Чтение онлайн

Они синхронно повернулись и увидели брата Дины. Дени стоял в нескольких шагах от Руслана и смотрел на него с твердым намерением вышвырнуть отсюда.

— Дени… — застонала Дина и поморщилась. — Ну не надо, не вмешивайся.

— Я НИКОМУ не скажу, — уверенно проговорил брат Дины. — Но как я могу сейчас стоять и просто смотреть на плачущую сестру? Отвалишь от нее или нет?!

Он медленно подходил к ним, тревожно сложив руки на груди. Брови были недовольно сдвинуты, а молодое красивое лицо выражало ту степень решимости, когда сильный старший брат защищает свою маленькую слабую сестренку, которую хулиган больно дергает за косички.

— Дени! — Дина была готова провалиться сквозь землю, настолько ей было стыдно за то, что брат застукал ее и узнал о них с Русланом.

Конечно, она была бесконечно обижена на Руслана, но чтобы опуститься до оскорблений…

— Чего смотришь? — начал набирать обороты Дени. — Ты мою сестру обидел! Иди к своей невесте!

— Так! — Дина попыталась прервать тираду брата. — Он и поедет. Ты-то чего завелся?

— Как? А если бы ты из-за него попала под раздачу отца? — возмутился Дени.

— Знаешь, что, — Дина чувствовала, что ее напряженные до предела нервы не выдерживают. — Идем домой!

Она хотела запереться в своей комнате и дать волю слезам, а вместо этого ей приходится слушать выступления брата. Она слишком хорошо знала его твердый и боевой характер. Не зря ведь он стал юристом

— Не приближайся на расстояние ближе, чем два метра, к моей сестре! — прорычал Дени. — У Дины есть уже жених — твой родной брат, мать его!

Дина вздохнула. Голова шла кругом от обилия событий. Все, что происходило, совершенно выбило девушку из колеи. Она покраснела и прошептала, не глядя на Руслана:

— Идем. Прошу тебя. Я уже вся промокла.

Руслан еще некоторое время стоял перед их домом, пытаясь переварить услышанное. Они квиты — Дине так же, как и ему, подобрали пару. Мужчина горько усмехнулся своим нерадостным мыслям. Он выругался и поспешил в машину, продрогший от сырости и холода, как снаружи, так и глубоко внутри. В душе кипели противоречивые эмоции. Его попеременно захлестывала ярость и боль, нежность и щемящая грусть. Но, несмотря на это, Руслан испытывал неимоверное облегчение, потому что ему больше не придется врать в глаза Дине.

Мужчина скрипнул зубами, резко провернул ключ в замке зажигания, завел автомобиль и утопил педаль газа в пол, с шорохом шин сорвавшись с места. Он едва сдерживал закипающие эмоции и даже не догадывался, что, стоя у окна, на его серебристую машину смотрит та, которую он любил больше жизни.

Входная дверь с шумом захлопнулась, и я даже вздрогнула этого оглушительного хлопка. Дени схватил меня за руку и сжал ее:

— У тебя руки холодные. Дина, сейчас же успокойся, — низким голосом сказал он. — Я не выдам твой секрет. Но обещай мне, что впредь будешь осторожна.

Я отрешенно посмотрела в его темные глаза, в которых светилась надежность и уверенность в завтрашнем дне. Почему-то это немного успокаивало и снимало внутреннее напряжение.

— Дени, что ты скажешь отцу? — с тревогой посмотрела на него, опираясь на широкое плечо правой рукой, потому как после всего произошедшего меня чуть-чуть пошатывало, ноги плохо слушались, а голова плыла от перегрузки информацией и различными эмоциями: от радости и эйфории до полнейшего разочарования жизнью и окружавшими меня мужчинами.

— Скажу, что забрал тебя от Ляны, — он приложил указательный палец к губам. — Машину я как раз поставил в гараж, думаю, что отец слышал шум мотора, и поэтому подозрений не будет… Не вздыхай, все образуется.

Я бесшумно сняла сырую верхнюю одежду и повесила ее сушиться в небольшой коридор около главного входа, так, чтобы она не привлекала всеобщее внимание своим насквозь промокшим видом, поставила сапоги на обувную полку и, всхлипывая себе под нос, прокралась в ванную.

Я слышала, как отец спускается с верхнего этажа, чтобы встретить свою «блудную дочь», но в таком виде, в котором я бы перед ним предстала, появляться просто недопустимо: слезы размыли и без того потекшую от дождя тушь, образуя на нижних веках и щеках большие серо-коричневые круги; помада размазалась, потеряв свой контур, когда я утирала соленые реки со своего лица; волосы потеряли свой объем и свисали мокрыми прядями, плача вместе с моим сердцем и душой.

Защелка вовремя сработала — я взаперти. Одна. В ванной.

Хотелось вдоволь нарыдаться, но тогда наш с Дени план с треском бы провалился. Включив теплую воду, под напором крана стала смывать свой потерявший привлекательность макияж. Как назло закончилось мыло, и я, нащупав рукой свежий брусок в шкафчике под раковиной, с грохотом уронила корзинку с маминой косметикой.

Осторожный стук в дверь привел меня в чувства.

— Дина, с тобой все в порядке?

— Я сейчас… — выкрикнула я, даже не осознавая того, что срываюсь на истерический вопль.

— Почему ты сразу убежала в ванную? — отец явно догадывался, что со мной творится что-то не то, поскольку никогда раньше я так себя не вела, но, услышав лишь шум воды из крана, оставил меня в покое: — Хорошо. Поговорим, когда выйдешь.

Привести себя в порядок сейчас оказалось намного сложнее, чем на свидание с Русланом. Заплаканные красные глаза с блестящими слезами на радужке, которые никак не хотели высыхать и предательски выдавали неимоверных размеров расстройство на моем лице.

Обтеревшись насухо полотенцем и разогрев им щеки до румянца, чтобы замаскировать краснотой бледный вид кожи, я, как измученная и раненная мышь, выползла из ванной.

— Ты не скроешь от меня свою грусть, Дина, — твердым, но спокойным тоном произнес отец. — Выкладывай — что произошло.

— Ничего особенного, — пробормотала я. — Просто немного устала.

— От усталости не бывает заплаканных глаз, Дина, — покачал головой он, мягко окутав меня своей отеческой лаской и заботой. — Кто тебя обидел? Неужели Эмин?

Я энергично замотала головой — валить все на этого парня не было никакого смысла, потому как он здесь, действительно, был ни при чем.

— Нет, это не из-за него, — сердце дрогнуло. Зачем я это сказала…

— А из-за кого?.. — вкрадчиво произнес отец, сильнее прижимая меня к себе.

— Я получила незачет за коллоквиум по философии, — соврала я, — и до сих пор не могу успокоиться. Я никогда ее не сдам. Я глупая! — сорвалась я на крик, ударив себя в грудь, понимая, что сейчас буду говорить не о философии, а о своем отношении к Руслану. — Почему я не смогла понять элементарного? Это же как раз-два-три! Да у этой философии столько мыслителей, что она готова плясать под каждого и делать так, чтобы каждый доверчивый философ попадался в ее запутанные сети!