Чтение онлайн

Но, к несчастью, такой отказ от отца, а значит, и от модели «как быть мужчиной», в которой мальчик нуждался, привело к тому, что он оказался не подготовлен к контакту со сверстниками мужского пола. Для сравнения, представим себе парня, чей любящий отец, например, умирает: такой мальчик будет менее уязвим для гомосексуальности в будущем. Разница в положении двух наших героев связана с тем, что не отсутствие отца (в прямом и переносном смысле слова), а психологическая защита от него и связанных с ним постоянных разочарований приводит к развитию гомосексуализма. Подросток, не сформировавший этой защиты (благодаря вовремя оказанной психологом помощи, или из-за того, что в его жизни появился другой значимый мужчина, который стал хорошим примером, или из-за своего темперамента), имеет гораздо меньше шансов стать гомосексуалом.

Определенную роль играет и позиция матери. Поскольку подчас люди склонны вступать в брак с теми, кто может дополнить их болезненную модель отношений (например, в паре, где жена слишком сильно вовлечена в отношения с детьми, муж будет безучастным; жена пьющего человека станет слишком контролирующей), мальчику, скорее всего, будет трудно строить взаимоотношения с обоими родителями.

Описанный ход событий приводит к тому, что теперешний гомосексуалист, оглядываясь назад, вспоминает: «С самого начала я был не такой, как все. Я никогда не ладил с парнями моего возраста и комфортнее чувствовал себя в компании девчонок». Это точное воспоминание заставляет его ощущать свою гомосексуальность как нечто запрограммированное с самого начала.

Хотя мальчик отделил себя от отца в целях самозащиты, он несет в себе огромное желание быть принятым, любимым в объятиях отца, которых он никогда не знал. Достаточно рано у него возникает несексуальная привязанность к старшим ребятам, которых он уважает и которыми восхищается, – но эта привязанность так и не перерастает в близость, повторяя опыт его первых неудовлетворенных стремлений к папе.

В подростковом возрасте сексуальные побуждения, которые в норме могут быть привязаны к любому объекту, особенно у мужчин, выходят на поверхность и соединяются с его усилившейся жаждой близких и теплых отношений с мужчинами. Эти переживания превращаются в гомосексуальную страсть. Позднее такой человек скажет: «Мои первые сексуальные желания были направлены не на девочек, а на мальчиков. Я никогда не интересовался девочками».

На этой стадии и, конечно, раньше помощь психотерапевта даст мальчику-подростку возможность избежать развития гомосексуальности. Специалист поможет ему изменить женские способы поведения, которые возникли из-за его «отказа» отождествлять себя с отвергнутым отцом, и, что куда важнее, психолог должен научить отца, если только он того хочет, как правильно включиться в жизнь сына и как строить с ним отношения.

По мере взросления молодой человек сталкивается с тем, что в современной молодежной культуре добрачные сексуальные связи не только не осуждаются, но поощряются и даже превозносятся. Мальчик, теперь уже подросток, приступает к первым гомосексуальным опытам. К сожалению, возможен и другой вариант: его жаждой близости с мужчиной воспользовался старший парень или человек, который сам перенес опыт насилия в детстве (по результатам исследований, многие гомосексуалисты сталкивались с сексуальным насилием). Или, напротив, наш герой может избегать таких отношений из-за страха и стыда, несмотря на их притягательность. В любом случае на этом этапе его чувства уже смешались с сексуальным желанием, и их нельзя просто отвергнуть, как бы человек с ними ни боролся. И с нашей стороны было бы жестоко говорить, что они являются его «выбором».

Безусловно, став взрослым, он вспомнит безумные месяцы и годы, когда он пытался подавить существование этих влечений или оттолкнуть их, но без толку. Можно представить себе, каким справедливым будет его гнев, когда кто-то начнет обвинять его в том, что он «выбрал» гомосексуальность. Если он кинется искать помощи, то услышит две установки, каждая из которых его напугает. Первая: «Гомосексуалисты – плохие люди, и ты плохой, потому что выбрал быть гомосексуалистом. В этом мире для тебя нет места, и Бог обрекает тебя на страдания за твое решение». Вторая не многим лучше: «Гомосексуальность – врожденное свойство, и с этим ничего не поделаешь. Забудь об этой идиллии – жениться, вырастить ребенка, – это все картинки из сказки. Господь сотворил тебя таким, каков ты есть: он предназначил тебя к гей-жизни. Учись наслаждаться этим».

Таким образом, жизненные перипетии приводят нашего героя к тому, что в какой-то момент он отдается своему глубокому стремлению к любви и начинает добровольно вступать в гомосексуальные связи. Он обнаруживает, возможно, с ужасом, что его давние, глубоко запрятанные, болезненные желания временно – но впервые! – удовлетворяются. И, хотя человек чувствует интенсивную борьбу внутри себя, он не может не признать, что испытывает потрясающее облегчение. Это временное ощущение настолько сильно (оно, и правда, намного превосходит обычное сексуальное удовольствие, которое получают другие люди в менее стрессовых ситуациях), что, как бы парень ни боролся с собой, его буквально силой влечет такой опыт повторить. И чем чаще он будет это делать, тем сильнее станет чувство облегчения, хотя длиться оно с каждым разом будет все меньше и меньше.

Наш герой также обнаружит, что оргазм – мощный инструмент для снятия любого стресса. Войдя в гей-жизнь, он уже нарушил один из самых мощных запретов общества. И сейчас ему будет легче нарушить и другие, особенно менее значимые, например на беспорядочную смену партнеров. Вскоре гомосексуальная активность становится для него центром, вокруг которого строится вся его жизнь, ведь он привыкает к регулярной практике – и уже не из-за стремления к отцовскому теплу и любви, а просто для того, чтобы снять любой стресс.

Со временем стресс в его жизни все больше усиливается. Отчасти это связано с тем, что гей-активисты называют недостатком симпатии или открытой враждебностью со стороны окружающих. Единственные люди, которые его принимают – это геи, и поэтому наш герой устанавливает с ними более крепкие связи и становиться членом гей-сообщества. Увы, проблемы с внешним миром – далеко не первая причина стресса.

Огромное напряжение приносит сам стиль жизни гея: к примеру, медицинские последствия, из которых СПИД – одна из многих реальных угроз, хотя и самая худшая. Человек также живет с грузом вины и стыда из-за своего бесконтрольного, беспорядочного сексуального поведения. Кроме того, он знает, что не может нормально общаться с противоположным полом и вряд ли когда-нибудь у него будет семья (гомосексуальный брак, приемные дети никогда не компенсируют этой психологической потери).

Впрочем, многие современные гей-активисты пытаются «нормализовать» и «узаконить» все эти травмирующие модели поведения, равно как и потери, которыми они чреваты. Однако человек, живущий такой жизнью, не может чувствовать удовлетворения, если только не похоронит в себе целые пласты своей эмоциональной жизни. Если же он сделает это, то уже не сможет честно смотреть на себя.

И ни с кем – даже рядом с самым закоренелым, опасным гомофобом – ему не будет так тяжело, как с самим собой. Больше того, свойственная ему ненависть к себе будет только усиливаться от того, что он вступил в унижающую его горькую реальность гей-жизни. Активисты вокруг него будут говорить, что причина тому – гомофобия в обществе, но он знает, что это не так.

Стресс гей-жизни ведет нашего героя к тому, чтобы не уменьшать, а все чаще практиковать гомосексуальное поведение. Этот принцип, возможно, непонятный для стороннего человека (если только он сам не был вовлечен в какую-нибудь похожую модель поведения), свойственен любому не поддающемуся контролю, зависимому поведению, направленному на самоуничтожение человека. Разрушительная вина, стыд и ненависть к себе только усиливают погружение в болезненную практику. Неудивительно, что такие люди не стремятся от нее избавиться. Человек говорит себе: «То, что со мной происходит, – не проблема, поэтому не стоит из-за этого беспокоиться».

После многих лет борьбы с виной и стыдом мальчик, а теперь уже мужчина, понятно, начинает верить: «Я не могу измениться, в моем состоянии это невозможно». Если он допустит на секунду другой вариант развития событий, тотчас же возникнет болезненная мысль: «Тогда почему я не…» И с этими мыслями вернутся тягостная вина и стыд.

Итак, к тому моменту, как мальчик становится мужчиной, он уже сформировал свою точку зрения: «Я всегда был не такой, как все, всегда был аутсайдером. Меня тянуло к парням с того момента, как я себя помню, и впервые влюбился я именно в мальчика. Я никогда не интересовался представительницами противоположного пола. Я делал попытки, но мой опыт с девушками не представлял ничего особенного. А вот когда я впервые оказался наедине с парнем – это было то, что нужно. Мой опыт убеждает меня в том, что гомосексуальность заложена генетически. Я пытался измениться – Бог знает, сколько я боролся, – и ничего не вышло. Все потому, что измениться таким, как я, невозможно. В конце концов я перестал бороться и просто принял себя таким, какой я есть».