Чтение онлайн

— Дина, ты о чем? — отец искренне поднял брови, удивляясь моей искренней и громкой речи.

— Да это я так… Никогда я не буду мыслителем этой самой философии, пап, потому что философия оказалась для меня лживой наукой, способной запудрить мозг и увести человека не той дорогой.

— Не стоит так из-за этого переживать, — подбодрил меня отец, проводив на кухню и уже усаживая за стол, чтобы налить горячий и ароматный апельсиновый чай. — Ты обязательно сдашь коллоквиум. Кстати, у меня для тебя есть… м-м-м… небольшая новость.

— Какая? — внутри что-то дернулось, и я вжалась в спинку стула, еще даже не услышав его ответа.

— Свадьба назначена на декабрь. Если Эмин пожелает, то ты можешь переехать до свадьбы в его дом и познакомиться с родными немного заранее. Я, конечно, не против, если ты, действительно, этого захочешь. Ведь это важно для вас обоих.

Кромешный мрак. Тяжело дыша, он бредет во тьме, натыкаясь на что-то холодное и скользкое, словно очутился в каком-то душном подвале. Отчаянно ловит ртом спертый воздух. Уже который раз он слепо ощупывает липкие каменные блоки, покрытые слезинками влаги. Поворот, следующий. Руслан, словно слепец, пробирается вперед по стеночке. Вокруг беспроглядная тьма. Перед глазами пляшут разноцветные круги. Он устал, ужасно болит бок, легкие горят, словно он пробежал ни один километр. Как у старика дрожат и подгибаются колени. Руслан остановился и прислонился лбом к ледяному камню. Он потерял счет времени, до смерти устал. У него слипаются глаза. Мужчине уже давно кажется, что он ходит по кругу, не видя выхода. Вокруг тьма, а его единственный путеводный луч света погас. Он ушел из его души, ставив после себя мрак и пустоту, возрастающую с каждым днем.

….

Я вспомнил ее, как тогда, перед нашим первым свиданием: в обычном свитере и джинсах, длинные опаловые волосы растрепались по плечам. Ее глаза сияли ярче топазов, а лицо было прекрасным, словно вылеплено талантливым скульптором. Я хочу быть с ней. Мне не нужна Тина! За эти недели я понял лишь одно, что никто мне не нужен, кроме Дины! Я должен решить — твердо — выбирать между любовью и долгом. Не сомневаюсь, что Дина бы холодно сказала: «Я знаю, что ты выберешь. Ты выберешь долг. Ты всегда его выберешь. Ты так воспитан. Я тебя не виню. Отпускаю. Живи».

Мое сердце, как безумное, колотилось в грудной клетке. Серый утренний свет проникал между шторами и с трудом освещал комнату. Я со стоном скатился на пол и уселся прямо на ковер, стараясь успокоиться, с трудом справляясь с дыханием. Очередной кошмар. Каждую ночь я с трудом засыпал и по несколько раз просыпался, терзаемый видениями Дины. Вариации снов были различны, но заканчивалось все одинаково — она отпускала меня. Я протер лицо и со стоном поднялся на ноги. Наступал очередной день, на который у меня совершенно не было ни сил, ни желания. Последние две недели меня мучили жестокие приступы депрессии, сменяющиеся на отличное настроение. Я не раз подвозил Эмина в университет и жадно выглядывал Дину среди толпы студентов. Вот она улыбается своей маленькой подружке с задорными темными кудрями, то она пьет кофе со стаканчика, зажмурив глаза, так как только она могла это делать. Но иногда мне наотрез не хотелось подвозить братца, и Эмин был вынужден топать в универ пешком. В такие черные дни мне не хотелось даже жить в этом городе и дышать с ней одним воздухом.

Были минуты, когда я презирал и ненавидел самого себя за слабость к этой девушке, а иногда, именно она становилась объектом моих негативных эмоций. Прощальные слова Дины с каждым днем все больнее и больнее въедались в мое сознание, и теперь их нельзя было просто так оттуда вытравить. С такой силой сжал кулаки, что побелели костяшки пальцев. Несколько вдохов и выдохов, и образ Дины покидал мое сознание. Так было легче и спокойнее. Просто изгнать призрак прошлого. Дина из моих снов абсолютно права — я был воспитан так, что долг для меня превыше всего.

Вдох. Выдох.

Все, я спокоен. Как вовремя. Звонок мобильного. Отец!

….

— Здравствуй, отец! — вежливо поздоровался Руслан, когда в трубке послышался сдержанный голос Назарова-старшего.

— Руслан! К чему все эти церемонии? — в динамике полился подозрительно довольный мужской голос. — Ради тебя я сумел повлиять, чтобы ты поступил в ординатуру. Тебя ждет место в медуниверситете на кафедре кардиологии.

— У меня нет сейчас времени на учебу, — категорично заявил он и даже улыбнулся: — Но спасибо за беспокойство и поручительство.

Руслан скривил губы. Наверняка, если бы отец знал истинную причину его отказа, его голос был бы намного строже. Он просто устал, и у него жесткая депрессия. Хорошо, что отец не видел эту лживую улыбку. Мужчина знал, что наученный жизнью Рахим Назаров за версту чует ложь, и ему придется сыграть его любящего сына. Но это не беда. Он сумеет. Он обязан.

— Подумай хорошо. Это важно для твоей дальнейшей карьеры.

— Да, отец, — терпеливо ответил Руслан.

Он нажал кнопку отбоя, медленно встал с пола и подошел к шкафу, вздохнул и неторопливо натянул джинсы, рубашку и свитер. У него больше нет сил бороться со своими чувствами, заглушать боль и в каждой девушке искать черты Дины, не находить, ощущая неимоверное облегчение смешанное с разочарованием.

Сегодня Эмин как-то странно насвистывает себе под нос любимые песни. Оказалось, что Дина вскоре появится в нашем доме. Он и отец внесли вторую часть калыма, и теперь Дина в полном праве могла находиться в нашем доме в качестве невесты моего младшего брата. К счастью, я не присутствовал на этой «церемонии», отлучившись на срочное дневное дежурство, на которое Корнев поставил меня вне очереди. Пропускать я не могу — я ценю каждого пациента и каждую жизнь, поэтому для меня непозволимо не выйти на работу тогда, когда меня просят. Кроме того, в тот день к нам в больницу поступил пациент с очень интересным случаем, и я как мог, старался увлечься работой, лишь бы не думать о том, как мой брат в этот момент отдает отцу Дины остаток выкупа. Прошу только об одном — хоть бы не забрали…

Невыносимое чувство. Жжет в груди и не становится легче, даже когда я начинаю глубоко и равномерно дышать. Кажется, что кроме меня в этом мире не осталось людей, готовых исполнить долг ценой любви.

…..

Пожалуй, этот день она не забудет, даже находясь в глубоком сне. Стоя перед четырьмя мужчинами и краснея от поднимающегося кровяного давления, Дина смотрела вниз себе под ноги и пыталась уговорить саму себя, что это со многими девушками так: их выдают замуж, решают за них их судьбу, выбирают им новых родственников, которые не всегда могут нравиться. Это не означает, что родителям плевать на своего ребенка, это означает лишь то, что их воспитание не позволяет им сделать шаг навстречу современному миру или то, что они с высоты своих лет, наверное, все же знают, где их чаду будет лучше.

Рассуждая над этим, девушка пронзала пустым взглядом не то дорогой персидский ковер из натуральной шерсти, то говорящих в полный голос гостей. Эмин и его отец… Возможно, этот парень ей, действительно, пара. Он красив, богат и обладает острым умом, которому может позавидовать любой. Что ж, она примет условия их игры, будет действовать по их правилам, как и миллионы женщин исламского мира.

Дина очнулась от своих мыслей только когда ее талии мягко коснулась рука Эмина. Его пальцы ласково дотронулись до шелковой ткани платья, пробивая током ее поникшее тело. Шикарная белозубая улыбка украсила его красивые губы, которые жаждали нежного поцелуя в губы, но, понимая, что все, что БОЛЕЕ, находится под запретом, терпеливо ждали своего часа.

Пара чемоданов, натянутая улыбка — и она, уже принявшая ситуацию как есть и отпустив свою ненависть к Эмину и любовь к Руслану, стояла на пороге родительского дома, зализывая прокушенную собственными зубами нижнюю губу. Все в прошлом. Впереди настоящее. Только вот как не видеть там его? Руслана…

Дина медленно вышла за пределы дома. Начался снегопад. Смеркалось. Снег медленно покрывал мягким покрывалом асфальт, деревья и дома. Ей все равно куда идти, она шагает скорее по инерции, нежели из желания куда-нибудь добраться. Она даже не смотрела по сторонам и понуро брела вперед.