Чтение онлайн

– Но как же ему резать сыр и намазывать масло на хлеб?
– всплеснула руками Хайре.

Леанте взглянула на нее с благодарностью – сметливая прислужница подыгрывала весьма убедительно.

– Захочет – отыщет способ. – Неси так.

– Вы правы, это совершенно невозможно! – воскликнула Леа, отвлекая на себя внимание кухаря.
– Пусть будет благодарен уже за то, чтo я его кормлю!

Хайре не преминула воспользоваться оказией и стянуть пресловутый кухонный нож за спиной кухаря,тут же спрятав его в складках тяжелой юбки.

Кухарь еще раз с подозрением оглядел содержимое корзинки и нехотя кивнул. Леанте, проводив прислужницу взглядом, обменялась с ним парочкой ничего не значащих фраз и поспешила вернуться, пока Бертольф не проведал об ее отлучке.

На душе стало одновременно и легко,и тяжко. В Хайре она не сомневалась: сообразительная прислужница давно поняла, кому в этом доме следует подчиняться. Леанте была уверена, что она все сделает как надо и укажет Кальду путь из темницы. А дальше пусть лорд Тохорн спасается сам, как сумеет. Совесть Леа?те будет чиста.

Только, увы, не перед Бертольфом.

***

Халль ещё раз перечитал вслух письмо королю, аккуратно оторвал исписанную часть листа и протянул Берту.

– Ты уверен, что стоит доверять подобное донесение птице?

– Так будет быстрее, чем посылать гонца, - решительно кивнул Берт и с ехидцей добавил: – Не хочу надолго задерживать здесь нашего дорогого гостя.

Халль покосился на него, рассеянно потер подборoдок, разомкнул губы, но так и не произнес ни слова.

– Моя жена не изменница, - твердо ответил Берт на невысказанный вoпрос.
– И вмешивать ее в эти дела я не стану. Ты ведь сам читал ее письма.

– Я вовсе не собирался обвинять твою жену, Берт. Тебе видней, о чем ставить в известность короля.

– Не темни. Выкладывай, что у тебя на уме.

– О, я вовсе… – Халль сконфуженно отвел глаза, зародив в Берте глухое раздражение.
– Я не об этом хотел с тобой поговорить. И все никак не представлялось времени…

– Хвaтит ходить вокруг да около.

– Леди Веледа попросила меня давать ей и леди Хильде уроки грамоты. ?сли ты не возражаешь, я бы одолжил у тебя немного бумаги и пару перьев…

– Возражаю! – отрезал Берт. Разбитые в недавней драке костяшки пальцев жалобно заныли – так сильно он сжал кулаки.
– Не смей приближаться к моим сестрам. Я запрещаю.

– Почему?
– процедил Халль сквозь плотно стиснутые губы.
– Неужели ты думаешь, что я способен навредить им?

У Берта темнело в глазах от одной лишь мысли о подобном. Пусть только посмеет хоть кто-нибудь…

– Потому что я так сказал. Если Веледа желает учиться грамоте, ее и ?ильду обучит моя жена.

– Разве твоей супруге недостает хлопот по хозяйству?
– Халль дерзко вскинул подбородок.

– А у тебя, полагаю, появилось слишком много свободнoго времени?
– ядовито отозвался Берт.
– В таком случае ты запросто сможешь обучать отряд новобранцев, которые вот-вот прибудут в крепость. Ступай, йольв Разумник.

Едва обозначив положенный по уставу кивок, Халль схватил запечатанную записку и яростнo загромыхал сапогами к выходу. Берт заставил себя рaзжать кулаки и несколько раз глубоко вздохнуть и выдохнуть. Взглянул в темнеющее окно: судя по россыпи звезд на удивительно ясном после хмурого дня небе, подходило время для ужина. Погасив свечи в канделябре – не коротким дуновением, а сознательно об?игая пальцы, - он вышел из кабинета, пересек приемный покой и остановился у входа в опочивальню. Недолго поразмышляв над тем, стоит ли стучать, просто толкнул незапертую дверь.

Леанте, до этих пор сидевшая в кресле у холодного камина с шитьем, немедленно поднялась, отложила рукоделье, смиренно сложила руки на животе и склонила голову.

– Милорд.

Где-то за грудиной тоскливо заныли отголоски неразделенных и неутоленных желаний. Прекрасная, как лунное сияние,и столь же недосягаемая, она по–прежнему манила взор, дразнила старательно подавляемое вожделение, волновала жаждущую любви душу. Жена, вверенная ему благословением старых духов,изображающая покорность, но так и не покоренная. Он хотел ее – каждый день этой долгой луны, хотел до зуда в костях. И если прежняя Леанте – норовистая, высокомерная – вызывала страстное желание взнуздать и укротить,то нынешняя, кроткая и какая-то слишком доступная,топила сердце в приливах щемящей нежности.

– Хочешь что-то сказать?

Голос казался ему предательски хриплым. Она на короткий миг вскинула ресницы – и тут же опустила, качнув головой.

– Что? Даже не будешь просить милости для своего возлюбленного?

Сегодня он впервые почувствовал страх – за нее. Страх пoтерять. Страх никогда больше не увидеть лучистых серых глаз, никогда больше не коснуться ее руки, не вдохнуть пьянящего запаха волос. Он открылся ей – всем сердцем. Опустился до сопливых нежностей прямо на глазах у солдат. И теперь, произнося колкие, жалящие слова, как будто хотел закрыться от нее, отомстить, в то же время нарочнo бередя накопленную за долгий месяц обиду.

– Он мне не возлюбленный! – в обжигающем взгляде мелькнуло возмущение.

– Как же! Бросилась обниматься с ним, едва у него из носа юшка потекла. Назвала меня мальчишкой, а разве это справедливо? Разве мальчишкой называется тот, кто хочет лишь защитить честь жены? Скажи, Леанте, как в таких случаях поступают лорды?

– Бертольф!

Берт ожидал кого угодно: протестов, упреков, взаимных обид, даже слез, но никак не того, что женушка кинется к нему, прильнет к груди, обхватит руками так крепко, что заноет старая рана под ребрами…

– Бертольф, я ошибалась. Я мнила Кальда Тохорна благородным человеком, но благороден не тот, кто родился в знатном семействе. Не тот, кто хорош собой и умеет говорить красивые речи. Не тот, кто способен похитить женщину против ее воли. Бертольф! Ты не воспитывался лордом от рождения, но в тебе куда больше благородства, чем у многих из них!

Растерянный Берт слушал эти пылкие речи с замиранием сердца. Руки сами невольно обняли ее в ответ, прошлись по гибкой спине, запутались в растрепавшейся тяжелой косе. Склонив голову, он вдыхал сладкий дурман светлых волос у виска и страстно желал, чтобы сегодня их с Леанте все оставили в покое. Чтобы никакую шельму не принесло сейчас к двери опочивальни – звать господ к ужину или ждать распоряжений.

– Все, что он говорил о тебе – и обо мне! – это неправда. Бертольф, сможешь ли ты мне поверить?

– Я очень хочу тебе верить, Леанте.

Берт водил кончиком носа вдоль ее лба, наслаждаясь шелковистой гладкостью волос и теплом нежной кожи. Как никогда он ощущал себя благородным рыцарем, подвигами добившимся расположения дамы. Как никогда хотел, чтобы прямо сейчас была ночь, и он мог с полным правом опустить жену на постель и наконец-то стребовать с нее исполнение супружеского долга. И как никогда ощущал себя грязным: после неистовой скачки по холмам, после некрасивой драки с пленником он не успел хотя бы умыться. Он помнил, как она брезгливо морщила нос во время первой брачной ночи, но теперь она, кажется,и сама была не против… Берт направил ладонь в разведку – к манящей округлости пониже спи?ы. Леанте вздрогнула, но не отстранилась. Он потянул на себя плотную ткань юбки, запустил руку под подoл, скольз?ул ладонью по бедру, нащупал край шерстяного чулка поверх голой кожи.