадем, рванем на фиг что-нибудь вроде королевского дворца! Вот пусть и думают, стоит ли и дальше пакостить.

– Мне, что ли, начать так выражаться? – улыбнулась Альда.

– Тебе нельзя, – засмеялся муж. – Я обычный герцог, а ты у нас главный судья четырех провинций!

– Ну и что показал обыск? – спросил Джок.

– Как вы и говорили, господин граф, нашли мы у него дурку, – ухмыльнулся начальник стражи Дореи. – Оба арестованы, и отец, и сын.

– И что говорят? – поинтересовался Джок.

– А что они могут говорить, ваше сиятельство. Они теперь люди конченные и прекрасно это понимают. Отец молчит, а его сынок льет слезы.

– Вот что, Ланс, – сказал Джок, – давай-ка этих купцов сюда. У вас они молчали, а у меня, думаю, запоют. Приведете, и убирай всех своих. Это секретное дело, вам их пение слушать ни к чему.

– Садись, Март, – сказал он десять минут спустя крепкому мужику с широкой купеческой бородой, которого вместе с сыном привели стражники. – И сынок твой пусть садится. Разговор у нас будет серьезный. Влипли вы очень сильно. Ваш дом и все имущество конфискуется, в том числе и денежки, которые хранятся у «Братьев Моз». Твоя жена пойдет по миру, а вас обоих отправят на галеры. Ты там, может быть, и год протянешь, и два, а вот твой сын будет пожиже, быстро сгорит.

– Вы мне, господин, ничего нового не сказали, – мрачно ответил купец. – Заткнись, Гнат, что развылся-то? Насчет чего разговор, господин? Никак дурка интересует?

– Ты разговариваешь с графом и Первым советником нашего герцога, – представился Джок. – Джок Лишней по кличке мясник, не слышал? Заткни своего сынка, а то не даст он нам говорить.

– Прекрати, говорю! – рявкнул отец, отвешивая сыну подзатыльник.

– Так лучше, – одобрил Джок. – Сейчас ты мне скажешь, за чем вы ездили, кроме дурки. Что ты продавал имперским купцам? Что сжал губы? Ты ведь, мил человек, даже до галер не доберешься. За дурку можно и повесить! Не знал? Значит, теперь знаешь. Не видел, во что она превращает людей? Так что вы ничем не отличаетесь от убийц, поэтому и спрос с вас будет такой же. Один для вас выход – отвечать на мои вопросы. И смысла молчать я не вижу. Что бы там ни было, покойникам оно ни к чему.

– А если скажем? – немного подумав, сказал купец.

– Отделаетесь штрафом, – улыбнулся ему Джок. – Сколько твоих денег лежит у купцов, пять тысяч? Вот три из них и отдашь. Сохраните свои жизни, дом и часть денег. Захотите – поднимитесь.

– А часть в доле? – спросил купец.

– Ты, Март, вконец обнаглел! – сделал вид, что рассердился, Джок. – Плохо на тебя действует доброта! Поэтому я с вами заканчиваю разговор и велю обоих повесить. Куда вы шлялись, примерно известно, так что как-нибудь найдем сами.

– Скажи ему, батя! – взмолился сын. – Порешат ведь! Зачем тогда все?

– Будь по-вашему, – согласился купец. – Слушайте. Я раньше до тепла промышлял охотой. Ходил не сильно далеко отсюда в редколесье за оленями. Это лер сорок отсюда. Лес там молодой и все больше лиственный, елок совсем мало. Пять лет назад охота не заладилась, и в поисках дичи я забрался дальше обычного. Там я на них и наткнулся. Живет в лесу семья, которая не выходит к людям. Я так понял, что убежали из-за отца, сделал он какое-то душегубство. Сам-то отец отчего-то помер, а они так в лесу и остались. Старуха и ее дети: брат с двумя сестрами, с которыми он живет как муж. Других-то мужиков в лесу нет. Есть еще мальчишка от этого непотребства. Говорят, были еще дети, да все померли! Я у них задержался и каждую ночь работал со всем старанием. За то меня и отблагодарили. Старуха курит дурку, для себя ее и выращивает. Только она не одну эту пакость растит. Эта бабка, пока не свихнулась от своей травы, как-то научилась выращивать на грядках олений корень и передала это искусство дочерям. Я как увидел – обомлел! И сразу же с ними уговорился, что они мне эти корешки будут выращивать, а я им за каждый корень плачу золотой и привожу все, что надобно. Все честно, без обмана!

– Действительно, честно! – ухмыльнулся Джок. – Платить золотой за корень, который стоит самое малое пятьдесят, а то и все сто! И много его у них?

– Было не очень много. Но я их пять лет назад уговорил посадить гораздо больше. В следующем году уже можно собирать первый урожай. Часть саженцев пропала, но сотен пять на грядках осталось. Я и ограду смастерил, а то олени лезут внаглую!

– Как же это у них получилось? – спросил Джок. – Ведь пробовали до них, это я точно знаю. И ничего не вышло!

– То я вам, ваше сиятельство, сказать не могу, сам не знаю. Не хотят они открывать секрет! А я сильно не настаивал, мне сами корни были нужны.

– Сейчас вас переведут отсюда в службу безопасности, – сказал Джок, поднимаясь со стула. – Есть здесь у вас такая. Тюрьмы там у нас нет, поэтому день проведете под замком. На окнах решетки, так что не советую валять дурака. Завтра ты со мной и моими людьми пойдешь на то место, а твой сын останется здесь. Сведешь меня со своими знакомцами, заплатишь деньги и свободен!

В страже по приказу Лишнея выделили людей для конвоирования Жоресов в небольшой дом, который в Дальнее занимали три работника службы Салана. Сам же Джок направился на постоялый двор, где он сегодня утром снял самые приличные комнаты.

– Хвастайся, – сказала Аглая. – Вижу, что пришел не с пустыми руками.

– Как тебе сказать, – отозвался Джок, садясь на кушетку. – Расколол я их легко, потому что в их положении упираться мог только идиот. Купец нашел в лесу отшельников, которые выращивают олений корень.

– Никогда не слышала, чтобы его кто-то смог вырастить, – покачала головой жена. – Часть семян прорастает, но потом все всходы почему-то гибнут.

– Этим как-то удалось. Он их уговорил расширить посадки, и в следующем году можно будет снять пять сотен корешков. И возраст подходящий – шесть лет. Опасаюсь только, не упадет ли цена от такого количества.

– А это как продавать. Если начнешь сбывать корешки в одной провинции, за большую цену и пятую часть не продашь, хотя жить дольше хотят все. И сильно долго их хранить нельзя, даже в песке. Ты когда туда поедешь?